Разноглазая гурия

«Музыка для меня — излюбленное средство перемещения во времени и самый быстрый способ возвращения в прошлое. Фредерик Бегбедер. Французский роман».

      — Вставайте, девушки, вставайте!       Сэбия хмурится, но лишь потягивается на этой кровати, если это неудобное нечто можно было назвать кроватью, сильнее зарываясь в одеяло. Мария несколько раз пытается сдёрнуть одеяло с Дюран, но та лишь протестующе мычит, пока сама Нигяр не подходит к Сэбии и не окатывает её ледяной водой. Девушка подскакивает с кровати, тут же зло смотря на эту женщину.       — Тебя это не касается, Сэбия?       — Конечно, касается, Нигяр калфа. Как я смеюсь ослушаться вас? — слегка с издёвкой отвечает девушка, а Нигяр лишь устало смотрит на неё.       — Хватит язвить, Сэбия. Заправляй постель и иди на уроки.       — Хорошо, Нигяр калфа.       Как только женщина уходит, Мария, слегка смеясь, подходит к Сэбии. Дюран хмурится, убирая с лица прилипшие волосы из-за воды. Теперь она вся мокрая. Мария отдаёт Сэбии одно из полотенец, чтобы вытереть лицо и слегка подсушить волосы.       — Ну и соня же ты, Сэбия.       — Поверь, уж лучше холодная вода с утра, чем недосып целый день.       Дюран затейливо смеётся, стирая со своего лица оставшуюся влагу. Нигяр ещё раз прикрикивает на рабыню, и та, подхватив копошения остальных, начинает собираться.       

***

      Сэбия очень любила играть на арфе. Она постоянно играла одну и ту же мелодию из своей детской памяти, когда Дюран ещё не знала не про Османскую Империю, ни про рабство и гарем. Ей повезло, что спустя годы служения в доме богатого купца она осталась невинна. Сейчас ей только шестнадцать лет, но, уже так мало прожив, Дюран успела вкусить жизнь полностью. Чем раньше мы встречаемся с реальностью, тем раньше сможем разработать свою тактику против этой жизни и жить в своё удовольствие.       — Сэбия, играй то, что играют другие. Не отвлекайся.       — Хорошо.       Дюран выдыхает сквозь сжатые губы, но всё же начинает играть, иногда напевая какие-то слова, что подходят в такт этой мелодии, но не совпадает со словами других девушек. Поёт тихо, лишь бы на неё не нажаловались Нигяр.       Сэбия пела на латыни. Латынь — не её родной язык, но забыть так просто его не могла, да и не хотела вовсе, столько времени она учила его, находясь в доме купца. Его жене нравилось пение рабыни. Дюран замечает, как Сюмбюль смотрит на неё, а потом замолкает, понимая, что поймана с поличным. Ага хитро щурится, останавливая игру всех девушек.       — Сэбия, спой нам на латыни. Я прекрасно знаю, что ты знакома с этим языком.       — Для вас, всё что угодно, Сюмбюль-ага, — подначивает его девушка.       Она берёт иногда высокие ноты, но так же протягивает некоторые слова. Все девушки замерли, даже не двигаясь и не прикасаясь своими руками к инструментам. Они лишь слушают арфу и мелодичный голос Дюран, что постепенно начинает петь всё громче и, казалось, только она, только её голос существует в этой комнате.       

FlachBack

      Сэбия с громким криком, а после радостным смехом убегает от своего отца. Гектор вместе с сыновьями бежит за этим маленьким ураганом, а потом подхватывает её на руки и кружит.       — Я победил.       — Так нечестно, отец, ты сильнее меня.       Като усмехается, слегка качая головой из стороны в сторону и ставя свою дочь на землю. Его старший сын тут же даёт небольшой деревянный меч единственной сестре и с улыбкой на устах встаёт в боевую стойку. Прекрасно знает, что сейчас будет.       — Сэбия, готова взять реванш?       — Как никогда, Александр, и ты это знаешь.       Остальные братья лишь радостно хлопают в ладоши, слегка ставя поодаль от них. Сэбия замечает, как её мать Урсула подходит к Като, нежно обнимая его за талию. Александр идёт в атаку, пока его сестра отвлеклась от родителей, но тут же получает в ответ блок.       — Если я отвлеклась, это не значит, что тебе всё дозволено.       — Так нападай, Сэб.       

