Формула магии

      Тэгуну не спалось. Хотя по пути домой он мечтал только о том, чтобы принять душ и завалиться в постель, несмотря на только начавшийся вечер. Он даже делился своей идеей с Воншиком, а тот смеялся, продолжая шагать рядом, курить и выбешивать тем самым Тэгуна. Чон даже честно сказал, что против табачной продукции и считает это самоубийством в чистом виде, но его слова не особо вразумили собеседника.       — Есть много других более безобидных на первый взгляд вещей, которыми люди убивают себя гораздо чаще, — сказал тогда он. И Тэгун его не понял, но ближе к полуночи до него начал доходить смысл этой престранной фазы. Потому что он сам себя убивал постоянными спорами с самим собой и размышлениями.       Теперь его терзала навязчивая мысль, подозрение, что Воншик с ним вроде как флиртует. Многие его фразы во время тренировки звучали двояко. Тогда Чон мог игнорировать это, но теперь все диалоги снова прокручивались в голове, будто бы на включенном мысленном диктофоне. И больше этого его беспокоило только собственное поведение.       Там в зале, в самом конце занятия. Неужели он действительно хотел поцеловать Воншика? Нет, не правда. Тэгун даже замотал головой, будто бы это могло помочь избавиться от странных ощущений. Он просто слишком вдохновился их прогрессом в плане магии, эмоций было больше, чем Тэгун привык переваривать… Но он справился и не натворил никаких глупостей, за какие потом обязательно стало бы стыдно.       Утвердительно кивнув такому умозаключению, Тэгун перевернулся на другой бок. Взгляд его привлёк телефон, лежащий на тумбочке рядом с кроватью. Ладони почти чесались от желания взять его и пересмотреть запись с репетицией танца. Он смотрел её вечером уже дважды в перерывах между ответами на сообщения друзей. И всё-таки… ему хотелось сделать это ещё раз.       Наушники стукнулись друг о друга предательски громко. Тэгун даже замер на пару мгновений, чтобы прислушаться к тишине квартиры и понять, не разбудил ли он тем самым Воншика. Мысль, конечно, была бредовая, но очень уж ему не хотелось, чтобы Ким догадался, насколько сильно его зацепило их сегодняшнее занятие. Признаваться в таком было слишком смущающе.       Несмотря на то, что Тэгун, казалось, выучил всё видео наизусть, он затаивал дыхание при просмотре и в третий раз. Мог ли он ещё утром подумать, что способен танцевать настолько красиво? Нет, он всё ещё видел помарки в собственных движениях и кривился на моменте, где немного сбивался с ритма. И всё-таки это выглядело настолько завораживающе, что Тэгун нажимал кнопку повтора снова и снова.       Только спустя минут десять до него дошло, что он уже давно смотрит не на себя, а на Воншика. Тот повторял те же самые движения, но у него они выходили совершенно иначе. Более естественно и плавно. Будто бы ему совершенно не требовалось прикладывать сил, и он дышал музыкой. Точно также, как и предлагал сделать Тэгуну. И Чон пообещал себе, что в следующий раз действительно попытается это сделать.       Итогом его продолжительной бессонницы стало решение, поделиться своими мыслями с кем-то из друзей. Желательно с Хакёном. Потому что Хонбин был подозрительно близок с Воншиком и мог случайно выдать его, а Санхёк… он был слишком молод для того разговора, какой требовался Тэгуну. Частично успокоив себя тем, что Хакён действительно поможет многое прояснить, Тэгун уснул.       Точнее он просто закрыл глаза и провалился в глубокую вязкую дрёму. Ему снился всё тот же сон про толпу, но на этот раз он пытался пройти сквозь неё и догнать Воншика. Вот только люди удерживали его, будто смола. Он пытался уйти от их прикосновений и продвинуться хоть немного вперёд, но у него ничего не получалось. Его словно связали по рукам и ногам. Это заставляло Чона паниковать, он начал двигаться чуть активнее и проснулся, обнаруживая себя запутавшимся в одеяле.       