Глава 3. Безграничное счастье
21 мая 2020 г., 06:00
«Счастье, — когда несказанные слова Кто-то услышит сердцем и все поймет. Вячеслав Иванов»
Кольцо оказалось гораздо тяжелее, чем выглядело на самом деле, но от того оно было не менее красивее. Огромный изумруд, который был обрамлён бриллиантами, привлекал внимание, и красиво переливался в солнечных лучах.Кольцо выглядело величественно. Сэбия была смущена таким подарком Сулеймана, её щеки тут же стали слегка пунцовыми, что не укрылось от внимательного взгляда мужчины, которые внимательно смотрел на Дюран. Это украшение было достойно Махидевран Султан, но никак не обычной наложницы, которая провела с Повелителем всего лишь одну-единственную ночь. — Тебе не нравится, Сэбия? Сулейман поднимает её подбородок своими пальцами, внимательно вглядываясь в глаза своей наложницы. Женщина слабо улыбается, отрицательно качая головой. Рука Хазретлери перемещается на её щёку, слегка поглаживая нежную кожу. Сейчас, немного заспанной и растрёпанной Дюран выглядела необычайно привлекательно и притягательно, что хотелось забыть про ожидающую трапезу и снова завалиться с ней в постель, покрывая нежное, юное тело остервенелыми поцелуями. И почему же он сразу же не заметил её, в толпе простых наложниц? — Нравится, Сулейман, просто это кольцо роскошное и необычайно красивое. Я растерялась — не ожидала такого щедрого подарка. — Но я считаю, что ты достойна этого украшения, моя разноглазая гурия. Султан притягивает её к себе, и оставляет мягкий поцелуй на губах Дюран, только касается их, не углубляя это трепетное прикосновение к губам, в которое он вложил всю нежность и ласку, что заставило Сэбию чуть ли не мурчать от этого поцелуя. Она была готова прямо сейчас растечься лужицей перед ним. А казалось, что это обыкновенный поцелуй. — Как долго ты ждал, пока я проснусь? — Не знаю, — ласково улыбается Сулейман, прикасаясь своим лбом к её. — С тобой время эфемерно. Сэбия широко улыбается, и тянет Сулеймана к столу, где уже давно ожидала остывшая пища.***
— Наложница ещё в покоях Повелителя? — Да, хранитель покоев. Ибрагим выразительно смотрит дверь, что вела в покои Падишаха, откуда раздаётся громкий смех мужчины, а потом удаляется, ещё раз прокручивая сказанные слова слуги. Как же долго наложница пробудет в его покоях? Даже Александра, которая была куда красивее этой наложницы, задержалась лишь на одну ночь, даже не успела позавтракать с Повелителем.***
Сулейман громко смеётся, когда Сэбия рассказывает какой-то до жути нелепый, даже абсурдный случай, что произошёл в гареме не так давно. Дюран тихо посмеивалась, постоянно скрывая широкую улыбку в ладонях, из-за чего её смех звучал приглушённее. Сэбия иногда поглядывала на Повелителя, и кормила его зелёным виноградом, да и сама, с огромным удовольствием, поедала эту ягоду, что была не доступна для обычной наложницы. Они даже не заметили, что позднее утро сменилось на ночь, а солнце на луну. Заметили лишь тогда, когда оба вышли на балкон Повелителя. Сэбия крепко обнимала Повелителя за талию, впитывая тепло, что исходило от его горячего тела. Сколько себя помнит Дюран, у неё были постоянно холодные руки, а кончики пальцев были просто ледяными, — хотя были моменты, когда они были непомерно горячими. Сулейман отчаянно пытался их согреть, хотя наложница говорила, что стараться не надо — ничего не получится. Но Султан упёрся, каждый раз держал её маленькие, нежные ладошки в своих больших и огрубевших ладонях. Хотя, Сэбия должна признаться, что её кожа была не настолько мягкая, в отличие от других наложниц — всё же раньше, в далёком детстве, она училась фехтовать, и характерные мозоли остались на её руках, несмотря на весь уход в доме богатого купца и во дворце. — Твои руки до сих пор прохладные. — Я же говорила, что не стоит и пытаться. Сэбия мягко улыбается Сулейману, встаёт на мыски и оставляет короткий поцелуй на губах. Её руки до сих пор находятся на его спине, немного поглаживают кожу Султана. И эти прикосновения безумно нравились мужчине. Он чувствовал огромное спокойствие и умиротворение рядом с ней. Впервые он так сильно одурманен женщиной, про которую он ничего толком не знает: лишь сухие факты, которые ему рассказал сам Ибрагим. — Но всё же, я буду пытаться, чтобы твои руки были согреты мной. Сэбия снова улыбается — щёки уже устали держать широкую улыбку, нельзя же так продолжительно улыбаться и быть счастливой -, зарываясь носом в его верхние одежды, которые открывают вид на его грудь. — Может, мы всё же зайдём вовнутрь? — Мне бы хотелось немного понаблюдать за этим небом. Оно очень красивое сейчас, не находишь? Сэбия смутно помнила те созвездия, которые раньше показывали её братья — бывало, они сбегали ночью из дома и возвращались уже под рассвет. Но всё же, если она напрягла память, то вспомнила бы их. Звёздное небо очень загадочное, и так же притягательно к себе. Оно ещё не было полностью исследовано, да и навряд ли его кто-то полностью изучит, но будь Дюран астрономом, то точно бы начала исследовать звёзды. Сэбия опускает взгляд немного ниже, замечая, что за ними наблюдает Махидевран, и почему-то становится одновременно страшно и стыдно, и тело само собой вздрагивает, хотя Сэбия тут же