EndOfFlashback

      Музыка пропадает, как и слова песни. Сюмбюль задумчиво смотрит в сторону, а потом кивает, видимо, каким-то своим мыслям или кому-то, кого никто не видит, кроме этого мужчины. Девушки хлопают, а Сэбия смотрит на Марию, в глазах которых стоят слёзы. Слишком уж тронула её песня, хотя она даже слов не знала.       Воспоминания — всё, что у неё осталось. Далекие воспоминания из детства, когда она была беззаботным ребёнком и могла делать всё то, что захочет. Музыка — ключ к её памяти. К её детству и её боли, что она хранит внутри себя уже долго время. Музыка успокаивает её, заставляя рассказать своим пением историю: шаг за шагом, этапом за этапом. Правда, её никто не поймёт, но становится немного легче.       Ага наблюдает, как Дюран слегка щурит свои разноцветные глаза, словно лиса, довольно улыбаясь остальным девушкам. Всё же её глаза завлекают, что Сюмбюль не может не признать. Один глаз тёмно-карий, что зрачок практически не видно в её глазах, а другой голубой. И не сказать, что эта особенность была уродством, нет, всё с точностью, да наоборот. Правда, сколько она не находилась в гареме, Сулейман на неё и не посмотрел даже. Был занят Махидевран, или же Александрой, хотя та была у него только одну ночь.       Но может, всё измениться?       

***

      — Что это значит, Нигяр калфа?       — То и значит, Сэбия. Я же знаю, что ты достаточно умная, — женщина выдыхает, а после смотрит прямо в глаза рабыни. — Сегодня ты и Александра идёте к Повелителю. Танцевать ему будете. Так что сейчас отправляетесь в хаммам.       Сэбия и не надеялась, что будет танцевать для Повелителя. Никогда она не думала, что вот сейчас отправится в хаммам, а потом девушки будут её красить. Дюран лишь хмурится, когда её губы хотят покрасить в яркий цвет, и тут же отстранилась от девушки, которая красила её.       — Я сама накрашусь.       Краски на губах и подводки на глаза было немного, ведь на многое она не надеялась, да и не хотела выделяться среди других девушек. Ресницы были слегка накрашены, но румяна Сэбия не решалась добавить. Получалось слишком вычурно и слишком извращённо, что рабыня не любила. До сих пор не может привыкнуть, что все красятся так, чтобы завлекать к себе Повелителя. Но она этого не хочет.       — Вот твоё платье.       Нигяр слегка удивлённо смотрит на Дюран, но потом покачивает головой и лукавая усмешка трогает губы женщины. Сэбия неисправима. Сделает так, как считает нужным и больше ничего исправить не даст, хоть свяжи, а всё равно будет сопротивляться. Прекрасно знает, что так не красятся, особенно, если идут на праздник к Повелителю. Несносная же эта девчонка, Сэбия Дюран.       Девушка смотрела на чёрное платье, которое открывало вид на её слегка впалый живот. Стоило Дюран его надеть, она тут же немного покружилась в нём, и подол столь роскошного платья поднялся, слегка приоткрывая вид на ноги. В этом платье было куда лучше, чем в обычном платье рабыни. Ткань была не такая грубая, более ласковая к коже. Небольшое колье падало в декольте, как бы призывая смотреть именно туда. Серёг не было, ведь уши у девушки были не проколоты. Хотя, по взгляду Нигяр она поняла, что это надолго.       — Мне не нравится это декольте и этот разрез на животе, выглядит пошло.       — Другого платья я тебе не дам. Могу лишь вуаль тебе отдать.       И Сэбия кивает, принимая ткань из рук калфы. Чёрная вуаль закрепляется в её волосах, прикрывая часть лица, но она слегка просвечивала на свету. Нигяр смотрит на неё одобрительно, а после осматривает девушку со стороны.       — А сама говорила, что тебе это не надо.       — Я хочу чувствовать себя красивой, пока у меня есть такая возможность. В чём проблема, Нигяр калфа?       — Смотри, чтобы Повелитель на тебя внимания не обратил.       — Навряд ли, Нигяр калфа. Посмотри на наряд Александры, она явно сегодня пойдёт в его покои.       Александра была в ярко-красном платье, были на нём так же разрезы, а декольте было более глубокое, нежели у самой Сэбии.       