Мысленно ругаясь на злосчастную тряпку, Тэгун принялся её расправлять. Попутно он заметил, что в комнате стало чуть светлей — время близилось к утру, но вставать ещё было рано. Отвратительный момент для пробуждения в законный выходной. Тэгун честно постарался уснуть повторно, и может у него бы это вышло, но тут он услышал приглушённые женские стоны.       Вначале его охватило чудовищное смущение. Воншик кого-то привёл, а он проснулся раньше времени и узнал об этом. Стал вынужденным свидетелем, точнее даже слушателем. От этого хотелось спрятать голову под подушку, что Тэгун и делал, только после вспоминая про наушники, всё ещё лежащие неподалёку. О, да. Он определённо мог уснуть под свои любимые баллады и сделать вид, что ничего не произошло.       И Тэгун даже потянулся за наушниками, желая привести план в исполнение, но тут до него дошло. Воншик привёл кого-то в его дом. Без предупреждения и разрешения, которое, между прочим, Тэгун бы ни за что и не дал. Возмущение Тэгуна оказалось сильнее какого-то там глупого стеснения. Он поднялся с кровати так резко, что немного закружилась голова. Справившись с этой слабостью, Тэгун натянул на себя первые попавшиеся тряпки и направился в гостиную, готовясь высказать всё, что он думает о чужой наглости.       Вот только Воншик в комнате был один. Перед ним был его ноутбук, из динамиков которого и звучали пошлые постанывания. И картинка на экране была соответствующей. Тэгун невольно отвернулся, тут же встречаясь взглядом с озадаченным Воншиком.       — О, хён, прости, я не думал, что разбужу тебя, — запоздало убирая руку с члена и прикрываясь одеялом, Воншик не выглядел растерянным или смущённым. — Мои наушники не вовремя сломались. Но я сделал звук на минимум, так что…       — У меня чуткий слух, — только и нашёлся, что ответить Тэгун, вновь бросая беглый взгляд на монитор. — Прости, что отвлёк. Я… мне показалось.       — Я никогда бы никого не привёл к тебе, — Воншик тут же понял о чём речь. — Мне жаль, если у тебя сложилось неправильное впечатление.       — Нет. Всё в порядке. Я, пожалуй, ещё пойду посплю.       — Хорошо, тогда доброй ночи… или уже утра.       — Да. И тебе.       Тэгун вернулся в свою комнату и без промедления потянулся к наушникам. Ему определённо требовалась порция успокоительных баллад и ещё капелька сна. Возможно, подумал Тэгун, ему удастся подремать немного и произошедшее станет казаться ещё одним странным сном. И всё-таки, сколько бы неловкости не было в случившемся, Чон смог узнать из всего этого и кое-что важное. Воншик смотрел традиционное порно, а значит, весь флирт Тэгуну лишь почудился и он всё неправильно понял.       Утро Хакёна начиналось значительно позже и беспечней. Он просыпался около девяти, с удовольствием обнаруживая, что он в постели один. Мина, его новая подруга, бесшумно собралась и ушла пока он спал. О том, что она была здесь говорил только исчезающий аромат цветочных духов и конверт на тумбочке.       Хакён потянулся к последнему и ловко вытащил из него пачку новеньких купюр. Ему даже не требовалось считать их, чтобы понять, что он не только отработал оговоренную сумму, но и получил хорошие чаевые. Улыбнувшись такому дорогому комплименту в свой адрес, он вернул деньги обратно, с неохотой поднялся и огляделся.       