Глава 5. Жизнь или смерть
3 сентября 2020 г., 06:00
«Научить людей ценить жизнь» — с этой задачей лучше всего справляется смерть. Владислав Владимирович Островский
Сэбия жмуриться из-за сильной головной боли, слыша какие-то голоса, которые она не может распознать. Шум в голове усиливается, всё отдаёт в черепную коробку, которая ещё чуть-чуть, и взорвётся из-за этой сильной боли и гама в голове, что не желает прекращаться. Она приоткрывает глаза, видя обеспокоенного Сюмбюля и Айше — Дюран кое-как смогла просто узнать их черты лица, всё было размыто. Их губы шевелятся, но она ничего понять толком не может, да и не особо и слышит. Веки снова становятся слишком тяжёлыми и Сэбия закрывает глаза, чувствуя, как чьи-то руки подхватывают её бессознательное тело, и чувствует дуновение лёгкого ветерка. Возможно, это был предсмертный ветерок, что провожал её в совершенно другую жизнь, и она встретиться со своей матерью на том свете. Может она и драматизировала, но Дюран была готова прильнуть к смерти, почувствовав холод от них.***
Сэбия открывает глаза, моргает, и пытается встать, но ничего не получается. Тело болело, словно её мышцы протыкали множество раз иглами, или же по ней прошёлся целый табун лошадей. Наложница тут же подносит руку с кольцом ближе к груди, фантомно чувствуя тепло, исходящее от него. Почему ей кажется, что это кольцо, которое ей подарил Повелитель, оберегает её. Иначе, как объяснить, что Сэбия сейчас жива, и воздух охватывает её лёгкие, и она каждый раз наполняет лёгкие на полную. Она не помнит, кто на неё напал, словно эту часть воспоминаний изъяли из головы наложницы. Сэбия помнит лишь темноту, удар чем-то тяжёлым и обеспокоенные крики слуг — она это слышала сквозь толщу воды, и не могла хоть что-то чётко расслышать. Будто всё это произошло не с ней, а с каким-то другим человеком, а она была невольным наблюдателем сия процесса. Но нет, она лежит сейчас в госпитале, чувствуя этот противный запах трав — его Дюран ненавидела ещё с детства, когда она часто болела зимой — будто забился в её носу, и Сэбия поморщилась. — Слава Аллаху, ты жива! Лекарша даёт ей воду, а потом, когда в её горле рассосался ком, лекарша начинает задавать какие-то попутные вопросы: о самочувствии, что болит, кружится ли голова. Сэбия тихо отвечает — не может напрячь голос, чтобы её слышали отчётливо. Но на последние вопросы Дюран отвечал уже громче — связки смогли немного окрепнуть за такое небольшое время. — Сколько времени я была без сознания? — Сутки, — лекарша смотрит на девушку, что стояла позади неё. — Сообщи Валиде Султан, что Сэбия хатун пришла в себя. — Почему бок живота так болит? — Тебя ударили по голове, а после чем-то острым в живот. Это чудо, что ты спаслась, ещё бы чуть-чуть и ты умерла бы. — Спасибо вам. Арифе хатун лишь кивнула, заставляя Дюран выпить какое-то снадобье — оно было просто отвратным на вкус, и после него во рту была словно помойка, что даже желудок захотел извергнуть обратно это нечто, но лекарша не дала этого сделать и заставила полностью поглотить эту жижу. И она была благодарна этому, всё же шум в голове немного уменьшился, а голова стала на удивление лёгкой и мысли не были такими уж и запутанными. Через пару минут к ней, в сопровождении других девушек, Дайе хатун и Сюмбюля-аги, пришла Валиде, которая, в такой поздний час — она вскользь поинтересовалась у Арифе, сколько сейчас времени — выглядела очень величественно, даже в ночном одеянии. Но зачем нужно было будить женщину в столь поздний час, если могли бы сказать с утра, что хатун пришла в себя? Сэбия не понимает этого, да и спрашивать не будет — не её дело. — Как