Формула магии

LEO - Touch & Sketch

      — Отличная композиция для первого раза, — одобрил чужой выбор Воншик, а после включил песню, прибавил звук чуть погромче и отстранился от монитора. — Для начала просто послушай её. Можно закрыть глаза, так будет даже проще привыкнуть к заданному ритму.       Тэгун скептично приподнял бровь, но совету последовал. Потому что сам Воншик опустил веки, при этом выглядел он максимально серьёзным и собранным. Прямо как настоящий учитель. Тэгун закрыл глаза и честно попытался вникнуть в музыку.       Плавная и неспешная поначалу, она становилась чуть ритмичней к припеву. Тэгун остановил выбор на этой песне только потому, что она казалась ему медленней других, прослушанных ранее. И только теперь, закрыв глаза, он начинал вслушиваться ещё и в текст. Его немного смущала, эротическая составляющая стихов, но Чон надеялся, что Воншик не будет делать на этом акцент. И оказался абсолютно неправ.       — Чтобы танец получился действительно сильным и позволил тебе раскрыть себя хотя бы частично, необходимо опираться на атмосферу музыки. Здесь, как ты заметил, акцент идёт на прикосновения, поэтому наиболее задействованы будут именно руки. Идём.       Воншик ещё раз нагнулся вперёд, но только чтобы поставить песню на повтор, а после отошёл к центру зала, поманив за собой Тэгуна. Тот вынуждено направился следом и по указке расположился лицом к зеркалу. Он стоял чуть впереди Воншика, мог видеть каждое движение мужчины и повторять его, следя за собственной правильностью. И так было даже лучше, чем расположиться напротив и следить за Воншиком напрямую.       — Для начала просто расслабься и постарайся дышать этой песней, как бы странно это ни звучало. Вдох. Выдох. Вдох и вместе с тем делаем несколько неспешных шагов вперёд. Да, именно так. Отлично. Теперь рука, ведём её в сторону. Более плавно. А теперь коснись себя.       — Что ты… — Тэгун осёкся. Всё ещё глядя в отражение на Воншика, он просто потерял дар речи, видя как тот касается своего лица, а после соскальзывает пальцами на шею, грудь и ниже, останавливаясь только где-то в районе пряжки ремня, но не ломано. Плавно. Будто бы дразня. — Ох, я никогда не смогу повторить это.       — Почему? — Воншик ободряюще улыбнулся и бодро прошагал к аппаратуре. — Сейчас мы пару раз повторим этот момент и ты поймёшь до какой степени это просто. Только для начала сделаем это без музыки.       В подтверждение своих слов Воншик нажал кнопку на миниатюрном пульте, а после, захватив его с собой, приблизился к Тэгуну. Всё ещё оставаясь позади него, будто бы тень, он принялся повторять ранее сделанное движение чуть медленней. Тэгун вынужден был повторять.       — Твоя проблема не в движениях, верно? Я же вижу, что ты не такой деревянный, каким пытаешься показаться, — Тэгун сжал губы и постарался сконцентрироваться на собственном отражении, но тихий голос всё равно достигал его сознания. — Ты боишься быть сексуальным. Почему?       — Потому что это странно? — неуверенно предположил Тэгун, хмурясь. Ему впервые удалось провести всю связку относительно ровно и без помарок, и это дарило ему весьма двоякие ощущения. — Разве нужно быть сексуальным в тех случаях, когда не хочешь никого заинтересовать собой?       — Нет, смысл не в этом. Он в том, чтобы чувствовать себя уверенно и только. Заинтересованные люди идут приятным бонусом к этой способности. И, кстати, сейчас у тебя получилось вполне неплохо. Но будь готов к большему, потому что я собираюсь перевести тебя в нижнюю позицию.       — Если бы я ещё знал, что это значит… — пробормотал Тэгун, стараясь не подавать вида, что он нервничает. Воншик на его замечание только загадочно улыбнулся.       На деле всё оказалось не так страшно, как успела расписать фантазия Тэгуна. Ему всего лишь требовалось опуститься на одно колено, а другую ногу выставить в сторону так, что стало понятно, почему Воншик всячески мотивировал его все дни до этого, заставляя уделять время растяжкам. Тэгуна терзала мысль, не выглядит ли происходящее слишком нелепо, но Воншик постоянно хвалил его, подбадривал и тащил из одного движения в другое, не давая опомниться.       