Когда две судьбы пересекутся...

Грязь проникла под ногти уже до боли, маленькие веточки искололи руки, а всё тело зудело от пота. Вот уже час Сиэль шкрябал землю руками, вырисовывая печать демона, которая любезно лежала в дневнике его покойного друга. У него не было ничего, кроме этого листочка. Абсолютно нагой ночью в поле, он был практически без сил. Он лёг в круг и посмотрел на желтовато-красноватую луну. А ведь день начинался не так плохо… *** Бар в этой части города вонял всё так же потом и кислым пивом. Но днём здесь было посвежее. И почти пусто. Непонятно, люди, сидевшие здесь, не уходили с ночи или уже успели напиться. Сиэль спрятал нос в шарф и подошёл к барной стойке: — Здравствуйте. Бармен, — большой мужчина брутального вида, натирающий засаленный стакан, — тут же поднял взгляд, услышав такую небывалую вежливость в этом месте. — Здрасьте, — кивнул он. — Вы меня не помните? Мужчина пригляделся внимательно. Лиц тут хватает всяких, при чем самых разных. Поэтому сначала он даже хотел рявкнуть и прогнать мелкого вон, даже успел грубо стукнуть стаканом о стойку, но сказал: — Может быть, знаю. Что-то память подводит, — он почесал висок, осмотрел парня перед собой с ног до головы, подмечая дорогую одежду. Сиэль закатил глаза и кинул на стойку пару больших купюр. — Это ж ты, тот самый! — бармен плавным жестом забрал деньги и натянул приятную улыбку. — Да? — юноша подался вперёд. — Был тут у нас с белобрысым этим. Чуть с мужиком не… подрался. — А Вы не помните, кто меня вытащил на улицу в ту ночь? Бармен замолк. Ту ночь он помнил смутно. Она особо ничем не отличалась от всех тех, когда в его баре просто пьют дешёвую бодягу, — он и не скрывал, что раздаёт только такие напитки, — и малолетки, здесь снующие, тоже были всегда, но вот… — Помню! Его точно не забуду, — мужчина присвистнул, — высокий, в хорошей одежде. Но такой… старомодной. Я ещё подумал, что ты шишка какая-то, боялся потом, что лавочку мою прикроют. — Может быть, он Вам что-то сказал? — Нет, — отрезал. — Спасибо, — Сиэль встал с барного стула и вышел на свежий воздух. Теперь и от его пальто пахло просто отвратительно. С того самого дня прошло уже много времени. И все это время Сиэль играл в детектива, восполнял слепые пятна в своей памяти, по крупицам пытался понять мотивы существа, которое само по себе не поддаётся никакому объяснению. Сиэль понял, что записи Эдварда, хоть и походили на глубокое изучение темы, всё равно были поверхностны. Демон это не то, что можно изучить по историческим справкам. Он точно знал, что смерть Элизабет и Эдварда это дело рук его отца. Как это доказать? Что с этим делать? Руки совершенно опустились, ведь он находился в тупике: ни один из ритуалов призыва, которым он пользовался, не сработал. Прямых ответов нет. Всё, что есть — маленькая крупица надежды. Над городом уже какой день сгущаются краски неба от светло-серых до сине-фиолетовых, тяжёлых, от взгляда на которые начинает болеть голова и кажется, что облака прямо сейчас рухнут на тебя. Сиэль прошёлся до ближайшего парка, который был наполнен для него приятными воспоминаниями, от которых сейчас приятно теплеет на душе. Он вдохнул полной грудью запах влажной, опавшей листвы и сырой земли и прикрыл глаза. Всегда, когда он так делал, перед глазами проносилась смерть, облик демона, страшная суматоха минувших дней. В его жизни многое переменилось: теперь он остался совсем один, семья Мидфорд находится в глубоком трауре, они лишились всех своих детей. Винсент Фантомхайв теперь пребывает в небывалом бешенстве, ведь он потерял то сотрудничество, которого хотел добиться этим браком. Всё пошло прахом. Сиэль усмехается от этой мысли, кажется, Элизабет смотрела далеко в будущее. Продав свою душу, она лишила отца Сиэля возможности