Формула магии

      — Теперь в душ?       — Не откажусь.       — Вместе?       — А вот это уже явно перебор.       — Эй, чувак! Ты только что дрочил, глядя на меня и кончил! А теперь не хочешь просто постоять рядом под струями воды? Где эта странная невидимая грань между тем, что ты можешь себе позволить, а что нет?       — Определённо где-то рядом. Например, обращение «чувак» точно находится где-то за этой гранью и бесит меня, — Тэгун взял протянутую ему салфетку и принялся приводить себя в порядок. — А ещё я просто обязан отметить, что др… ласкал себя не столько на твой образ, сколько на ранее неизученные ощущения, создаваемые связью знаков.       — Ладно-ладно, как скажешь, — Воншик легко засмеялся, ничуть не раздражённый чужим упрямством. — Тогда ванная твоя. Можешь воспользоваться ей, а я пока найду тебе что-нибудь из своих вещей и принесу чистое полотенце.       — И снова перебор…       — Думаешь? Хорошо, тогда пользуйся моим полотенцем. Наверное, с утра оно уже достаточно высохло.       — Но я не об этом…       — Я знаю, Тэгунни, — вновь засмеялся Воншик и едва ли не силком затолкал мужчину в ванную комнату. Стоило тому захлопнуть за собой дверь, как Ким, не удержавшись, сполз на пол.       Проводя по лицу ладонями, он пытался стереть глупую улыбку, но все старания были тщетны. Воншик чувствовал, как его распирает изнутри счастье. Он был опьянён ощущением того, что у них что-то начинало получаться. Да, Тэгун во многом упрямился и давал понять, что не примет ухаживания так просто, но всё-таки он поддавался. Позволял слою холодности постепенно растаять, и Воншик уже сходил с ума от понимания, сколько же огня может крыться в его напарнике. Точнее не огня даже. Электричества. Да, так было правильней в их случае. Потому что Воншик и в себе ощущал целую клокочущую бурю искристой стихии. И голова кружилась от осознания этой мощи. Её хотелось поскорее применить.       — Ты чувствуешь? Чувствуешь это?! — Воншик накинулся на Тэгуна сразу же, как только тот появился у двери. И чтобы подкрепить свои слова действиями, мужчина обхватил чужое запястье. — Целое море энергии. Безграничный океан. Мы должны попробовать применить её, как можно быстрей!       — Можно мне хотя бы одеться? — только и смог произнести Тэгун, вынуждено хватаясь за чужое плечо, чтобы не упасть.       Слишком уж приятно ощущалось это прикосновение. Только на этот раз оно сопровождалось ещё большим выбросом энергии. То есть это для Воншика был выброс. Тэгун же ощущал себя принимающим, и не был уверен, что сможет удерживать и контролировать подаренную ему мощь так долго. Скопления магической энергии вокруг становились всё ярче, а связи между ними — элементарней. Тэгун начинал бояться, что призовёт цепную молнию, просто чихнув.       — Воншик, — попытался начать он как можно спокойней, прочистил горло, и тут свет в коридоре над ними загорелся и замерцал. Тэгун с опаской покосился на гладкие стеклянные плафоны. — Воншик, я прекрасно понимаю твой восторг, но давай немного ослабим пыл, ладно? Отпусти меня.       И Воншик послушался. Хоть и запоздало, но он перевёл взгляд с чужих обнажённых плеч и ключиц на потолок. Лампочки замерцали снова. И даже когда Воншик с неохотой отстранил руку от чужого запястья, те ещё горели какое-то время, прежде чем потухнуть. Неестественно плавно для обычного электричества.       — Это завораживает и пугает одновременно, — отчего-то шепотом признался Воншик, на что Тэгун только кивнул. Слишком рано, чему Воншик коварно улыбнулся. — Вообще я не об играх с электричеством, а о том, что ты касаешься меня, не пытаясь убить током.       — Лучше не провоцируй меня сейчас, — тихо, в тон Воншику, отозвался Тэгун, неспешно убирая руку с чужого плеча. — Я всё ещё вижу все эти связи и знаю, как их использовать.       — Охотно верю. Вот только что-то мне подсказывает, что ты не сможешь применить эту силу против меня. Твоего Источника.       