ты себя чувствуешь, Сэбия хатун? — Уже лучше, Валиде Султан, голова прошла, но рана на живот ещё болит. — Ты не знаешь, кто на тебя напал? — Я не помню этого. Всё забыла разом, и как бы не старалась вспомнить, ничего не получается. Вспоминаю лишь обеспокоенные лица тех, кто, по всей видимости, меня нашёл, — Сэбия задумывается, пытается сесть, что у неё получается, но не с первого раза. — Но я знала этого человека. Это единственное, что я могу сказать. — Хорошо, восстанавливался, раз ты жива, то сам Аллах приглядывает за тобой. — Аминь, — сказали все вместе. Валиде ушла вместе со слугами, оставляя только лекаршу и пару девушек рабынь. Сэбия выдыхает, и пьёт воду из стакана, которая приятно спускается по её пищеводу и нежно, даже как-то ласково обволакивает желудок. Жутко хотелось есть, а из-за этого странного снадобья стало резко клонить сон, и зевота вырывается из уст девушки. — Ложись и спи, завтра с утра тебе принесут завтрак. — Да, хорошо, спасибо за заботу. *** — Дайе. — Да, Валиде Султан. — Найдите того, кто это сделал в кратчайшие сроки. — Будет сделано, Валиде Султан. — Мой сын в курсе, что произошло? — спрашивает женщина, сильнее завязывая ночное одеяние. — Уже в курсе, Валиде Султан. Он просил вас зайти к себе. — Хорошо, а что с той буйной рабыней? Александра, кажется. — В последнее время я занимаюсь её воспитанием, она стала спокойнее, — ввязывается в разговор Сюмбюль. — Это хорошо. Нам не нужны больше происшествия в гареме, — она останавливается у покоя Повелителя. — Мой приказ вы слышали, ступайте, — они быстро кланяться и уходят. — Передайте Повелителю, что пришла Валиде Султан. Стражник кланяется, и спустя пару секунд двери перед ней открываются. Слегка присев, женщина внимательно смотрит на своего сына, что, по всей видимости, даже не ложился этой ночью. Неужели такая печальная весть об этой рабыни так встревожила его? — Вы знаете, кто сделал это преступление, Валиде? — Ещё нет, это выясняется. — В гареме ходит убийца, — выдыхает Сулейман, а потом сжимает руки в кулаки. — Что с состоянием Сэбии? Она пришла в себя? — Да, хатун пришла в себя, она не знает, кто смог это сделать, но сказала, что знала этого человека. Она, должно быть, сейчас крепко спит. — Хорошо, сообщит мне, если что-то выясните. Женщина уходит, слегка присев на прощание. Почему ей показалось, что если бы Валиде не сказала, что Сэбия спит, то Сулейман тут же сорвался из покоев, и пришёл в лазарет к этой хатун. Неужели она такая особенная? Что в обычной рабыне, кроме её разноцветных глаз, смогло привлечь её сына?***
Сэбия просыпается из-за того, что кто-то активно трясёт её за плечо. Она пару раз делает попытки открыть глаза, пока сама пытается сесть на кровати. Айше — а это была именно она — широко улыбается вместе с Марией, которая, по всей видимости, принесли ей завтрак. Лекарши на месте не было, иначе бы она не допустила посторонних, кроме членов султанской семьи — пациентке нужен был покой и постельный режим. — Просто не представляешь, как мы рады тебя видеть живой. — Я же говорила, что ты родилась в рубашке, а мне не верила! — говорит Мария, ставя поднос с едой на её колени. — Спасибо вам, не думала, что вы принесёте мне еду. — Как себя чувствуешь? — с беспокойством спрашивает Мария. — Всё в порядке, мне просто нужно прийти в себя, и дождаться, пока мои раны заживут. За приятным разговором еда шла куда быстрее, только жалко, что долго эта мимолётная радость не продлилось: девушек тут же забрала Дайе, поручив им слишком много дел в гареме, да и на уроки им нужно было давно идти. Книга, которую принесла Айше, разбавляла эту тягучую тишину в комнате. С