дергать за ниточки себя, её семью и, наверное, своего возлюбленного тоже. Если он откроет глаза, череда размышлений тут же прервётся. Но так ему кажется, что он возвращается в тупик. В его жизни больше ничего не осталось. Его очень давно мучали противоречивые чувства: кто этот демон? Зло он, или… или мог что-то чувствовать? Сиэль выяснил, что хоть Себастьян и пропал из его жизни, невидимое крыло демона всегда уберегало Сиэля от неприятности, а случай в баре был просто очередным доказательством. Юноша ещё немного посидел так, а затем открыл глаза, немного поморщившись от ударившего в них света. Молча встал, поправил пальто и медленно побрел в сторону дороги. В этой части города всегда было оживленно в плане машин, широкая дорога в несколько рядов и туда-сюда слоняющиеся автомобили. Пешеходного перехода нигде не было. Сиэль постоял на тротуаре, запретил мчащийся школьный автобус. Сначала он улыбнулся, помахал водителю, а потом шагнул на дорогу, прям под колёса этого большого транспорта яркой расцветки солнца, которого так не хватало. Он тоже думал, что вся эта ситуация выглядит куда веселее, чем всё его окружающее. Когда-то школьная жизнь его крайне угнетала, а теперь буквально спасает от всего ужаса его жизни. Сиэль думал, что успеет почувствовать какую-то боль от сломанных костей и разбитой головы, может быть, он сможет мутно рассмотреть лицо водителя, который стал его невольным убийцей. Или участником самоубийства, в целом, неважно. Но ничего из этого не было. Он открыл глаза как обычно и его ослепил обычный уличный свет, который показался ему сначала неестественно ярким. — Сегодня не твой день, — сказал кто-то со стороны, — к сожалению. Я бы с удовольствием отправил твою душу куда подальше, но меня потом самого убьют. С какой-то странной тяжестью в теле юноша поднялся и увидел перед собой мужчину с удивительно зелёными глазами и яркими красными волосами. Тот сидел прямо на краю крыши самого высокого небоскреба в городе, свесив ноги вниз, и внимательно смотрел на Сиэля. — Кто убьёт? — осознав слова, спросил парень. — Самый прекрасный мужчина на свете, — мурлыкнул в ответ жнец, — может быть, я и не против умереть от его рук, но не в ближайшее время. — Вы меня спасли? — Фантомхайв уже поднялся и посмотрел вниз, на дорогу. Его голова немного закружилась. — Громко сказано, — фыркнули ему, — я просто выполнил свою работу. Рано тебе ещё, говорю же, не твой день. Они замолчали. Грелль скалился, или, точнее сказать, улыбался своей фирменной зубастой улыбкой. Что-то его веселило в виде растерянного человека перед собой. Он поднялся, сладко потянулся, балансируя на краю и пошёл куда-то далеко, весело посмеиваясь. — Подождите! — Сиэль замялся, — эээ. мистер… — Грелль Сатклифф, — тот сразу оказался у самого лица Сиэля, — как можно забыть?! Меня?! Надо было этот автобус подтолкнуть сильнее. — Простите, мистер Сатклифф, Вы ведь говорили о Себастьяне? — Да, — Грелль безразлично рассматривал свой маникюр, всё ещё обижаясь, — и что? — Вы сказали, что он может Вас убить, это значит, что он может появиться где-то в городе? Жнец удивлённо оторвал взгляд от своих блестящих ноготков. — Конечно, правда, когда это случится совсем неизвестно. — А где он сейчас? Вы знаете, что с ним случилось? — глаза Сиэля заблестели от надежды. Грелль выдохнул и осмотрел паренька: растрёпанный, пыльный, помятый. Ну оно и неудивительно, от такого резкого перемещения с небес на землю. Но видно, что синяки под глазами и тени на впадинах скул появились уже давно. Жнец бы не сказал, что проникся жалостью к этому парню. Он видел лица куда более уставшие, потрёпанные кучей невзгод. Но он ещё никогда сам лично не доставал кого-то из лап смерти. Должно ли было так случиться, что именно в этот момент Грелль