***

      Сэбия отдаётся музыке, совершенно не замечая, что взгляд Сулеймана направлен только на неё, хотя она танцует в задних рядах. Дюран идёт по кругу, а потом оказывается уже впереди, что не сразу замечает. Музыка плавно переходит в другую, и Дюран садится рядом с остальными девушками, оставляя место для танца русской рабыне. Сэбия приводит дыхание в норму. Александра падает на колени, но Повелитель смотрит лишь на Дюран. Одна из девушек слегка щипает её за руку. Взгляды Падишаха и Сэбии пересекаются. Её губ касается лёгкая улыбка, а когда Повелитель ей улыбается, отворачивается к Айше, скрывая красноту щёк своими длинными волосами.       Александра садиться на место Сэбии, и девушка начинает танцевать. Музыка более плавная и нежная, нежели у Александры. Мягкие и лёгкие движения привлекают внимание всех в этом зале, даже внимание девушек, которые с лёгкой завистью смотрят на неё. Не успевает она закончить танец, как Повелитель манит её к себе поближе и отдаёт фиолетовый платок прямо в руки.       Дюран чувствует смущение и некое замешательство внутри себя. Неужели именно она пойдёт на хальвет к Повелителю? Ещё раз поклонившись Сулейману, все девушки уходят в общую комнату. Нигяр радостно обнимает Дюран и счастливо улыбается «избранной».       — Мне страшно, Нигяр.       — Радуйся, Сэбия хатун, Повелитель обратил на тебя внимание. Не каждая девушка способна обратить на себя внимание нашего Падишаха.       — Пусть радуется мимолётной удачи.       Александра больно задевает её плечом, из-за чего Дюран чуть ли не падает на мраморный пол. Калфа грозно смотрит на Александру, из-за чего рыжая бестия тут же бежит за остальными девушками, боясь гнева Нигяр. Сэбия лишь фыркает на действия этой русской рабыни.       — Не беспокойся, Сэбия, она просто завидует тебе, вот и всё.       — Поэтому я не хочу, чтобы Повелитель принял меня. Я ведь так хорошо общалась со всеми, на меня будут смотреть волком.       — Не накручивай себя, и иди спать.

***

      — Ты видел, как она танцевала, Ибрагим?       — Конечно, Повелитель. Хочу ещё сказать, что у неё ещё прекрасный голос.       — И глаза. Мне казалось, что они у неё разного цвета. Ведь так, Ибрагим?       — Всё так, Повелитель.       Ибрагим улыбается, а после кланяется и уходит из покоев Падишаха, встречая Махидевран, которая торопилась на свой четверг.