ней осталось пару девушек, а лекарша опять куда-то ушла по своим делам, оставив лишь на прощание тот непонятный напиток. Его пришлось выпить до дна, иначе лекарша будет зла на наложницу — и да, на вкус этот напиток тоже был до рвоты неприятным. Дверь медленно, с тихим скрипом открывается, чего Сэбия даже не замечает, внимательно проходится по листам книги, и слушая их шелест. Сюжет медленно развивается, а привычный «идиотизм», который она встречает в книгах, на удивление отсутствует, восхищаясь такими логичными персонажи, и довольно хорошо выстроенными предложениями. У Сулеймана есть вкус в книгах. Сулейман. Изумруд красиво поблёскивал в лучах солнца, заставив девушку всё же оторваться от книги, оставив палец на месте, где она закончила читать. Она подносит кольцо к лицу, оставляя лёгкий поцелуй на нём, и немного прикрывает свои глаза. «Интересно, Повелитель знает о сложившийся ситуации?» — Вижу, мои подарки тебе, как никогда, понравились. Сэбия слегка изумлённо смотрит на Повелителя, замечая, что они остались в этой пресловутой комнате тет-а-тет. На лице мужчины играет спокойная, может быть даже радостная, улыбка, но его выдают глаза, что обеспокоенно осматривают наложницу. Книга медленно перекочевала с колен девушки на тумбочку, что стояла рядом с кроватью. Дюран всё же улыбается мужчине, тут же поцеловал его протянутую ладонь. Она даже пыталась встать с кровати, что могло бы в принципе получится, но мужчина останавливает её. — Не вставай, моя разноглазая гурия, это не обязательно, — он присаживается рядом с ней. – Как твоё самочувствие? — Вполне хорошо себя чувствую, — кивает Сэбия. — Спасибо, что беспокоитесь обо мне. — Я только недавно узнал об этом случае, — мягкие, тёплые ладони мужчины обхватывают руки Дюран. — Собирайся. — Куда? — Выйдем прогуляться в сад.***
Двигалась Сэбия медленно, постоянно контролировала свои шаги и крепко держалась за руку мужчины, что шёл так же тихо как она. Дюран бы ни за что не отказалась бы выйти в сад, подышать свежим воздухом. Даже платье был без корсета и особо глубокого выреза, что не могло не радовать её, да и ещё её любимого цвета — лазурного. Облаков на небе не особо и наблюдалось, а солнце светило пуще прежнего, вынуждая их сесть на тахту. — С тобой всё хорошо? — Всё просто замечательно, — Сэбия улыбается, отпивая немного воды из стакана. — Уж лучше пройтись по саду в вашей компании, чем лежать на одном месте целый день. — Я чувствую себя виноватым перед тобой. — Почему, мой Повелитель? Сулейман касается своей ладонью её щеки, вынуждая смотреть только на него. Он с головой окунается в её разноцветные глаза, и неожиданно замолкает, всё больше погружаясь в свои мысли. Мужчина подмечает все её родинки, все мелкие рубцы, даже небольшой шрам чуть ниже уха — в первую ночь он даже не замечал их. Её пальцы, со слегка огрубевшей коже, касаются его ладони, заставляя вернуться к ней. — Я не смог защитить тебя от этого. — Никто не застрахован от этого, и никто не знает, когда это произойдёт с нами или с другими людьми, и вы ни в чём не виноваты, Повелитель. Сулейман наклоняется к ней, запечатлев на губах ласковый, глубокий поцелуй. Сэбия с неким удовольствием отвечает Повелителю. Руки мужчины располагаются на талии наложницы, как-то по-собственнически, словно он говорит, что это только его женщина, и только он имеет права касаться Дюран. Махидевран поджимает свои губы от обиды, и обратно идёт в дворец с растоптанными чувствами, и со слезами на глазах. Она не понимает, как вся та любовь, о которой говорил ей Сулейман, могла так быстро закончиться? Почему он променял её на какую-то бестолковую девку?