работал рядом? — неизвестно. Но, наверное, именно сегодня судьба решила столкнуть жнеца с тем, кто связан с его близким знакомым. — Я знаю, кто сможет тебе помочь, — он прищурился с небольшой хитринкой, — идём. Шли они совершенно обычным, размеренным шагом, сначала на лифте, потом ногами. — А Вы не умеете летать или что-то вроде этого? — вдруг поинтересовался Сиэль, который не смог побороть любопытства. — Не-а, — Грелль пожал плечами, — я могу очень быстро бегать и высоко прыгать, но летать? Это не к нам. — К кому «нам»? — наконец, задал он самый насущный вопрос. — Потом узнаешь, — отмахнулся мужчина, — да и нам лучше не разговаривать, ведь другие меня не видят. — он обернулся и насмешливо подмигнул. Сиэль подметил, что некоторые на него странно косятся и замолчал. Только сейчас он обратил внимание, что его немного потряхивает от всего случившегося буквально парой минут ранее. Он посмотрел на свои бледные пальцы и увидел, что руки дрожат, вслед за этим он почувствовал и дрожь в ногах. К месту назначения он дошёл уже немного ватный, разбитый осознанием, что он мог умереть совсем недавно. Он немного пришёл в себя, когда услышал дверной колокольчик и осмотрелся: у стен стояли гробы, на полу стояли гробы, они были здесь везде и всякие разные, а ещё искусственные цветы, а в самом центре, за стойкой, стоял мужчина, которого Сиэль уже тоже когда видел. — Добро пожаловать, — насмешливо протянул он, — для кого присматриваете? Грелль прошёл вперёд и сел на один из гробов расслабленно, складывая ногу на ногу. — Приветик, — сказал он наконец, кокетливо махнув рукой, — мой юный… друг хочет задать тебе пару вопросов, Гробовщик. Сиэль стоял как вкопанный, переводя взгляд с красноволосого мужчины на беловолосого и совсем не понимал, кто они и что, что связывает этих двоих, кроме цвета глаз. Но самое главное, как этот высокий, странный мужчина, связан с Себастьяном? — Если задавать вопросы вслух, на них можно получить ответ, — так называемый Гробовщик прикоснулся к плечам юноши, заставляя его вздрогнуть. — Кто Вы? — Фантомхайв потерял свою прежнюю уверенность в чем-либо. Незримое чувство опасности витало в воздухе. Он точно знал, что мужчины перед ним это не просто люди, это нечто более страшное и могущественное. — Я владелец этого замечательного места, — каждое слово Гробовщика сочилось невероятной насмешкой и хитростью. — Нет, я о другом… — Мы жнецы, — вмешался Грелль, чем вызвал невероятное разочарование другого мужчины, — точнее я жнец, а он бывший жнец. — Да-да, я ушёл с работы и теперь занимаюсь своим небольшим хобби, — он раскинул руки, показывая каждый гроб в помещении. В его словах звучал восторг. — Я… уже что-то слышал о жнецах. — Ты играешь в крайне опасные игры, милашка, — Грелль покачивал ногой. — Это всё, что тебе хотелось знать? Юноша увидел, что глаза, прикрытые чёлкой, блестят не от своего неестественно зелёного цвета, а от чистого любопытства и ожидания. — Ты знаешь, что случилось с Себастьяном? — Может быть, — Гробовщик наклонился к самому уху парня, обдавая его горячим дыханием, — но я не скажу просто так. Рука мужчины поднялась к оголенному кусочку шеи Сиэля, он оцарапал ее и поднялся к щекам. Парень сначала растерялся, а потом отпихнул чужую руку от себя. — Прекратите! Что Вам нужно? — он нахмурился, весь раскрасневшийся, но не теряющий строгости во взгляде, — я не собираюсь платить своим телом! Секунда, ещё одна и стены сотряслись от смеха, громкого, насыщенного и очень странного смеха, который невозможно описать в полной мере. Это длилось пару минут точно, пока Гробовщик не облокотился на свою стойку, тяжело дыша. Он всё ещё нервно хихикал время от времени, пока не произнёс: — Для моих вкусов ты слишком живой. Впрочем, я уже получил всё, что мне было нужно. В