себя одёргивает. Чего она должна стыдиться? Повелитель имеет право проводить время с кем угодно и как угодно. Хотя, возможно, черкешенку надо бы опасаться — она может обозлиться на неё, и Дюран вплетётся в эти гаремные интриги. — Небо меркнет, по сравнению с тобой, моя гурия. Голос Сулеймана привлекает её к себе, заставляя отвлечься от своих тяжёлых мыслей. Сейчас Сэбию не должно ничего волновать — все проблемы будет решать по их мере поступления. Султан касается губами её носа, заставляя Дюран слегка нахмурится. Она до сих пор не понимала, почему мужчина так любил прикасаться к её носу, казалось, что ничего обычного в нём не было. Что-то в голове Сэбии щёлкает, и на лице этого милого создания появляется соблазнительная, даже можно сказать дьявольская, улыбка. Её пальца обхватывают лицо Сулеймана, и она притягивает его к себе и целует его, сразу же углубляя этот поцелуй. Этот поцелуй длится всего пару секунд, и этого мужчине было крайне мало. Он хотел большего. — Пойдём обратно в покои? И, не дождавшись ответа, виляя бёдрами, маняще поглядывая на Сулеймана через плечо, заходит в покои. Султан улыбается, качая головой, отмечая, что Сэбия настоящая ведьма, которая умело из невинной женщины превращается в самую настоящую соблазнительницу. Через пару секунд Сулейман заходит за ней.***
Сулейман отпустил её лишь на следующее утро, перед этим дав какие-то распоряжения слугам и позавтракав вместе со своей наложницей. Сэбия смотрела на Сулеймана через зеркало, внимательно наблюдая за тем, как он неспешно одевается в обычную богатую одежду. Она даже отмечает, что на её плече уже виден один большой, сиреневый засос. Какое-то смущение всё же настигает Дюран, вспоминая, что именно она творила сегодня ночью. Такой раскрепощённой она никогда не была. Ноги сами поднимают с постели — она уже давно надела то платье, в котором пришла на хальвет к Повелителю — и подходит к мужчине. Руки женщины со спины застёгивают пуговицы на рубашке мужчины, иногда встречаясь взглядом с падишахом в зеркале. Сулейман не знал, когда он перестанет улыбаться, смотря на эту женщину. Закончив с пуговицами, тонкие руки обхватывают его талию, а её голова ложится на руку Султана. — Мне не хочется с тобой прощаться, но государственные дела ждут. — Я понимаю, Повелитель. Она не понимает, почему с её губ слетело именно это непринуждённое: «Повелитель». Даже не догадывалась, если честно. Мужчина хмурится и поворачивается к Сэбии, кладя свои ладони на её плечи и заглядывая глубоко в глаза, словно хочет коснуться её души, хочет обнажить её и раскрыть полностью, как бутон розы, который ещё не раскрылся для него. — Сулейман, Сэбия. Я хочу, чтобы ты звала меня Сулейманом, хотя бы наедине. — Хорошо. Сулейман нагибается, оставляет лёгкий поцелуй на её носу, а потом на самих губах. Его хочется углубить, и если Сэбия это сделает, то не факт, что она вообще выйдет из покоев Повелителя. Сейчас он управляет целой страной, целой Османской Империей. Он не может так беспечно отлучаться на такое продолжительное время. — Я пойду? Султан лишь кивает, широко улыбается своей наложнице, оставляя ещё один поцелуй на кончике носа, заставляя Сэбию тихо посмеяться. Наверное, он не перестанет это делать, и этот жест ей до безумия нравился. Было в этом действии что-то личное и очень интимное, что было только между ними. И она понимала, что Сулейман не будет так делать с другими. Тихая уверенность поселилась где-то глубоко в душе. Уже у двери Сэбия поворачивается к нему, и кланяется, выходя за двери его покоев. И Сулейман широко улыбается, пока двери полностью не скрывают Султана с её глаз. Сюмбюль-ага хитро улыбается, смотря на крайне счастливое лицо Сэбии и её спокойную, даже очень умиротворённую улыбку. Мужчина никогда не видел Дюран такой тихой и приземлённой, если можно было бы так сказать.Обычно она постоянно была слишком активной, в отличие от других наложниц, громко смеялась вместе с другими девушками и срывала уроки, редко, но это бывало — Нигяр калфа кое-как могла уследить за ней. — Какая счастливая, Сэбия хатун, прям глаз радуется! — Полно тебе, Сюмбюль-ага, — глаза Сэбии щурится, словно хитрая лисица, а после лукавая улыбка растягивается на её губах. — Может, пойдём в гарем? Сюмбюль-ага удивлённо смотрит на наложницу, но всё же начинает идти, вместе со слугами гарема, которые идут сзади них. — О, Сэбия, ты ведь даже не знаешь, да? — Что именно я не знаю? — хмурится женщина. — Повелитель велел тебя поселить на этаже фавориток, да и подарками одарил, уж даже не знаю, за какие такие заслуги. Сэбия смотрит на мужчину с недоверием, вызывая у того беззлобную, даже добрую усмешку. Если честно, то верить аге наложница не особо хочет, особенно после того, как Сулейман уже даровал ей один подарок. Если Сюмбюль и говорит правду, то она теперь считается гёзде. Изумрудное кольцо приятно отяжеляло её руку, напоминая о прошлых ночах, которые она провела наедине с Повелителем. Не сказать, что она влюбилась в Сулеймана, но какое-то приятно чувство нежности появилось в её груди. Может быть это зарождающая симпатия, которая постепенно могла перерасти во что-то большее. Всё же, зря она боялась того, что ожидало её в покоях. Самое худшее впереди.