Комната являла собой очень реалистичный памятник хаосу, и Хакён задумался на мгновение, будет ли убирать всё это сейчас. Очень быстро он пришёл к выводу, что ему хочется абсолютно другого. Поэтому быстро приняв душ, он принялся писать друзьям в надежде, что кто-нибудь пригласит его на завтрак. Тэгун и Воншик не ответили и вообще судя по всему не заходили в интернет со вчерашнего вечера. Хонбин ответил быстро, но признался, что его вызвали в Сеул для решения каких-то проблем с состоянием воды в одном из прудов. Оставался только Санхёк. Тот тоже уже не спал, с радостью перезванивал Хакёну и приглашал его к себе.       — Вот только не в квартиру, — сразу уточнил он. — Я дома сейчас. Провожу кое-какие эксперименты в оранжерее.       — Хорошо. Но я точно никому не помешаю? — на всякий случай уточнил Хакён. Предполагая, что раз особняк принадлежит отцу Санхёка, то и хозяин может оказаться там.       — Не парься. Папа куда-то уехал рано утром. Конечно, здесь ещё где-то прислуга и охранники, но их ты точно не смутишь своим появлением.       — Тогда жди меня через полчаса.       Хакён быстро попрощался и принялся подбирать наряд для визита в гости. Он уже предвкушал, какие изысканные блюда могут подавать в таком богатом доме, и от этого живот призывно заурчал, предлагая поторопиться. И всё-таки он задержался у шкафа, раздумывая, насколько уместно будет явиться в особняк в простых джинсах и футболке. Чувство собственного достоинства не позволило ему сделать такой выбор. Всё-таки и брюках и цветастой шелковой рубашке он выглядел куда лучше.       Добравшись на такси до нужного места, Хакён уже так не думал. Потому что сам Санхёк встречал его в шортах и ужасного вида растянутой майке. Учитывая, что день выдался на редкость жарким, такой наряд был куда более уместным. Поэтому Хакён моментально позавидовал своему другу.       — Вид у тебя такой, будто собрался делать мне предложение, — не смог не съязвить Санхёк, отмечая очевидную разницу в их нарядах.       — А не пошел бы ты… — беззлобно отозвался Хакён, порядком запарившийся в салоне автомобиля, где как назло не работал кондиционер.       — Так-так! И куда же мне пойти? — оживился Хёк, принимая чужое поведение как вызов. Но Хакён не собирался вестись на эти провокации.       — Например, можешь отправится за прохладительными напитками для своего хёна.       — И только? Я думал, что мы поплаваем в бассейне и перекусим там же.       И если и могли раздражать Хакёна чужие подколы, то только до этого момента. Потому что предложение Санхёка было чертовски заманчивым, и не любить младшего за это было просто невозможно. Вложив всю силу своего согласия в крепкие объятия, Хакён дождался возмущений от придушенного Хёка и с удовольствием последовал за ним в дом.       Они поговорили о делах друг друга. Обсудили новое задание Хонбина, посплетничали о Тэгуне с Воншиком. Хёк предполагал, что если Тэгун останется прежним собой, то магии им не видать, как Санхёку собственного автомобиля. Хакён оценил эту шутку, а после искренне посочувствовал другу, которому отец не позволял так рано иметь свою машину, несмотря на то, что Хёк уже успешно сдал на права. Когда им принесли поздний завтрак, обсуждение зашло в дебри чрезмерной родительской заботы.       Нежиться в тёплой воде, и наслаждаться поданными прислугой закусками было бесспорно приятно. Собираясь с утра в гости, Хакён и предположить не мог, что всё выйдет настолько удачно. Теперь же ему хотелось каждое утро начинать подобным образом, о чём он и оповестил вынырнувшего неподалёку Санхёка.       — Значит, я всё-таки угадал про предложение руки и сердца? — ухмыльнулся он, ожидая возмущений, но Хакён был сыт и слишком расслаблен для такого. Вместо этого он уселся на край бассейна и с интересом посмотрел на Хёка.       — Только если ты сменил ориентацию. Тогда можем подумать над этим. Вместе, — соблазнительно прикусив губу, Хакён медленно провёл ладонью по груди, собирая с неё капельки воды. Он уже заранее знал, что выиграл, на мгновения очаровав Санхёка.       — Ну, уж нет, — чуть нервно засмеялся Санхёк. — Ты, конечно, классный. Но я всё ещё предпочитаю девушек.       — Жаль. Потому что дом у тебя действительно шикарный, — выдохнув с притворным огорчением, Хакён потянулся к своему стакану.       — Ну… вообще-то не всё потеряно, — Санхёк хихикнул, не выдерживая чужого заинтересованного взгляда. — Отец всё ещё не нашёл себе никого подходящего. А ты будешь очень даже в его вкусе. Если замаскируешь под аджуму, конечно.       Хакён опасно прищурился и кинул в Санхёка дольку апельсина, которую тот с поразительной лёгкостью поймал.       — Кажется, я только что передумал. На самом деле тут не так уж и классно. Бассейн маловат, цветовая гамма комнат такая себе, да ещё и сок подают яблочный вместо вишнёвого.       — Ну… вишнёвый вообще-то есть на кухне.       — Серьёзно?       — Свежий. С мятой.       — И я узнаю об этом только сейчас?! — возмущению Хакёна не было предела. Санхёк знал, что ему безумно нравятся именно ягодные напитки и столько времени молчал об этом.       — Можешь сходить за ним сам, — пожал плечами Санхёк и лёг на спину.       — А ты?       Конечно же ответа не последовало. Санхёк продолжал плавать, лениво шевеля руками и ногами. С лица его не сходила коварная улыбка. Он был счастлив, манипулировать старшими и подкалывать их так или иначе.       — Если это какая-то шутка, то тебе потом не поздоровится, Хан Санхёк. Обещаю, — максимально строго предупредил Хакён, но всё-таки встал и обул любезно предоставленные ему Хёком шлёпанцы. В голове мелькнула догадка. Он повысил голос. — Ты снова хочешь меня напугать своей ловушкой с лианами?       — О, вовсе нет, — Санхёк подплыл к краю, улыбаясь всё коварней с каждой секундой. — Мэй всё это время была здесь в воде.       И с этими словами Санхёк приподнял одну из рук. И вслед за этим несложным движением из-под воды вылезло разом пять зелёных лоз, по своему виду напоминающих щупальца. Хакён почувствовал что бледнеет, глядя за тем, как они извиваются и ударяются об воду, поднимая столпы брызг. Он плавал столько времени над этим и даже не догадывался. Он бы умер от страха, если бы одна из лоз по желанию Хёка коснулась его ноги.       — Впечатляет, — сухо прокомментировал он и отправился прочь из комнаты. Ему определённо требовалось выпить немного любимого сока, чтобы прийти в себя. Смех Санхёка, довольного произведённым эффектом, звучал дьявольски.              — Эм… добрый день? — Хакён, услышав незнакомый голос, едва не выронил из рук обнаруженный в холодильнике графин. Он медленно прикрыл дверцу и повернулся к говорившему.       — Добрый, — улыбнулся он. Стараясь быть максимально очаровательным. Потому что обратившийся к нему явно не был охранником или кем-то из прислуги.       Хакён был так обескуражен видом пугающих лоз и коварством Хёка, что влетел на кухню без особого промедления. Как оказалось зря. Потому что за столом, с противоположной стороны от холодильника и других приборов, сидел взрослый мужчина. Весь его образ говорил о том, что он успешный бизнесмен: строгий дорогой костюм, массивные часы, чашка кофе в руке и планшет на подставке перед ним. Хакён невольно сделал лёгкий поклон, приветствуя.       Он никогда прежде не видел отца Хёка, а потому был ошарашен тем, как молодо тот выглядел. И в том, что это именно старший семьи Хан сомнений почему-то не возникало.       — Простите, что помешал. Я Хакён, друг Хёка и он попросил принести… это, — Хакён приподнял графин, показывая, что он имеет в виду. Глупо, но он будто бы забыл часть обычных слов и не мог теперь нормально изъясняться. С ним было что-то не так. Картинка перед глазами немного плыла, а руки начали трястись.       Но вместо того чтобы сбежать из комнаты, извинившись ещё раз, Хакён оставил графин у плиты и подошёл к столу. Он схватился обеими руками за столешницу, лишь бы только не упасть. При этом он продолжал смотреть на старшего мужчину, которого это, кажется, ничуть не смущало.       — Джехван, — представился тот запоздало, и отставил в сторону чашку. Слишком порывисто. Кофе лизнуло кромку фарфора и перелилось через неё, марая белое блюдце. Но Джехван этого не заметил. — Мы… виделись раньше?       — Не знаю, — как-то потерянно отозвался Хакён и нервно сглотнул. Наконец, он понял, что именно с ним не так — он возбудился. Так быстро и сильно, как никогда раньше с ним не случалось. Накатывающая похоть буквально сбивала с ног. Ему пришлось сесть на первый попавшийся стул, чтобы скрыть это от нового знакомого. — Ничего если я тут немного…       — Нет. Всё в порядке. Останься, — на последнем слове Джехван вроде как собрался приподняться, потянулся вперёд, но тут их обоих оглушил голос приближающегося Санхёка.       — Эй, хён! Ты потерялся, или решил всё выпить без меня? Я думал… ой, привет, пап! Ты уже вернулся.       Джехван с трудом, но перевёл взгляд на своего сына. Распрямившись, он одарил его добродушной улыбкой и попытался спрятаться за планшетом, изображая собственную занятость. Если бы мог, Хакён выдал этому мужчине медаль за такую выдержку. Потому что сам он не мог так же просто сделать вид, что ничего не происходит и продолжал смотреть на Джехвана.       — Да, у меня возникли некоторые дела здесь, но в общем-то это неважно, — Джехван заёрзал на месте, прокашлялся, а после отложил планшет. — Знаешь, я тут обдумал наш недавний разговор. Ты ведь хотел себе машину, верно?       — Да… — ничего не понимая протянул Санхёк, теперь уже он начал поглядывать на странно притихшего Хакёна. Он чувствовал, что происходит что-то неладное. — Пап, всё в порядке?       — Если просто и без прелюдий... — Хакён хихикнул, не выдержав двусмысленности этой фразы, но Джехван стойко проигнорировал это. — Я не хочу, чтобы ты брал какую-то из моих машин. Много мороки с доверенностями, переоформлением документов и вообще, почему бы тебе не выбрать что-то самому?       С этими словами Джехван опустил на стол пластиковую золотистую карточку и быстро придвинул её Хёку. Тот же был слишком ошарашен, чтобы брать её сразу, он всё ещё до конца не верил в реальность происходящего. Может его игры с лозой в воде закончились слишком плохо и сейчас он был в отключке и видел сны?       — Бери скорее, пока я не передумал. Рекомендую поехать в салон с Седжуном. Сегодня как раз его смена, и он поможет тебе советом при необходимости.       — Спасибо… пап, — Санхёк неуверенно поднял карточку. — Это просто нереально круто! Спасибо! Мы с Хакёном прямо сейчас поедем…       — С Хакёном не получится, — Джехван вымученно улыбнулся, но кажется неестественность этого спокойствия видел только Хакён, а никак не ослеплённый нагрянувшим счастьем Хёк. — У меня к нему есть пара предложений делового характера. Так что ты не против, если мы это обсудим, пока ты…       — Хорошо! — перебил Хёк. Когда в речи отца начинали проскакивать скучные словечки о работе, он всегда терял интерес к происходящему. Он повернулся к Хакёну. — Хён, ты же не против, если я поеду без тебя?       — Всё в порядке, — Хакён с трудом оторвал взгляд от Джехвана и повернулся к другу. — Поезжай. А я подожду тебя тут.       