чем было дело юноша не понял, посмотрел на другого жнеца, но тот громко вздохнул и махнул рукой, мол, не обращай внимания. Впрочем, он решил, что не имеет значения, что произошло, ведь у него были вопросы. — Расскажи всё, что ты знаешь о Себастьяне и где он находится. Гробовщик жестом пригласил всех сесть на гробы поудобнее и ещё пару минут задумчиво молчал. — Он приходил ко мне давно, он был ужасно уставший, похожий на типичного жильца моих гробиков. Это было интересно, демоны так не выглядят, он был уставший и измученный, спросил, что с ним, — мужчина хихикнул, — хоть это было его делом, он всё равно спросил у меня. И я понял, что произошло настоящее чудо. Демон влюбился. Грелль со стороны томно выдохнул, придаваясь своим мыслям. Сиэль же находился в растерянных чувствах. — Это невозможно, это ненормально, это не во вкусе демонов. Но, возможно, я уже что-то слышал об этом, поэтому, я предложил ему… поспать. — Но… — одновременно перебили его жнец и человек. — Хи-хи, демоны действительно не спят. Но я кое-что придумал ещё пару веков назад и научился усыплять демонов, они засыпают прям в этих замечательных кроватях, — Гробовщик погладил лакированную поверхность, — но конечно же, я не мог полноценно усыпить его демонические качества, поэтому он всегда слышал твой внутренний зов и своего хозяина. Мне приходилось отпускать его, иначе бы… я не знаю, что могло случиться. Но это было занимательно. А потом он встал и просто больше не пришёл. Думаю, это потому что его контракт закончился. — Его так измучили чувства? — в груди у парня кольнуло. — Его измучила собственная сущность, он сдерживал демона, который должен был идти по головам. С другой стороны, он и есть демон. Скажем, — задумался мужчина, — это как если бы человек имел остро развитые животные инстинкты и не мог держать себя от убийства и спаривания своим разумом. Он сохранил рассудок только от искусственного сна. Все замолчали. Грелль был невероятно серьёзен, Гробовщик не обращал внимания на всё происходящее вокруг, а Сиэль не знал, как поступить. — Если бы я призвал его, ему снова будет плохо? — Я бы посмотрел на это, — улыбнулись ему. — Возможно, он уже набрался сил, — наконец, сказал Сатклифф, — он долго пробыл в Аду, его силы уже точно вернулись. Поэтому… попробуй. Гробовщик наигранно удивился: — Не ожидал такого участия с твоей стороны. — Запретная любовь! Два любящих сердца, стремящихся друг к другу сквозь все разумные ограничения. Да кто я такой, чтобы мешать этому?! Грелль схватил Сиэля и прижал к себя, чуть не плача: — Ты должен его призвать. Немедленно! — Но я не хочу никого убивать! — испуганно отскочил Сиэль. — Тогда убей себя, — просто пожал плечами алый жнец. — Что?.. *** И вот так он оказался здесь, вдали от города и каких-то населенных пунктов. Грелль сказал ему, что ритуал с трупом вороны, где якобы не нужна человеческая жертва, существует. Только вот… умереть должен и сам исполнитель. Сиэль удивился, но не напрягся, это и так то, что он хотел сделать — умереть сегодня. Как часть подобного, он остался в поле совершенно один, сжёг свои вещи, оставив только то, что впихнули ему жнецы для призыва, и руками вычертил большой круг, чтобы каждая буква в знаке была понятной. Второго шанса у него уже не будет. Он лёг уже в готовый круг, почувствовал спиной холод земли, колкую траву. Каждый дюйм его тела уже начал промерзать, руки двигались тяжело. Он отдышался немного и положил себе на грудь мертвое тело ворона. Птица была ещё тёплой. После он дотянулся до длинного острого кинжала. Тот красиво поблёскивал в свете луны. Сиэль ещё раз осмотрел луну, свои руки, мысленно почувствовал каждый кусочек своего тела, окружающий холод и вдохнул полной грудью. А после проткнул кинжалом птицу и своё сердце одновременно. Он