Формула магии

The Chicks – March March

      Тэгуну было страшно открывать глаза по нескольким причинам. Во-первых, веки так отчаянно сильно наполняла тяжесть, что изменить их положение казалось чем-то из разряда фантастики. Во-вторых, Тэгун понимал, что находится не у себя дома. И будто бы предыдущих пунктов было мало, в сознании мерцало ужасно пугающее «в-третьих». У Тэгуна чудовищно болели все мышцы, и он боялся, открыв глаза, увидеть рядом с собой Воншика.       И всё-таки бесконечно долго лежать неподвижно, проснувшись, было нереально. Чон обречённо выдохнул и сел. Мир перед глазами тут же закружился сумасшедшей каруселью, к горлу подкатила тошнота, оповещая, что делать резкие движения не стоило. Тэгун застонал и бросился в уборную, попутно ударяясь о шкаф и дверной косяк. К счастью, он помнил о мини-экскурсии, которую ему провёл в самом начале их встречи Воншик, а потому нужное помещение нашлось без труда.       Нависая над унитазом и тщетно пытаясь сдержать спазмы, перекручивающие всё нутро, Тэгун мысленно проклинал себя за неумение пить. Но ещё больше за то, что идея раскрепощения и сближения через алкоголь в какой-то момент показалась ему разумной. Теперь он сполна расплачивался за свою ошибку, одной трясущейся рукой нажимая кнопку смыва, а второй утирая губы.       — Доброе утро, — голос Воншика звучал чуть глухо и не со стороны двери. Тэгун неуверенно повернул голову в сторону и встретился взглядом с мужчиной, стоящим в душевой кабине. Звук многочисленных капель воды запоздало заполнил голову Тэгуна.       — Было бы добрее, если бы ты повторил свой фокус с отрезвлением до того, как я отключился в твоём доме, — проворчал Тэгун недовольно и направился к раковине. Найдя на полке у зеркала ополаскиватель для рта, он по-хозяйски воспользовался им. Хотя это далось ему не так-то просто: больше всего при виде обнажённого Воншика всё-таки хотелось сбежать.       — Прости. Вначале тебе было не до этого, а после я сам не рискнул испытывать эту способность на спящем человеке, — Воншику приходилось практически переходить на крик, чтобы быть услышанным, и Тэгун морщился от этого звука, раскалывающего его голову на кусочки.       — Давай покончим с этим как можно быстрее, я не вынесу подобную пытку долго, — попросил он, быстро растирая по лицу пригоршни холодной воды. Это не уменьшало головной боли, но немного приободряло.       — Как скажешь, — с готовностью отозвался Воншик, и его голос уже не звучал приглушённо. Он открыл дверцу душевой и вышел буквально за секунды, будто бы ждал оглашения просьбы вслух.       Тэгун же к такой стремительности готов не был. Он всё ещё воспринимал происходящее чуть заторможено, а потому отшатывался назад, когда всё ещё обнажённый Воншик сокращал расстояние до него за пару шагов. Тэгун попытался отойти назад, но упёрся поясницей в раковину. Тяжело сглотнув, он постарался не казаться истеричкой и не жмуриться. Хотя в этот момент он больше всего себя ощущал самой что ни на есть настоящей героиней дорамы сомнительного качества. И по роли ему вроде как положено было закричать, оттолкнуть, сбежать… но он не сдвинулся с места. Воншик наклонился так близко к нему, что Тэгун ощутил запах мятного шампуня и пены для бритья.       — Не против, сделать это на кухне? — шепот Воншика маленькими, но острыми зубками впился в шею Тэгуна. — Боюсь, что ноги подведут меня, если коснусь тебя сейчас.       — Я… — Тэгун непонимающе заморгал. Воншик отстранился от него, но теперь уже в его руках было полотенце. То самое, путь к которому собой так успешно загородил Тэгун. — Да, я подожду тебя там.       Чон прошёл в комнату, ожидая увидеть стол, заваленный объедками, кучу бутылок и обёрток от закуски, но кухня встречала его едва ли не стерильной чистотой. Это совсем не соответствовало его представлениям о серьёзной попойке. А ещё никак не вязалось с его мнением о Воншике. Он просто не мог представить того пьяным и хозяйничающим в своей квартире одновременно. Но факты были на лицо. Комната была чиста, а о случившемся напоминало только похмелье и две пустых бутылки из-под коньяка на подоконнике.       