И стоило Хёку получить одобрение, как он мгновенно сбежал из кухни. Оставляя отца наедине с Хакёном. Джехван, видя это, прокашлялся и встал из-за стола. Привычным движением поправив пиджак он направился вначале к одной двери, а потом и ко второй, закрывая их на замок. Хакён наблюдал за этим молча и с улыбкой. Теперь он мог видеть, что его догадка верна. Джехван был возбуждён не меньше него самого.       — И?— Хакён поднялся с места. — Что же ты мне предложишь?       — Предлагаю улечься на этом столе, чтобы я мог тебя трахнуть как можно скорее.       — Звучит очень заманчиво, — промурлыкал Хакён, присаживаясь на край столешницы.       На этом все разговоры исчерпали себя. Потому что ни один из них двоих не хотел говорить. Они с ума сходили от потребности целоваться, чувствовать тела друг друга, ласкать их. Стоило Джехвану приблизиться, как Хакён обвил его ногами, прижимая к себе и попутно отвечая на страстный поцелуй. Ему хотелось стонать от недостаточности происходящего, а потому он принялся раздевать Джехвана. И тот помогал ему как мог, но получалось у него не очень, потому что каждое мгновение ему всё больше хотелось прикасаться к Хакёну, изучать его тело ладонями, гладить бархат кожи и чуть царапать его ногтями.       Хакён задыхался от переизбытка эмоций и чувствовал, как сходит с ума. Реальность распадалась на клочки, заменяя солнечное утро на звёздную ночь, а кухню разрушая до глубокой жадной пустоты. Он изумлённо проследил за тем, как чужая рубашка, которая должна была упасть на пол, просто исчезла. Растворилась, стоило ему только разжать пальцы.       И всё-таки вокруг не было темно. То, что он поначалу принял за звёзды, оказалось множеством костров. С каждым новым поцелуем, что оставлял Джехван на его плечах и шее, яркое и слишком реально пламя становилось всё ближе. Хакёну хотелось предупредить об этом старшего мужчину, сказать, что они могут сгореть, но с его губ слетали только стоны.       Джехван же не тратил время впустую. Сорвав с Хакёна купальные плавки, он уложил его на стол и навис над ним, медля. Джехван затянул в рот разом два пальца, пачкая их слюной, чтобы после чуть грубовато растянуть ими жаждущее близости тело Хакёна.       Хакён хныкал и извивался под этими прикосновениями, но совсем не от боли. Ему было мало этого. Он пытался оттолкнуть, сказать, что ему нужно больше и, кажется, его наконец-то поняли. Джехван вошёл в него единым слитным движением, и в тот же миг мир вокруг поглотило пламя. Это смотрелось устрашающе и эпично одновременно, но всё о чём мог думать Хакён, так это жаркие прикосновения рук и глубокие толчки внутри. Ему хотелось раствориться в этих ощущениях, жить ими до последнего вдоха. И он был абсолютно уверен, что Джехван чувствует то же самое.       И будто бы происходящего безумия было мало, Хакён оторвался от разглядывания лица Джехвана. Взгляд его спускался всё ниже к точёным ключицам, безволосой груди, скользил по подтянутому животу и, наконец, замирал на сияющей янтарём лозе, расположившейся чуть ниже пупка. Знак. Ну, конечно же. Ничего кроме магии не могло сводить людей с ума так отчаянно быстро. И это была именно она. В подтверждение своей догадки Хакён приподнялся и поднёс руку со своим знаком к чужому. От этого соприкосновения кожи по телам обоих мужчин пронеслось нечто схожее с электрическим разрядом. Вот только он приносил не боль, а ощущение нереального неземного удовольствия. От такого Хакён не сдержал громкого довольного стона и кончил. Лишь мгновением позже в него излился Джехван. И для обоих этот секс был лучше всего того, что случалось прежде.