очнулся от нежных, мягких прикосновений и лёгкой щекотки. Было невероятно приятно. Открыв глаза, Сиэль увидел кучу мягких и больших перьев, бесконечно летящих на него. Место, где он находился, нельзя было описать, это была просто белая, слепящая пустота, бесконечная, как и поток перьев. — Себастьян? — шепнул он, чувствуя, как голос неясным образом искажается. — Себастьян? — он не мог говорить громче, не мог шевелиться, сейчас стало по-настоящему страшно. Это и есть смерть? Он теперь здесь навсегда? Но руки, нежно подхватившие его снизу, говорили об обратном. — Я здесь. Сиэль знал, кому принадлежал этот голос, но демон перед ним был расплывчатым, искажённым, сквозь него рябью показывалось то совершенно идеальное человеческое лицо, но оно быстро пропадало, сменяясь неясной картинкой. Словно читая мысли, голос сказал: — Я не могу показаться здесь тебе полностью. Юноша чувствовал, как одна из рук мягко проводит по его лицу, выводя, стараясь вспомнить старые и узнать новые черты лица. Прикосновения были такими же лёгкими, как касания перьев. — Я хочу… заключить контракт. В расплывчатом лице напротив, Сиэль совершенно четко успел увидеть красные глаза. *** Сиэль поправил повязку на глазу и осмотрел себя в зеркале: не сильно он изменился к своим восемнадцати годам. К счастью, или к сожалению, теперь он вынужден застрять в этом юном теле на всю свою бесконечно долгую жизнь. Сегодня ему как раз исполняется восемнадцать. Сегодня он вновь чувствует себя живым, будто бы вернулся на много лет назад в дни, где День Рождения был действительно праздником. — Ты идёшь? Молодой человек обернулся на голос, встречаясь с ласковым взглядом своего возлюбленного. Сердце приятно кольнуло. Он ещё раз посмотрелся в зеркало, пригладил пиджак рукой и, вздохнув, направился к выходу. Себастьян поцеловал его в щеку, затем в уголок губ, и, дождавшись улыбки на человеческом лице, отпустил его вперёд. Сегодня Сиэль Фантомхайв открывает свою галерею, со своими работами, которые признали в столь юном возрасте. В большом зале собралось много незнакомых лиц и даже интервьюеры. Больше всего на свете он не хотел встречи с ними, ведь по самому несчастному совпадению, достаточно молодой бизнесмен Винсент Фантомхайв скончался скоропостижно и неожиданно. «А почему Вы не отложили открытие галереи?» или «Скорбите ли Вы о своём отце?», — вопросы, которые окружали его пару недель уж точно. Сиэля это нервировало до чертиков. — Не переживай, — шепнули ему на ухо. — Всё нормально, — убедительно сказал он, — ведь рядом со мной мой дорогой учитель. Глаза демона сверкнули красным, крайне быстро для случайного наблюдателя. Но Сиэль почувствовал, как под повязкой запекло. В зале он приметил знакомые лица жнецов, Алоиса, Мадам Рэд и свою маму. Наверное это все, кто кроме Себастьяна, теперь был рядом с ним. Сиэль успокаивался, глядя на эту картину, зная, что теперь всё встанет на круги своя. Что теперь он принадлежит только себе самому и добровольно кусочек его отдан этому непостижимому демону. — Скажите, мистер Фантомхайв, — кто-то бесцеремонно выдернул его из приятных мыслей, — почему полиция все ещё не нашла никаких зацепок о смерти Вашего отца? Его бизнес теперь Ваш?! — мужчина неприметного вида грубо схватил юношу за руку, тыча диктофоном чуть ли не сразу в рот. — Охрана, увидите его, — Сиэль отмахнулся от рук совершенно назойливого журналиста и поёжился. Люди в толпе загудели, обсуждая произошедшее; убедившись, что на них никто не смотрит, а хама выставили за дверь, молодой человек сказал: — Себастьян, надеюсь, ты позаботился о том, чтобы полиция ничего и не нашла? — Конечно, мой юный господин, — горячий шёпот обжег белое ушко. Сиэль почувствовал невесомое прикосновение губ у себя на виске и улыбнулся. КОНЕЦ