Тэгун, чуть постанывая опустился, на стул и принялся нервно выстукивать пальцами незамысловатый ритм. К счастью, Воншик не собирался мучить его томительным ожиданием и пришёл через пару минут уже одетым. Ни слова не говоря, он уселся напротив и положил руку ладонью вверх, ожидая, когда Тэгун позволит их знакам соприкоснуться.       Этот раз, как и все предыдущие, принёс за собой приятные ощущения. Тэгун глубоко задышал и откинулся на спинку стула, не умея пережить нахлынувшую эйфорию менее заметно. Он не сводил взгляда с Воншика, который покусывал губы, сдерживая самую дьявольскую улыбку на свете.       — За это можно продать душу, знаешь, — пробормотал он, осторожно поглаживая пальцами отметку Тэгуна.       — Мы… — Тэгун сглотнул, сдерживая стон, когда стало особенно приятно. — Что мы делали вчера?       — Ну, вначале мы много пили и разговаривали, — Воншик замолчал и стеснительно отвёл взгляд, отчего сердце Тэгуна упало куда-то вниз живота. — А потом оказалось, что этого мало и мы перешли к более активному времяпрепровождению. По твоей инициативе, между прочим. Было жарко.       — С ума сойти, — взвыл Тэгун, пряча лицо за ладонями. Стоило ему прекратить тактильный контакт с Воншиком, как реальность накатила на него тяжелой удушающей волной. — Я совсем ничего не помню. Это ужасно!       — Вовсе нет, — Воншик совсем неласково притянул к себе руку Тэгуна и, не медля больше, проделал странный трюк с устранением алкоголя и последствий его распития. Пара вдохов, и он отстранился, ощущая прилив сил. — Ты можешь освежить память, взглянув на обновления на своей странице. Я пока приготовлю завтрак, так что не торопись.       Тэгун решил последовать этому совету. И его ещё никогда настолько сильно не разрывали противоречивые чувства. Ему очень хотелось узнать, что именно он мог выложить на всеобщее обозрение, и в тоже время ему было жутко страшно увидеть там что-то чрезмерно откровенное.       Вот только среди фотографий, найденных им на собственной странице, не было ничего совсем уж противозаконного. Снимок соприкоснувшихся стопок. Фото собственного отражения в огромной зеркальной стене. Кадр, где они с Воншиком сидят в обнимку как давние приятели. Ким на последнем был отмечен, что позволяло перейти на его страницу. Удивившись этому, Тэгун вернулся на кухню.       — Ты восстановил свою страницу? Хакён говорил, что у тебя всё было удалено, после нашего… после того, как ты переехал.       — Ты вчера убедил меня вернуть всё, как было, — отозвался Воншик, не отворачиваясь от плиты, на которой что-то аппетитно шипело в сковородке. — Сказал, что с моей стороны глупо и эгоистично лишать моих фанатов годного творчества. Да-да, так и сказал. Я до сих пор в шоке, если честно, но мне понравилось.       — Чёрт… — Тэгун не услышал и половины того, что сказал ему Воншик, потому что вернулся на свою страницу и пролистал её немного ниже. На следующем фото он уже не выглядел, как обычный приятель Воншика. Они сидели непозволительно близко и показательно соприкасались сияющими знаками.       — Хочешь знать, как это произошло? — шепот Воншика раздался так близко, что Тэгун испуганно вздрогнул. Он обернулся, ошарашено глядя на бесшумно передвигающегося мужчину, и неуверенно пожал плечами. — Я хорошо запомнил момент, когда ты предложил сделать именно это фото. Ты говорил о Хонбине. И о том, что так должен делать ты, а не он.       — Я больше никогда не буду пить, — простонал Тэгун, ложась на столешницу и пряча горящее от смущение лицо за преградой из рук. Теперь, когда голова была чиста от остатков алкоголя, вспоминать всё было ещё ужасней.       — Скажи мне, когда доберёшься до видео.       — Там ещё и видео было?! — воскликнул Чон и едва сдержался, чтобы не выкинуть телефон куда-нибудь подальше от себя. Его убивало уже увиденное, да и весёлые комментарии друзей, общих знакомых и незнакомцев ничуть не успокаивали. Он ошибся всего раз, а об этом уже знали десятки человек.       — Не стоит воспринимать всё так, будто ты опорочил свою честь или что-то в этом духе, — попытался ободрить мужчину Воншик, а после поставил перед ним чашку с кофе. — По-моему всё получилось прекрасно.       