***

      — Радуйся, Сэбия, следующий раз Сулейман выбрать Александру!       Девушка хмурится, смотря в радостные, чуть ли не ликующие глаза русской. Мария шикает на неё, призывая помолчать, но Александра начинает снова и снова говорит всякие гадости. Дюран спокойно слушает её, даже не обращая внимания на довольно грубые слова. Уж лучше сейчас смолчать, чем становиться такой же, как Александра.       — Твои родители плохо тебя воспитать! И не любить, раз ты сейчас находишься здесь!       Сэбия подскакивает с места, и с лютым гневом в глазах идёт на Александру, сдерживаясь дать своей бывшей, по всей видимости, подруге хлёсткую и звонкую пощёчину. Да как она смеет говорить про её родителей, про её семью, хотя сама ничего не знает?       — Говори про меня всё, что твоей душе угодно. Поливай меня грязью, как угодно и сколько угодно. Но никогда не тронь мою семью. Никогда. Не смей даже хоть что-то говорить про мою семью, мегера. Ab alteri expectes, alteri quod feceris       — Я не понимаю твой злой язык!       — Жди от другого того, что ты сделал ему сам.       — Что здесь происходит? Александра, Сэбия, объясняйте, из-за чего происходит ваша ссора?       Дюран молчит, смотря куда-то в сторону. Александра что-то мычит по-русски, но так и ничего говорит калфе. Они обе молчат, даже не смотря в сторону друг друга.       — Айше, объясни, что здесь происходит.       — Александра начала причитать на Сэбию, что в следующий раз только она в покои Повелителя пойдёт. Сэбия не отвечала на колкости Александры, но когда речь зашла про её родителей, она ответила Александре.       — Нет у тебя совести, Александра. Как мы накажем её, Сэбия?       — Никак, Нигяр калфа, — женщина в удивлении посмотрела на Дюран. — Все мы равны, и не в праве мне решать её наказание. Хочу лишь сказать одно: «Delingua stulta incommoda multa». Поясняю, из-за глупого языка много неприятностей.       Нигяр ещё что-то спрашивает у девушек, а потом решает, что Александра останется сегодня без еды на целый день. Сэбия лишь усмехается, смотря на злую рыжую мегеру, это «прозвище» ей точно подходит. Да, она завладела вниманием Повелителя, но, видимо, не смогла его удержать, раз он выбрал не русскую рабыню, а Дюран.       — Так, девушки, все собираемся на урок каллиграфии.

***

      — Сэбия, тебе пора в хаммам.       — Уже?       — Конечно, ты чего в облаках витаешь?       — Я просто задумалась, Нигяр калфа.       Александра недобро смотрит на Сэбию, вызывая лишь у той мягкую улыбку. Рыжая отворачивается от неё и что-то яростно, точно проклинает её, говорит Марии, которая начинает просить замолчать Александру. Пусть промывает ей кости сколько угодно, это лишь усугубит её положение среди всех девушек, которые и так относятся к ней с некой злобой. Александру очень жаль, но она сама роет себе могилу.       

***

      Девушки обмывали Дюран, втирая в её кожу разные дурно пахнущие масла, что заставляет голову кружиться из-за непривычки. Сэбия морщится, что девушки тут же замечают и слегка посмеиваются. Дюран откидывает свои длинные, светлые, но немного тёмные у корней, волосы назад, чтобы они не лезли ей в глаза и в рот.       — Твоё тело очень красиво, Сэбия. И как же наш Повелитель раньше не обратил на тебя внимания?       — Полно тебе, Ада, полно.       Калфа даёт ей синее платье, расшитое белыми нитями, создавая незатейливые узоры на нём. Это платье очень лёгкое, мягкие ткани словно успокаивают её, призывая не поддаваться волнению. Дюран боится, да. Она даже не возражает, когда девушки наносят чуть больше красок на её лицо, чем она любит. Сейчас все её мысли о предстоящей ночи, ведь она до дрожи в коленках боится.       Нигяр ведёт её к покоям Султана, а Сюмбюль размеренным и спокойным голосом объясняет, что именно нужно делать в покоях Повелителя и она слушает, правда, не слышит. Волнение словно мелкая пташка: носится по всему тело, прося её выпустить. Она ведь никогда не хотела попасть в его покои. Хотела спокойно прожить в гареме, чтобы потом её выдали за кого-то замуж. Не стремилась Сэбия к власти изначально и быть наложницей, или, тем более, женой Сулеймана, если до этого дойдёт.       — Не волнуйся, всё будет хорошо.       Заметив хранителя покоев, Дюран слегка кланяется ему, а потом двери перед ней открываются. Страх и волнение граничат с лёгкой паникой и испугом, но Сэбия лишь пытается успокоить себя. Говорит себе, что всё будет хорошо. Нигяр одобряюще улыбается, оставляя их с Повелителем наедине. Она слегка опускает голову, а потом подходит к Сулейману, целует полы его одежды. Его пальцы поднимают её за подбородок и их взгляды пересекаются. Лёгкая улыбка Султана украшает его губы.       Что же будет дальше?