Когда две судьбы пересекутся...

Сиэль шёл к алтарю по ковровой дорожке нежного молочного цвета. В полностью пустом зале было темно, но дорожка будто бы светилась. Под лакированными туфлями, которые так хорошо подходили к его костюму, хрустели лепестки свежих роз, хаотично раскиданные на его пути. Он шёл и шёл, пока лепестки из розовых не превратились в красные, пока они не перестали хрустеть и не начали хлюпать. С удивлением, Сиэль отметил, что он шёл не по розам, а по мерзкой луже крови. Через бесконечное множество минут дорожка закончилась у алтаря, где стоял Себастьян. В свадебном костюме он был невероятно хорош. На его губах играла легкая улыбка, но Сиэль был напуган, он схватил Себастьяна за протянутую руку и обернулся на дорожку, но ни крови, ни темной пустоты уже не было. Зал сделался обычным, просторным и светлым. Сиэль почувствовал невероятное облегчение, но когда обернулся к Себастьяну, у алтаря его уже не было. После него осталось только перо и жгучее ощущение на ладони. Сиэль ощущал себя плохо, когда проснулся. Сердце колотилось и ощущение от сна было до ужаса неприятным. За окном солнца ещё не было, а до будильника оставалось аж несколько часов. Сегодняшнее число в календаре отмечено красным у лихой половины любого известного человека в этом городе, особенно у Элизабет. Всего несколько часов и в комнату Сиэля войдёт мама, которая с нетерпением его разбудит раньше будильника и начнутся свадебные хлопоты. Он опять провалился в сон. В этот раз достаточно умиротворённый. Как и ожидалось, его разбудили стуком в дверь. Мама принесла ему смокинг в неприглядном специальном чехле и повесила его в шкаф. - Просыпайся, - она мягко погладила сына по плечу, но тот уже и так не спал. Медленно приходил в себя, осознавая суть происходящего. На удивление, он чувствовал себя бодро, даже улыбнулся пересохшими от сна губами матери. - Я принесу тебе бальзам, а пока вставай, - она спешно вышла. Сиэль ещё немного полежал. За окном светило невероятно тёплое солнце, это чувствовалось даже через окно. Такие дни окрыляли, особенно, если никуда не надо сегодня идти и можно посмотреть мультики по телевизору, вкусно позавтракать и весь день греться под этим солнцем. Прям как в детстве, если твоё детство достаточно беззаботно. У Сиэля, он уверен, было так же. А сегодня он уже надевает свой свадебный смокинг. Когда он в нем, ласковая теплота солнца превращается в пекло, он потеет от волнения и от плотной ткани костюма и рубашки. Сиэль садится в автомобиль отца и они едут до той церквушки, которую выбрали для бракосочетания. В комнате жениха ему делают причёску, вставляют бутоньерку и обсыпают бледную кожу легким слоем пудры, - чтобы на фотографиях не было лишнего блеска. Мама всё-таки принесла ему бальзам и предостерегла губы не облизывать. Сегодня из зеркала на Сиэля смотрел настоящий взрослый человек, такой, которого он ещё не видел. Вытянувшийся, с лёгкими очертаниями скул, которые постепенно приходят на смену мальчишеской припухлости. Это касалось всего. Сегодня, в этом костюме, с этой прической, будучи прямым участником всего происходящего, он видел в зеркале другого человека, которого ранее не замечал. Заиграла музыка. Лёгкая, невесомая, почти как колыбельная. Молодой человек стоял у алтаря рядом со священником и смотрел на вход. Музыка немного клонила его в сон. Ещё пара мгновений и в зал, словно лебедь, вплыла Элизабет. В лучах, проникавших через церковные витражи, она просто светилась. Из-за бесконечного количества медленно покачивающихся волн на платье, она выглядела как облако, казалась такой же мягкой и уютной. И каждая деталь в образе, от нежной фаты и традиционной кудрявой причёски до туфелек, подтверждали это. Она улыбалась, трепетно сжимая свой букет, и, вливаясь точно в мелодию, шла к Сиэлю. Молодой человек утонул в этом облаке нежности. Он же, напротив, казался себе тяжёлой грозовой тучей. Вот Элизабет встала перед ним, а он мягко убрал фату с её лица, обращая внимание на покрасневшие глаза. Священник у алтаря начал свою абсолютно стандартную речь. - Перед тем как официально заключить ваш брак, - мужчина привлёк к себе внимание, - я хотел бы услышать является ли ваше желание свободным, искренним и взаимным, с открытым ли сердцем, по собственному ли желанию и доброй воле вы заключаете брак?