Тэгун сомневался в услышанном, но отступать было поздно. Поэтому он пропустил ещё пару новых фото и открыл упомянутый Воншиком ролик. Удивительно, но на видео не было пьяных речей или низкокачественного исполнения песен. Вместо этого Тэгун ошарашено смотрел на их совместный танец.       Он был абсолютно точно уверен, что не слышал этой песни прежде, но даже сейчас мышцы его рук и ног напрягались, вспоминая движения. На этот раз Воншик не просто повторял за ним. Они взаимодействовали во время танца. Взгляды, прикосновения, сближение на грани дозволенного. Тэгун чувствовал, что ему сейчас пригодилось бы не кофе, а ведро холодной воды, чтобы остыть после увиденного хоть немного. Это было слишком горячо и красиво, но в то же время как-то неожиданно пошло. Тэгун ощущал себя не просто как человек, застуканный за просмотром порно, а как тот, кто в этом порно снялся, а после выложил результат в сеть.       — Ну и? Как тебе? — вновь дал о себе знать Воншик, когда чужое ошарашенное молчание слишком затянулось.       — Мне странно от того, что я этого совсем не помню, — признался Тэгун, утаивая множество других не менее правдивых ощущений. — Конечно, алкоголь и раньше заставлял меня забывать некоторые вещи, но не в таком количестве.       — Может, проблема в испробованной мной способности. Если так, то мне очень жаль. В твоей книге не было речи о возможной потере памяти как о побочном эффекте.       — А может, я сам боюсь помнить случившееся, — пробормотал Тэгун, чем заработал удивлённый взгляд собеседника. И Воншик при этом выглядел таким правдоподобно ничего не понимающим, что Тэгун попросту устал недоговаривать и сдался. — Я говорю о сексе. Хочешь сказать, между нами вчера ничего не было, и я чувствую себя таким потрёпанным исключительно из-за многократных тренировок и разучивания нового танца?        — Именно это я и хочу сказать, — спокойно подтвердил Воншик. Тэгун на это фыркнул, показывая, что не особо-то верит. И это уже в свою очередь вывело из себя Воншика. Он мгновенно склонился ниже, хватая Тэгуна за плечи. Он находился так близко, что едва ли не прикасался своим лбом к чужому. — Поверь, если я решу, что ты готов переспать со мной снова, то я сделаю всё, чтобы ты запомнил происходящее от начала и до конца. И постараюсь, чтобы тебе это понравилось.       Тэгун был до такой степени ошарашен чужим поведением, что даже не успел разозлиться. Он просто глупо моргал, стараясь осмыслить услышанное и, кажется, Воншика вполне устраивала такая реакция. Его губы расплывались в улыбке победителя, и он медленно отстранялся прочь, так и не получив ранее обыденного разряда тока.       — Ещё немного и я пойму как это работает, — пообещал Воншик то ли самому себе, то ли Тэгуну и вернулся к приготовлению завтрака. — Кстати, об этом видео. Мне написал один из моих, так скажем, работодателей и сказал, что хотел бы увидеть этот номер в одном из моих новых выступлений на его вечеринке. Так что если ты хочешь заработать приличную сумму за один вечер, то мы могли бы провести ещё несколько репетиций, освежить твою память и отточить танец до идеального.       Вначале Тэгун хотел отказаться, но вспомнил, что по собственной воле лишился прежней работы, всё ещё нуждаясь в деньгах. Тем более он уже видел их номер, и даже в таком виде, ещё не отточенный до конца он выглядел неплохо. Поэтому Чон решил, что ему стоит попробовать. Воншик, получив его согласие, едва ли не светился от счастья. Он принялся рассказывать, как много плюсов и перспектив в том, чтобы выступать за деньги. Казалось, что он говорит не об одной случайной подработке, а о вполне стабильном заработке. Тэгун даже поделился своими ощущениями с разошедшимся мужчиной, но тот на удивление серьёзно подтвердил чужую правоту.       — Я превратил своё развлечение в способ заработка. Конечно же, я рассматриваю это предложение как нечто подобное и для тебя. Главное начать и не бояться пробовать, — признался он. — Тем более. Танец во многом похож на магию. Нужно быть очень терпеливым, чтобы добиться значительных высот. Думаю, ты с этим справишься.       