К моменту, когда они отработали всю часть до припева, Тэгун чувствовал себя выжатым физически, но на удивление собранным морально. Ему нравилась вся простота происходящего. Точно заданные установки и конкретные инструкции, каких не хватало ему при изучении магической теории.       — Магия… — вырвалось у него во время небольшого перерыва, во время которого они сидели на полу и пили воду. Проигнорировать вопросительный взгляд Воншика было невозможно, поэтому Тэгун пояснил. — Я так сконцентрировался на изучении танца, что на какое-то время забыл, зачем это всё вообще затевалось.       — Даже не знаю, рассматривать это как укор или же как похвалу, — отозвался Воншик, хотя по смешинкам в его лукавом взгляде было понятно, что он доволен услышанным. — Но я просто обязан отметить, что у тебя отлично получается. Мы должны записать видео, чтобы ты смог увидеть это сам.       — Видео? — паника захлестнула Тэгуна новой волной. — Ты же не собираешься выкладывать это где-то или что-то в этом роде?       — Нет, вовсе нет, — игривый настрой Кима моментально испарился, сменившись серьёзностью. — Это будет только для тебя и ты сможешь удалить всё записанное сразу же, как только мы закончим сегодняшнее занятие. Но я хочу, чтобы у тебя был взгляд со стороны. Зеркала это, конечно, хорошо, но полностью оценить себя ты сможешь только через видео.       — Ладно, я согласен, — Тэгун отвернулся и сделал ещё пару глотков, надеясь, что за этими простыми действиями Воншик не заметит его смущения. Ему крайне не хотелось объяснять, что выражение «давай снимем видео» в первую очередь ассоциируется у него не с танцами, а с домашним порно. Не то чтобы ему когда-то приходилось участвовать в подобном, но чтобы остановить мысли в этом ключе потребовалась целая вечность, пара глубоких вдохов и оклик поднявшегося Воншика.       — Ну что? Сделаем пару прогонов под музыку, а после подумаем над записью?       — Хорошо, — Тэгун поспешил подняться следом и удивлённо охнул, понимая, как же на самом деле устал. Воншик был слишком проницательным, чтобы упустить это из виду.       — Потерпи немного. Закрепим выученное парой повторов, а после сможем сходить пообедать, — приободрил его Воншик, а после, будто бы читая мысли, добавил: — Здесь есть душ и всё необходимое, так что нам не придётся тратить время на путь домой.       — Ты всё предусмотрел, — Тэгун не мог не восхищаться чужой подготовленностью. Воншик на это лишь неопределённо пожал плечами и, запустив песню сначала, занял уже привычное место в отдалении от Тэгуна.       А Чон, вдохновлённый мыслью о скором обеде, решил, что не случится ничего ужасного, если он максимально вложится в этот танец. В нём проснулся азарт, желание показать свои способности так, чтобы Воншик опешил и даже думать забыл о дополнительных прогонах. В конце концов, выбранная хореография была не такой уж сложной. Шаг. Второй. Быть максимально плавным и… себялюбивым. Смотреть не на отражение, а на себя самого в реальности. Следить за движением рук, прикрывать глаза, чтобы прочувствовать собственное тело — отключая мысли, делать это оказалось не так уж и сложно.       Но не думать совсем Тэгун не умел. Поэтому, двигаясь в такт с музыкой, он развлекал себя мечтами о вкусной еде и любимых блюдах. Размышляя над тем, чего ему хочется поесть больше, Тэгун даже немного растерялся, когда музыка оборвалась. Слишком быстро. Но всё было правильно — они выучили только малую часть танца и едва дошли до первого припева.       — Ну как? — Тэгун не мог сдержать победной улыбки, глядя на изумлённого Воншика. Кажется, он добился своей цели.       — Это… — Воншик нажал пару кнопок на пульте, а после странно тряхнул головой, но тут же расплылся в ответной улыбке, его рука легла на плечо Тэгуна принося тепло, но никак не удары током. — Это было очень эмоционально и чувственно. Я счастлив думать, что успел записать это.       — Ты записывал сейчас?! — и прежде чем Тэгун смог до конца осознать, что злится, их обоих отбросило друг от друга неслабым разрядом на целый метр. Воншик приподнимаясь с пола выглядел ошарашенным, Тэгун же, казалось, совершенно не заметил произошедшего. — Разве ты не должен был предупредить меня, что уже начал? Разве честно использовать такой хитрый манёвр?       — Прости, — отозвался Воншик, и в его словах не было и грамма сожаления. — Но я уверен, что осознание наличия камеры напрягло бы тебя, и ты бы не показал всё, что можешь. Да, это было нечестно, возможно, но я сделал это осознанно для твоего же блага. Просто давай посмотрим, что получилось, и если тебе не понравиться, то ты всё удалишь.       Тэгун ответил не сразу. Он всё ещё ощущал как клокочет в нём гнев и просто боялся, что тот полностью выльется наружу, стоит ему проронить хоть слово. Но он сдержался, убедил себя в том, что Воншик отчасти прав и ему можно простить эту хитрость. Поэтому вместо десятков возмущённых фраз у него вырвалось неожиданное:       — Где здесь камеры вообще? Я их не видел.       Воншик указал на узкую панель, которую Тэгун поначалу принял за рамку зеркала, и теперь он видел, что она не цельная и прерывается тёмными глазками объективов. Воншик без лишних слов показал пульт и соответствующую кнопку записи, а после отправился к компьютеру, чтобы воспроизвести полученный файл.       — Только, пожалуйста, если будешь злиться, то делай это чуть подальше от всей этой аппаратуры. Она стоит слишком дорого и мы не должны её испортить, — предупредил Воншик, прежде чем развернуть видео на весь экран и нажать кнопку воспроизведения.       Но то что видел Тэгун не могло злить. Это обескураживало, выбивало из колеи, но никак не злило. Тэгуну хотелось тыкать пальцем в монитор и много нудно переспрашивать: «Это я? Это действительно я?», но он понимал, насколько глупо будет звучать, поэтому просто восторженно молчал.       — Тебе нравится? Или нет? — Воншик выглядел немного обеспокоенным и явно не мог считать эмоции с лица Тэгуна. — У меня не очень много опыта в качестве хореографа, так что если какие-то движения тебе не нравятся…       — Я хочу, чтобы ты перекинул мне это видео на телефон, — наконец решился Тэгун, но тут же ему пришла другая идея. — Тут довольно небольшой отрывок. Мне хочется узнать, каким будет припев. Не могли бы мы ещё немного позаниматься сегодня? Или ты занят?       И вот тут-то Воншик по-настоящему растерялся. Конечно, он знал о собственном умении заинтересовывать чем-то других, но никак не надеялся, что это сработает с Тэгуном. И у него не было заготовлено реплик на этот случай.       — Я… нет, сегодня я абсолютно не занят, — Воншик засмеялся, не сдерживая собственного облегчения и радости. — Можем заниматься столько, сколько ты захочешь. Вот только…       — Что?       — Может, всё-таки закажем обед?       Пришла очередь Тэгуна облегчённо выдохнуть. Кажется, у них наконец что-то начинало получаться. И Чону казалось, что он знает, как сделать совместное времяпрепровождение ещё более полезным. Поэтому во время обеда он решил устроить Воншику небольшую лекцию о теории магии, в которую тот прежде совершенно не вникал.       — Раньше ошибочно полагалось, что Видящий черпает силы непосредственно из своего напарника. Поэтому название Источник быстро прижилось и осталось даже после того, когда стало известно, что магия содержится и черпается из совершенно другого измерения. Поэтому правильней было бы говорить Проводник, но… это лишь формальности.       — Формальности, которыми ты мне так усердно забиваешь голову? — беззлобно осведомился Воншик, отрываясь от своей тарелки.       — Прости, я не расслышал.       — Я говорю, что не понимаю, как подобное может помочь нам сейчас и в дальнейшем. Неужели за все эти годы люди не смогли написать ни одной книги, в которой были бы конкретные инструкции или указания?       — Я тоже частенько задумываюсь над этим, — Тэгун расстроено вздохнул. Продолжая копаться в заказанном салате. Внезапно ему стало казаться, что то, чем они занимаются — бессмысленно, но Воншик сразу почувствовал перемены в его настроении.       — Между прочим, я тут последовал твоему совету и полистал некоторые книжки и, знаешь ли, там позы для активации заклинаний посложнее, чем в Камасутре, — уверенно заявил Ким, наблюдая за тем, как округляются от удивления глаза Тэгуна. — Не знаю, что на тебя произвело впечатление больше: моё сравнение или умение читать, но тебе определённо потребуется растяжка для выполнения всех этих… поз. А ещё лучше потренировать своё равновесие, что также неоднократно упоминается в некоторых разделах. Так что мы определённо на правильном пути.       Эти слова немного приободрили Тэгуна, поэтому остальная часть обеда прошла за приятными разговорами о разном. Воншик поделился, как ему удаётся на ходу придумывать движения и связки между ними. А Тэгун вспоминал только занимательные факты из книг, поняв, что такой подход вызывает у Воншика больше интереса. По сути он подстраивался под собеседника, хотя обычно, наоборот, все приятели Тэгуна подстраивались под него самого, но это его ничуть не смущало. Потому что он чувствовал, что Воншик старается ничуть не меньше.              — Вот о чём я не подумал, так это о том, как лениво будет подниматься и двигаться после еды, — разморенный вкусностями Тэгун, улёгся на пол прямо посреди зала. Казалось, что на полу будет не очень удобно, но на деле все мышцы с благодарностью принимали это положение.       — Небольшой перерыв, немного бодрящего кофе после и мы доведём до ума часть с припевом.       Воншик опустился на пол рядом. Так близко, что коснулся плеча Тэгуна своим. И Чон невольно поморщился, ожидая удара током, но того не случилось. Он не мог не поделиться наблюдениями с Воншиком, на что тот довольно засмеялся.       — В таком случае, теперь я знаю, как поладить с тобой и нашей стихией. Достаточно всегда держать тебя сытым и немного усталым.       — Насчёт первого я согласен, а вот второй пункт должен оспорить. При постоянной усталости я буду очень раздражительным и прикончу кого-нибудь даже без магии.       — Ну в таком случае, заменим усталость на расслабление. Мне кажется, это должно сработать ничуть не хуже. Знаешь, я не только гениальный хореограф, но ещё и неплохой массажист. Так что, если почувствуешь себя очень ну прямо таки до раздражающего уставшим, то обращайся.       — Хорошо, — Тэгун хихикнул, не выдерживая заданного чрезмерно серьёзного тона. — Я учту это.       В наступившем молчании ощутимо сгущалась неловкость. Тэгун пожалел, что прежде чем лёг не захватил с собой со столика телефон. Наверняка друзья уже настрочили ему ни одно сообщение и выложили в сеть что-то новенькое. Он попытался прикрыть глаза, изображая дрёму, но ему не дали этого сделать.       — Дай мне руку, — голос Воншика звучал тихо, почти шепотом.       — Что? Зачем? — нет, Тэгун всё прекрасно понял и сразу, но так растерялся и… испугался предложенного, что просто не мог сразу и беспрекословно последовать этой просьбе.       — Дай мне руку. Хочу почувствовать твой знак, своим. Хонбин показал мне этот фокус с отметками. Я хочу знать, как это будет с тобой.       Тэгун проглотил возмущения. Никаких «можно мне…» или «не мог бы ты…». Просьба, почти граничащая с требованием и приправленная напоминанием о Хонбине. Тэгун был почти уверен, что это воспоминание о чужом прикосновении зародит в нём раздражение, а то в свою очередь подарит очередной незабываемый разряд током, но этого не произошло.       Стоило ему протянуть руку к Воншику, как тот, не мешкая, обхватил её чуть повыше запястья. И в тот момент Тэгун был счастлив понимать, что уже лежит. Потому что если бы не это, то он бы обязательно упал от нахлынувших ярких ощущений. Это было сродни эйфории и в то же время нечто нежное, обволакивающее с головой и расслабляющее.       — О-ох, — судя по дрогнувшему голосу Воншик он чувствовал что-то схожее. — Это как сделать пару хороших затяжек, после алкоголя. Ты как?       — Это… необычно, — постарался быть максимально сдержанным Тэгун. Все его силы уходили на то, чтобы не застонать, когда Воншик внезапно принялся двигать рукой, поглаживая его кожу.       — И только? — Воншик повернулся на бок, чтобы лучше видеть собеседника. — Хонбин был более щедрым на описание ощущений. Да и к тому же он говорил, что вы тоже проделывали подобное. И тебе вроде как это нравилось. Неужели с ним ощущения лучше?       — Сказанное тобой странно звучит, — Тэгун сел и попытался высвободить руку из чужой хватки, но ему не позволили этого сделать. — Эй! Какого чёрта?       — Тебе не нравится, что я проделал этот трюк с ним, да? Это что-то вроде ревности или собственничества? — поинтересовался Воншик, встречаясь с глазами Тэгуна. И тот не нашёлся что возразить. Слишком уж его ошарашивал тот факт, как точно огласил Воншик его мысли. Буквально слово в слово.       — Это нечестно, — пробормотал он, опуская голову.       — Нечестно?       — Ты будто читаешь меня сейчас, а я ни одной строчки тебя не вижу. Отпусти.       И Воншик подчинился. Он тоже сел, вновь пытаясь поймать чужой взгляд, но сделать это было не так-то просто. И вовсе стало невозможно это сделать, когда Тэгун опустил веки.       — Мне жаль, если мои слова или поступки тебя обидели как-то. Просто я в этом не очень смыслю, а Хонбин сказал, что делать так нормально, почти также как и обниматься. Но теперь я вижу, что ты думаешь иначе. И если хочешь, то я больше не буду заниматься этим. Ни с кем, кроме тебя.       Слова Воншика прозвучали до такой степени искренне, что Тэгун не мог не ответить ему ободряющей улыбкой. Ему хотелось объяснять, что он и сам толком не знает, что его задевает больше: ревнует ли он или же просто не хочет делить старого друга с кем-то ещё. Вместить всё это в пару фраз, не растягивая до длинного диалога казалось чем-то нереальным, поэтому он просто предложил продолжить изучение танца.       И так было гораздо проще. Растворяться в ритме уже знакомой мелодии, концентрироваться на новых движениях, запоминать их и пытаться отточить, повторяя снова и снова. Под счёт Воншика, а после уже и под музыку. И только во втором случае Тэгун до конца осознавал, до какой степени ритмично звучит припев, показавшийся ему поначалу достаточно спокойным. Теперь же от резких движений его рубашка постоянно норовила выбиться из-под ремня, и это раздражало настолько, что в итоге Тэгун решил оставить всё как есть.       — И всё-таки ты мог бы мне посоветовать одеть что-то другое, — критично отметил Тэгун во время просмотра повторно записанного видео.       — Зачем? — удивился Воншик. — Тебя и эта одежда судя по всему не особо стесняла. И она тебе идёт.       — Да, но эта вечно задирающаяся рубашка… — Тэгун нахмурился и немного перемотал назад. — На этом моменте, кажется, я увидел собственные соски, а про те моменты, где оголяется спина я, и вовсе молчу. Если бы это было публичное выступление, то, боюсь, люди бы начали бы кидать мне деньги. Чего ты так улыбаешься? Я просто честно описал свои ощущения от увиденного.       — А я просто рад слышать, что ты допускаешь мысль о публичном выступлении.       — Это было сказано для образности и только, — фыркнул Тэгун, смутившись, но Воншик не собирался отступать так просто.       — И всё-таки ты подумай. Я не говорю тебе идти и организовывать шоу прямо сейчас. Но спустя какое-то время… всё тщательно отрепетировав, возможно, ты и сам захочешь показать свои труды другим. А я смогу тебе с этим помочь.       — Хорошо, буду знать, — отозвался Тэгун, но исключительно ради того, чтобы Воншик прекратил его будто бы подбивать на что-то безумное. — Потренируемся ещё немного?       — Но только чуть-чуть. Чрезмерно перетруждать себя тоже не стоит, — поучительно изрёк Воншик и сам же засмеялся над своей серьёзностью. А после он замялся, явно не решаясь сказать что-то. Видя это Тэгун замер, ожидая продолжения. И молчать под его пристальным пытливым взглядом было нереально. — Ладно-ладно, не смотри так. Я… я хочу попробовать кое-что. И, надеюсь, что ты не будешь против.       — И что же это? — Тэгун невольно отшатнулся назад, когда Воншик начал приближаться к нему так быстро и решительно, что от него можно было ожидать чего угодно.       — Начальные движения, — голос Воншика внезапно стал хриплым и едва слышимым, ему пришлось прочистить горло, чтобы избавиться от этого. — Просто сделай их до момента, когда опускаешься на колено. То есть, я думаю мы должны сделать это вместе.       — Вместе? Но разве до этого мы…       — Просто сделай это. Доверься мне, — в глазах Воншика мешалось что-то поразительно похожее на отчаяние, и Тэгун не смог ему возразить. Он просто дождался, когда заиграет музыка и начал танец.       Шаг. Второй. Третий. На этот раз Воншик был не в стороне. Он находился точно позади, и Тэгуну казалось, что он позвоночником ощущает чужой взгляд. Чон замер, полувдохами высчитывая время до следующего движения, и едва не поперхнулся воздухом, чувствуя, как на его плечи плавно опускаются чужие ладони, а после бархатом скользят к локтям и ниже до самых запястий.       Тэгун думал, что его будет сковывать такая близость, но в нужный момент его рука сама вспорхнула в сторону. И чужая не стала для него препятствием. Скорее она ощущалась как продолжение его собственного тела. И в то же время он чувствовал, будто не только он сам, но и Воншик касается его лица, заставляет его руку двигаться ниже, соблазняя. Дыхание Тэгуна невольно участилось, а нервы натянулись до пугающей тонкости струн-лезвий. Он готов был закричать. Попросить прекратить происходящее, но тут Воншик сам немного отстранился от него и Тэгун сбился с ритма, глядя на их отражения.       Между их руками от самых кончиков пальцев до предплечий струились голубоватые змейки электричества. Тэгун ощущал их чуть щекотные, но совсем не болезненные касания и вынужденно прикусывал губу, лишь бы не засмеяться от восторга.       — Что ощущаешь? — поинтересовался он у Воншика, не рискуя обернуться и смотря на него всё также через зеркало.       — Сложно описать, но мне нравится. А как ты?       — Просто отлично, — и Тэгун не лукавил. Ему казалось, что его наполняет не только счастье, но и невероятная энергия. Он ощущал себя бодрым, будто бы и не было всех этих часов изнурительных тренировок. — Это ещё не полноценный контроль стихии, но я уже чувствую себя окрылённым.       Крылья. Стоило только ему сказать о них, как Воншик взмахнул руками, порождая новую волну искр. И те чуть взмыли вверх, на мгновения замирая за спиной Тэгуна замысловатым рисунком. Вскоре все искорки с тихим потрескиванием гасли, но ощущение восторга никуда так быстро не собиралась пропадать. И именно оно заставило Тэгуна резко развернуться и порывисто обнять Воншика. Он растерялся лишь на пару секунд, а после постарался обнять в ответ. Осторожно, будто бы боясь спугнуть чужую радость. Ким довольно прикрыл глаза, переживая остатки тающей эйфории.       — Как ты это сделал?       — Не знаю. Просто представил тебя окрылённым и всё.       — Спасибо.       И всё-таки это не могло продолжаться вечно. Тэгун осознал себя зажатым в чужих объятиях и нерешительно приподнял голову. Боясь встретить осуждающий или, хуже того, насмешливый взгляд. Но Воншик смотрел на него так умиротворённо, что все страхи исчезали, сменяясь странной потребностью сделать что-то ещё. Возможно даже приблизиться и… коснуться губ поцелуем.       Тэгун ужаснулся собственным мыслям и быстро отошёл назад. Он боялся, что Воншик прочтёт его фантазии по глазам или же через случайное прикосновение к знаку. Ох, нет, это определённо были не те мысли, которыми он был готов делиться хотя бы самим собой.       Но, кажется, Воншик не заметил никакой заминки. Он предложил пойти домой, вновь предостерегая Тэгуна от чрезмерных нагрузок, и на этот раз мужчина сдался. И дело было даже не в усталости. А в том, что с ним творилось что-то неладное и ему срочно требовалось это осмыслить.