Прошу ответить Вас, жених. - Да. - Прошу ответить Вас, невеста. Элизабет молчала дольше положенного, до тех пор, пока в зале не послышались нервные перешептывания. Потом она твёрдо кивнула и очень неуверенно произнесла: - Да. Дальше прошёл самый, как думал Сиэль, нудный этап клятвы. И вот, наконец, они скрепляют клятвы поцелуем. От него он ощущает только липкий блеск, влажность рта и мятное дыхание. После церемонии все долго прогуливались по территории церквушки. Она была большой, с чудесным садом. Эти места идеально подходили для свадебной фотосессии. Когда внимание фотографа переключилось с жениха и невесты на родителей и других гостей, которых было просто невероятно много, Сиэль вздохнул полной грудью и немного расслабился. - Здравствуй, Сиэль, - привлёк его внимание нежный женский голос, который он может узнать из тысячи. - Мадам Рэд, - он резко обернулся к ней, чуть ли не сбивая её с ног, - как я рад Вас видеть! Женщина обняла его и нежно поцеловала макушку, погладила его щеки и улыбнулась. - Поздравляю тебя, мой дорогой. Я рада, что успела вернуться из путешествия к этому дню, хоть и опоздала, - он потискала личико племянника в своих ладонях, - ты почему такой грустный? Сиэль фыркнул, позволяя себя трогать, он честно сказал: - Не хочу всего этого. Мадам Рэд вздохнула с пониманием и погладила юношу ещё раз. - Я понимаю, мой мальчик, ты ещё так молод, хоть и несколько возмужал. Понимаешь, - она взяла его под руку и они пошли вдоль сада, - на такие семьи, как наша, всегда падает подобная ноша: брак по расчёту или ранний брак, - она немного подумала и добавила. - Или ранний брак по расчёту. Всё держится на семьях, мой дорогой. - Почему? - фыркнул Сиэль. - Все вокруг только и твердят «так надо», ничего не объясняя. - Потому что и объяснять нечего. Весь этот лепет… про значимость семейных уз не так прост, как кажется. С юридической точки зрения, это куда надежнее любых других контрактов. Ну, знаешь, сразу идёт комплект из брачного договора, завещания, - она махнула рукой куда-то в сторону, - это всё такая глупость, лишённая всего человеческого. Я даже рада, что мне удалось избежать подобного. Запомни, дорогой, даже так ты не будешь лишён радости искренних чувств. Главное, не бояться их. Сиэль кивнул и вздохнул. Тётя, его дорогая тётя, была лучшей женщиной, которую он знал. Невероятно мудрая и прекрасная. За пару минут разговора она облегчила его душевную муку, даже если совсем немного. Он был ей бесконечно благодарен. - А где Элизабет? - она осмотрела вдалеке толпа народу, выискивая белобрысую макушку, но безуспешно. - Я не видел её уже давно, - тут задумался и Сиэль, - может, устала от всего и отошла куда-то… - Устала? - мадам Рэд рассмеялась, - она же любит всё это. - Тогда я пойду поищу её. Тётя согласилась и ушла поздороваться со всеми. Сиэль проводил её взглядом, а сам от чего-то напрягся и шагнул в небольшую цветочную арку, которая и вела с территории в красивый сад, напоминающий лабиринт, только совсем не запутанный. Правда, спустя пару минут, ему перестало так казаться. Чем дальше он шёл, тем темнее становилось вокруг, цветы жухли, а воздух стал холодным и наполнился странным смогом, через который уже было невозможно что-то рассмотреть впереди. Но он продолжал идти, путался в ногах, но все равно шёл, убирая слёзы. Чёрные клубы смога растворялись, превращаясь в чёрные перья. Когда это прошло совсем и юноша смог открыть глаза, он увидел Элизабет, сидевшую на каменной скамейки, а над ней нависла чёрная фигура, туманная, но с красными глазами, которые очень отчетливо светились. Кожа Лиззи посинела, губы уже потрескались, а каждая вена стала так отчетливо видна. Она будто иссохла. Сиэль остановился, не зная, что делать. - Теперь ты видишь, какое я чудовище, - прохрипела фигура, приобретая знакомые черты. - Себастьян, - парень вздрогнул, но поддался вперёд, хватая того за руку. Из голубых глаз лились слёзы, - что это? - Это моя сущность, - голос, в отличие от тела, не восстанавливался, он был сиплым, звучал, как эхо и пугал до дрожи, - природа, которой я не могу сопротивляться. - своими длинными, острыми когтями он нежно огладил овал лица молодого человека, стёр слёзы подушечками пальцев. - Не плачь по мне, оплакивай её. Себастьян закрыл ей глаза. - Она больше никогда не проснётся, Сиэль. - Не правда, - всхлипнул в ответ. - Да, Сиэль, - демон повторил его имя ещё раз, а затем ещё и ещё. И так бесконечно долго. Пока Сиэль не очнулся от крика матери Элизабет и многих других гостей, которые нашли их в парке. Дальше все было как в тумане, Сиэль не мог и пальцем пошевелить. Но ему пришлось изрядно напрячь голову на допросе у полицейских, которые приехали по вызову скорой. Он говорил, что уже нашёл её такой, что сильно испугался и не нашёл сил звать на помощь. Внутри он думал о том, что, наверное, хотел бы сказать правду, хотел бы схватить следователя за запястье, сжать его и злостно, с отчаянием, сказать, что всё это дело рук его папаши. Сиэль точно это знал. Не было и сомнений, даже малейших, что эта скотина готова была пойти на всё ради своей работы, ради сделок, ради денег. Сиэль хотел сказать «мой отец поспособствовал тому, чтоб один из самых сильнейших демонов, когда либо ступавших по этому миру, убил сначала моего самого близкого друга, а затем и родного человека, Вы не сможете посадить демона, но посадите хотя бы этого ублюдка!», но говорил лишь то, что он не понимает, что случилось. Слёзы текли и текли, пока он говорил. Язык даже совсем не слушался. От него быстро отстали, когда поняли, что больше он не сможет ничего сказать.