Тэгуна настолько приободрила эта речь, что он даже согласился продолжить занятия сразу же после завтрака. Он честно вникал в разъяснения Воншика и радовался тому, что его тело, в отличие от разума, прекрасно помнило ранее разученные движения. Всё что ему требовалось — расслабиться и перестать думать.       И первые полчаса всё получалось идеально. Воншик подбадривал мужчину, помогал ему понять особенности некоторых движений и, главное, никак не комментировал чужое смущение в моменты редкого соприкосновения их рук. А потом телефон Тэгуна начал разрываться от звонков. Вначале ему позвонил Хакён, довольный тем, что его совет помог. Вот только он говорил обо всём так, будто не просто подсказал Тэгуну, как искать Воншика, но и в принципе решил все их проблемы с совместимостью. Чон положил трубку, когда старший мужчина принялся убеждать его в том, что секс — это вовсе не конец света и ему не стоит тратить время и силы на танцы, теперь, когда вновь можно зайти дальше.       После этого Тэгуну позвонил Хёк. Он не пытался разыгрывать из себя сваху или мастера в понимании связей Видящего и Источника. Вместо этого он долго и красочно расписывал, как же круто выглядит танцующий Тэгун. Чону было неловко от таких искренних похвал почти также, как от откровенных речей Хакёна. Поэтому, не выдержав, он вышел на улицу, не желая делить своё смущение с Воншиком.       Усевшись на перила, он любовался маленьким садом и попутно объяснял Санхёку, что не готов к каким-то решительным действиям и ещё не думал о том, чтобы связать свою жизнь с танцами. Хёк же был настойчив и говорил о всех плюсах такого заработка так, будто уже предлагал Тэгуну работу. В итоге Чон был вынужден пообещать, что подумает на счёт чужих слов, потому что только это успокоило Санхёка, уверенного в том, что Тэгун наконец-то нашёл своё призвание.       Звонок от Хонбина был делом времени и его Тэгун боялся больше всего. Как оказалось не зря. Бин позвонил ему спустя минут десять после того, как Чон распрощался с Хёком. И он не собирался ходить вокруг да около или общаться намёками.       — Не думал, что ты настолько ревнивый, — просто признался он, говоря, конечно же, об увиденном им фото с соприкосновением знаков. Тэгун мог бы поиграть какое-то время в неведение, но он знал, что это только отнимет время у обоих.       — Я не ревновал. Просто выпил слишком много и творил нечто несвойственное обычному себе, — проворчал Тэгун, заранее зная, что проиграл.       — Как раз таки это очень в твоём духе, — засмеялся Хонбин. — Ты собственник, даже когда речь идёт о друзьях, а тут ведь кое-что посерьёзней… Но пока ты не начал оправдываться, я скажу тебе вот что. Я звоню не чтобы насмехаться или подкалывать. Я хотел извиниться. Прости, если ты решил, что я как-то претендую на Воншика. Я понимаю и принимаю, что он твой. Просто ничего не могу поделать с собой. Он действительно классный.       — Я… не знаю, что тебе ответить, — честно признался Тэгун, растерявшись от услышанного.       — Вот и славно. Не говори ничего. Просто знай, что я рад за тебя. Удачи там с Воншиком.       После этого Хонбин отключился, а Тэгун ещё какое-то время непонимающе смотрел на телефон. Правильно ли он всё понял? Действительно ли Хонбин признался в своей симпатии к Воншику? Это казалось чем-то слишком странным. Нереальным.       — Можно позавидовать тому, как твои друзья заботятся о тебе, — дал о себе знать Воншик, выходя на террасу и прикрывая за собой дверь.       — Да уж. Один другого лучше, — хмыкнул Тэгун и проследил за тем, как Воншик садиться с ним рядом. В этот момент он чувствовал себя таким растерянным, что до покалывания в пальцах хотел поделиться услышанным с Кимом. И, в общем-то, его ничего не останавливало. — Санхёк говорит, что я должен пробовать себя в карьере танцора.       — Я тоже так считаю.       — Хакён уверен, что мы должны и дальше сближаться через секс.       — Мне нравится ход его мыслей.       — Ты нравишься Хонбину.       — Я знаю.       Обмен этими короткими фразами занял не больше минуты, но Тэгун всё равно чувствовал себя как человек, который за мгновение перешагнул пару пропастей размером с солнце. Его сердце стучало в груди как бешеное, и он не мог отвести взгляда от глаз Воншика. Он смотрел в них и не мог понять, всегда ли в этой коньячной глубине так отчётливо вспыхивали серебряные молнии.       — Хочешь спросить что-то? Узнать о чём я думаю подробней? — тихо поинтересовался Воншик и наклонился вперёд чуть сильней. — Мне нравится твоя честность, и я готов быть откровенным в ответ. Только дай знать.       — Мне… достаточно того, что я услышал, — признался Тэгун, и с удивлением понял, что не врёт. В какой-то момент всё стало казаться на удивление простым и понятным: их связь с Воншиком, дальнейший путь, да и жизнь в целом. — Поцелуешь меня?       — Я боялся, что ты не попросишь, — улыбнулся Воншик и сократил и без того маленькие крохи расстояния до чужих губ.       Это было почти так же приятно, как соприкасаться отметками. Так же интимно и волнующе, но гораздо жарче. И на этот раз самообладание Тэгуна летело к чертям. Он стонал, чувствуя, как жадно сминает его губы Воншик, как настойчиво углубляет поцелуй, стараясь урвать для себя как можно больше.       И хоть Тэгуну было непривычно принимать ласку от мужчины, он старался ответить, чем порождал ещё большую страсть. Воншик обнимал его, прижимал к себе и переходил поцелуями на шею, заставляя Тэгуна всхлипывать от неожиданного прикосновения к чувствительной коже. Чон не мог сравнивать испытываемые ощущения ни с чем, кроме цунами, разрушающим всё на своём пути. Вот только он выживал под силой этой стихии, точнее… будто бы перерождался изменившимся.       Стоило Тэгуну открыть глаза и отстраниться, как он начинал видеть мир совсем другим. Теперь ему не требовалось прикладывать никаких усилий, чтобы уловить сгустки магии. Более того, теперь он видел, как следует их объединить, чтобы добиться лучшего эффекта. А ещё Тэгун видел перед собой возбуждённого Воншика и чувствовал прилив стыда за свой порыв.       — Прости. Я не знаю, чем оправдаться… Меня просто неожиданно потянуло к тебе.       — Всё нормально. Я ощущаю это притяжение всегда.       — Серьёзно?!       — С первого дня нашей встречи, — Воншик отвёл взгляд в сторону, не выдерживая чужого внимательного взгляда. — Не буду врать. Я рад, что теперь ты хотя бы частично знаешь, каково мне.       Тэгун не знал что ответить. Извиниться? Пообещать впредь быть более понимающим? Он не знал, но Воншик, кажется, и не ждал от него чего-то особенного. Вместо этого он махнул рукой как-то обречённо и заявил, что идёт в душ. Тэгуну не нравился такой расклад, не нравилось чувствовать себя виноватым. Поэтому он окликнул Воншика и замялся, не умея сказать всё напрямую.       — Я хотел бы тебе помочь, — неуверенно пробормотал он и бросил призывный взгляд на пах Воншика, ожидая, что этого будет достаточно. И его поняли даже так, с полуслова. Воншик остановился, резко развернувшись, и в глазах его запылала жажда, напугавшая Тэгуна до чёртиков. — Только… я не готов к повторению того, что между нами было. Могли бы мы начать с чего-то более щадящего?       — Пощада относительна, знаешь ли, — засмеялся Воншик, но за его смехом плохо скрывалось то, как он нервничает. — Идём в дом, у меня есть для тебя пара предложений.       И Тэгун не стал возражать. В конце концов, он тоже был возбуждён, пусть и не так сильно как Ким. А ещё, Чон боялся себе признаться, но ему было любопытно что же такого придумает Воншик, чтобы помочь им обоим. Уже в полутёмном коридоре ему рисовались пошлые картинки, где мужчина накидывается на него, и они ласкают друг друга руками. И будто бы этого было мало, память подкидывала воспоминания о мягких губах Воншика.       Вот только на деле всё оказывалось абсолютно не так. Воншик с медлительностью прирождённого садиста предлагал ему пройти в зал и занять одно из кресел. А после зашторивал окна, но не спешил то же самое проделывать с зеркалом. Тэгун начинал нервничать, поглядывая в полумраке на собственное отражение и горящие безуминкой глаза. Добивало то, что Воншик садился не рядом, а напротив в точно такое же кресло и, казалось, не собирался брать инициативу в свои руки.       — Раздевайся, — бросил он, с полминуты полюбовавшись нервозностью Тэгуна, и принялся стягивать с себя одежду. Когда опешивший Чон не последовал его примеру, мужчина пояснил. — Тебя ведь смущают мои прикосновения, так? Поэтому давай попробуем обойтись без прикосновений друг к другу в принципе.       Звучало до одури безумно, но Тэгун понимал, что возненавидит себя, если отступит. Он и так слишком много раз вёл себя как неуверенный и ранимый подросток. Требовалось прекратить это как можно быстрее. Поэтому он, прикусил губу и принялся выпутываться из футболки.       — Не так, — его пыл остудили очередным указанием. — Чуть медленней. Как будто это часть танца.       — Теперь мне кажется, что ты состоишь в сговоре с Санхёком, потому что он явно намекал на карьеру стриптизёра для меня, — отозвался Тэгун недовольно, но всё-таки замедлил темп.       — О, нет. Это слишком пошло. Я научу тебя, как заводить публику, оставаясь в одежде, но это потом, — Воншик не сдержал шипения, приспуская брюки. Теперь было ещё более заметно, до какой степени он возбуждён. — Всё это потом. А сейчас, не останавливайся.       Когда на обоих мужчинах не осталось даже носков, Тэгуну стало казаться, что он познал новый уровень неловкости. Он пытался подтянуть ноги к себе и прикрыться руками, в то время как Воншик сидел, вальяжно раскинувшись в кресле и молча наблюдал за ним.       — Для тебя это непривычно, верно? — отметил Воншик очевидное, заставив Тэгуна нервно рассмеяться.       — Думаю, под алкоголем заниматься подобным было бы немного проще.       — Верно. Но я хочу добиться от тебя осознанности. Поэтому, никакого алкоголя и никакой помощи с моей стороны, — Воншик поудобней откинулся на кресле, прежде чем убить Тэгуна краткостью следующей просьбы. — Ласкай себя.       И тут-то до Тэгуна наконец дошло в какую ловушку он себя загнал. Воншик не собирался топить его лаской в беспамятстве, не думал брать инициативу в свои руки. Он просто сидел на расстоянии пары шагов и неспешно водил рукой по собственному члену, не сводя взгляда с Тэгуна.       — Это ещё более странно, чем я мог представить, — признался Тэгун, неловко ёрзая в кресле. Он нерешительно опускал руку к своему паху и поражался тому, как же дрожит от предвкушения. От того, как сильно ему хочется продолжить.       — Просто ты слишком много думаешь, — заметил Воншик и чудь подкинул бёдра в момент, когда стало особенно хорошо. — Помнишь, наш опыт с чтением ощущений друг друга? Попробуй повторить это, но без прикосновения. Именно так. На расстоянии.       — Не думаю, что…       — Не думай. Совсем.       И Тэгун решил послушаться. Воншик говорил уверенно и звучал, как тот самый наставник, которого всё это время так сильно не хватало Чону. И пусть то что делал Воншик совсем не походило на действия настоящего учителя, в его словах определённо был смысл.       Поэтому Тэгун постарался отпустить свои мысли. Касаясь себя чуть уверенней, он с удивлением понимал, что никогда прежде не испытывал возбуждения подобной силы. Это было не его собственное желание. Он ощущал именно то, что чувствовал по отношению к нему Воншик. Стоило ему расслабиться совсем немного, как чужие желания заполнили его голову, проникли в кости и мышцы, заставляя руки двигаться быстрей.       Чон с нажимом прошёлся пальцами по собственным рёбрам, второй рукой грубовато перехватывая член у основания. Он задохнулся, возмущённый чужой вседозволенностью и решил, что ни за что не останется в долгу. С готовностью смотря Воншику в глаза, он постарался передать всё то, что чувствовал сам. И Воншик застонал, преисполненный знанием о чужих порочных мыслях.       — Это даже лучше, чем я мог представить, — признался Воншик, с трудом удерживая зрительный контакт и ускоряя движения рукой.       — Заткнись. Просто продолжай, — прошипел Тэгун в ответ, так же не сбавляя темпа.       И Воншик не стал перечить. Кажется их желания совпадали всё чаще и больше.