Тэгун дёрнулся от услышанного так, будто бы Воншик научился прятать разряды тока в сами фразы и вдохи между ними. Но на самом деле Чон просто был поражен тем, до какой степени Воншик был прав. Дело было не в словах, а в том, как ощущалась мощь Источника. Его безграничные силы, к которым доступ был только у Тэгуна. Видящего. Внезапно Тэгуну захотелось обнять мужчину, чтобы ощутить материальность этого ключа к управлению стихией, но он сдержался, вместо этого напоминая об обещанной Воншиком одежде.       — Ох, прости. Сейчас всё будет, — спохватился Воншик, сбегая в спальню и крича уже оттуда. — Как насчёт обеда? Закажем что-нибудь домой или можем прогуляться и поесть где-то в городе. Может кто-то из твоих приятелей составит нам компанию.       — Я пока не готов, — пробормотал Тэгун, представляя все недвусмысленные взгляды от друзей, соберись они сейчас все вместе. Ох, нет. Он всё ещё боялся сгореть со стыда, ощущая их. Понимая, как же они были правы, когда первоначально смотрели на них с Воншиком не просто как на будущих напарников.       — То есть… Мы остаёмся дома или не обедаем в принципе?       — Обедаем. Где-нибудь в городе. Одни, — максимально точно обозначил свои желания Тэгун, всё ещё мысленно поражаясь тонкому слуху Воншика. Он на пробу добавил на тон тише. Почти шепотом: — Я и так слишком долго засиделся у тебя в гостях.       — Я совсем не против этого, — отозвался Воншик. И по фразе не было понятно, говорит он о вылазке в люди или же о чём-то ещё.              Благодаря схожей комплекции, чужие вещи хорошо подошли Тэгуну. Он не ощущал себя в них скованно или как-то неловко, а потому решил, что вполне может использовать их для похода в какое-нибудь малоприметное кафе. Гораздо хуже ему бы пришлось в собственных, пропитанных потом тряпках. Конечно, был ещё вариант заехать домой и переодеться, но Воншик слишком красочно описывал одно из своих любимых мест, а сам Тэгун был слишком голоден, чтобы возражать.       Заведение, расхваленное Воншиком, было заполнено посетителями. И всё-таки им удалось найти свободный столик в отдалении от особо шумных компаний. Обычно Тэгун старался избегать таких мест, когда ел в одиночестве, но витавшие в помещении ароматы были божественно аппетитными и теперь, даже если бы захотел, Тэгун не смог отсюда уйти.       Пока он изучал меню, стараясь подавить усилившееся слюноотделение, Воншик уже успел подобраться к стойке с приветливой работницей и сделать заказ за них двоих. И пусть поначалу Тэгуна смутила такая инициативность, он не стал возмущаться вслух. И как оказалось поступил абсолютно правильно. Потому что все закуски и лапша, вскоре оказавшиеся перед ними, были изумительно хороши.       — Ох, разве это не лишнее? — единственный раз возразил Тэгун, когда перед ними поставили две бутылки пива.       — Опять твои невидимые грани от можно до нельзя? — усмехнулся Воншик, ловко устраняя блестящие крышки с горловин. Пододвинув одну из бутылок Тэгуну, он сделал приличный глоток из второй. — По-моему это прекрасное дополнение к прекрасному обеду. Но если ты против, то я немедленно закажу тебе сок. Или молоко.       Тэгун недобро прищурился, недовольный чужой издёвкой, и упрямо потянулся за алкоголем. И пусть какая-то часть его сознания прекрасно понимала, что это уловка, он всё равно сделал пару глотков, игнорируя довольный взгляд Воншика. Пиво и правда оказалось отменным. В меру холодное, оно прекрасно утоляло жажду и оставляло после себя медовое чуть горчащее послевкусие.       — Итак, нас ждёт совместное выступление на публике. Как ощущения? — поинтересовался Воншик, до того как молчание между ними начало густеть. Тэгун немного растерялся, будто бы речь шла о чём-то неприличном, но быстро взял себя в руки.       — Учитывая, что нужно будет всего лишь повторить выученный номер, а не импровизировать, думаю, я справлюсь, — пожал плечами Тэгун. — Тем более у нас ведь ещё много времени для повторения. Так что я в порядке.       — Хорошо. Рад это слышать. Вот только, насчёт времени… — Воншик замялся. — В общем у нас осталось часов шесть от силы.       — Что?! — Тэгун настолько повысил голос, что на них обернулись несколько заинтересованных человек. Но мужчина этого не заметил, поражённый чужими словами. — Только не говори, что ты планировал выступление на сегодня.       — Ну,вообще-то это не я планирую. Просто подвернувшийся на ближайшее время заказ… он именно на сегодня. Нас ждут к девяти. Наверное, стоило сказать об этом раньше?       Тэгун молча допил остатки пива и уставился в окно, очевидно, размышляя над услышанным. Всё это время Воншик терпеливо ждал и смотрел на него с видом преданного пса. Тэгун заметил это не сразу, а когда увидел, то почувствовал себя ещё более неловко, чем от мыслей о предстоящем выступлении на сцене. И он согласился бы на что угодно, лишь бы на него не смотрели с такой очевидной мольбой во взгляде.       — Всё в порядке. Но нам придётся вернуться к тебе и потренироваться, чтобы я был более уверен в себе. А ещё, как быть с вещами? Для этого нужно что-то особенное? — Чон нахмурился, пытаясь представить мужские костюмы для выступлений. Выходило что-то чрезмерно блестящее и нелепое.       — Я могу тебе найти что-то из своих нарядов, — просиял Воншик, довольный чужим согласием. — Или тот наряд, в котором ты был в Чёрной сакуре. Он определённо хорош и подходит для нашего номера, учитывая, что в нём нет моментов с сильной растяжкой.       — Тогда я выберу свои вещи, — после непродолжительного раздумья решил Тэгун. Не то чтобы он боялся, что Воншик предложит ему слишком яркие и возмутительно откровенные наряды. Вовсе нет. Просто ему было до жути неловко брать что-то у Воншика, учитывая, что уже сейчас он сидел в его вещах.              Воншик надеялся, что после их поездки к Тэгуну и возвращения в его дом, у них будет время для расслабленного безделья, но никто не собирался его щадить. Вместо привычного отдыха перед грядущим выступлением, ему ещё предстояло немало попотеть, удовлетворяя прихоти мужчины.       — Тэгун, я так больше не могу, — простонал он задыхаясь.       — Но я хочу ещё, — невозмутимый ответ дал понять о тщетности мольбы.       — Ты убьёшь меня!       — Вовсе нет. Давай ещё немного, я почти готов. И не говори, что тебе не нравится!       Воншик обречённо вздохнул и нажал на пульте кнопку повтора.       Он уже и без лишних объяснений понял, что Тэгун во многих вещах является перфекционистом, и его стремление отточить их танец до идеального тоже было вполне объяснимо. Поэтому перечить было бесполезно в принципе. Да и Воншик попытался лишь пару раз от силы, а после покорно отдался во власть гоняющего его с повторами номера мужчины.       Наградой за его терпение стал довольный и порядком запыхавшийся Тэгун, который не только скромно поблагодарил Воншика за терпение, но и ещё поцеловал его в щёку. От последнего действия Воншик ощутил такой глобальный прилив сил, что готов был протанцевать ещё несколько часов. Но теперь уже сдался Тэгун. Залпом влив в себя полбутылки предложенной воды, он признался, что со школы не любит ошибаться и выставлять себя дураком перед малознакомыми людьми. А ещё рассказал о том, что его успехи в учёбе были вызваны именно страхом оказаться осмеянным. Для Воншика такая откровенность была не менее дорога, чем поцелуй.       — Всё пройдёт идеально, я тебе обещаю, — заверил он, подсаживаясь и приобнимая Тэгуна за плечи, пока тот был слишком занят своей усталостью, чтобы обратить на это внимание. — Но ты должен знать, что танец — это не какая-нибудь формула по математике, которую важно зазубрить. Танец — это импровизация и… магия.       Последнее слово прозвучало совсем уж близко, запуталось в мокрых волосах Тэгуна, заставляя того поёжиться от двояких ощущений. С одной стороны ему было неловко осознать себя так близко к Воншику, но с другой он чувствовал, как тот окутывает его невидимым плащом из силы, и прерывать это абсолютно не хотелось. Тэгуну собирался сказать, что настоящая магия вот она — между ними, но он думал, что это будет звучать слишком уж глупо и неправильно, а потому смолчал.       — Ты думаешь слишком быстро, не могу ничего разобрать, — засмеялся Воншик, ломая создавшуюся атмосферу. И Тэгун только тогда осознал, что пальцы его собеседника уже неспешно оглаживают знак на его ладони.       Чон попытался подняться, но Воншик моментально усилил хватку, не давая этого сделать. Он посмотрел прямо в глаза Тэгуну. В его зрачках плясали смешинки.       — Чего ты боишься? Что такого страшного может крыться в твоих мыслях, что ты не хочешь этого показывать?       — Все что-то скрывают. Можно подумать, что ты сам готов мне целиком и полностью распахнуть свою душу, — проворчал Тэгун, повторяя попытку побега, и делая это вновь безуспешно.       — Конечно. По крайней мере тебе, — и в подтверждение своих слов Воншик сжал чужую руку чуть сильней. Он не разрывал зрительного контакта всё это время, но только теперь Тэгуну начало казаться, что он тонет в чужих глазах. И вместе с этим его захлёстывало волной из многообразия эмоций. Вначале они напоминали цветные краски, а после стали сливаться в единую яркую картину.       Тэгун будто бы видел себя чужими глазами. Статного и утончённого, совсем не такого, каким он ощущал себя в реальности. Ему было странно видеть эти образы, но он не мог отстраниться и прервать создавшуюся связь.       — Это не я… — неуверенно проговорил он, и собственный голос звучал будто бы издалека.       — Кто же тогда? — голос Воншика звучал куда ближе. Он искрился смешинками и электричеством, он доносился будто бы из головы. — Ты. Самый настоящий.       — Как ты это делаешь?       — Понятия не имею. Просто импровизирую. Как и в случае со своими выступлениями, между прочим, — на этот раз Тэгун ощущал не только близость голоса мужчины, но ещё и касания чужих губ к своим собственным.       — Ты…       — Это тоже импровизация. Прости.       И Тэгун ожидал, что Воншик вновь отстранится после этого неловкого извинения, но нет. Он не привык отступать так просто, и с этим следовало начать мириться. Вот и теперь, Тэгун решил проглотить рвущиеся наружу возмущения и просто приоткрыл губы, позволяя поцелую случиться. Картинка перед ним моментально растворилась, принося вместо себя темноту прикрытых век и полноценное ощущение окружающего мира, вкус Воншика, жар его тела, силу его объятий.       — С ума сойти можно, — выдохнул Воншик, отстранившись. Энергия, переполнявшая его, заставляла электричество в доме мигать. По крайней мере Тэгуну хотелось думать, что это не его рук дело.       — А что видел ты в момент этой импровизации? — поинтересовался Чон, немного помедлив, дождавшись, когда его голос точно не будет дрожать от волнения.       Воншик не спешил отвечать. Вместо этого он коварно улыбнулся и пообещал, что расскажет об этом после выступления. Слова мужчины могли бы заставить Тэгуна занервничать в другое время, но сейчас его куда больше волновало напоминание о грядущем танце перед незнакомцами. Поэтому он заставил Воншика подняться и повторить танец ещё раз, а затем ещё и ещё.              К моменту, когда они прибыли к нужному дому в район с вип-застройкой, Воншик думал что будет максимально измотан, но близость Тэгуна действительно творила с ним невероятные вещи. Поэтому он очаровательно улыбался, приветствовал своих фанатов налево и направо, и то и дело представлял всем Тэгуна. При этом он называл Тэгуна не иначе как своим напарником, и Чона более чем устраивал такой вариант. Он бы сума сошёл, назови его Воншик перед всеми этими людьми своей парой.       Видя толпу гостей на улице и не меньшее количество в огромных залах особняка, Тэгун боялся затеряться среди них едва ли не больше, чем выступать. Одно дело пару минут побыть на сцене, показывая хорошо заученный номер, а другое остаться между этими компаниями или оказаться окружённым одной из них. Но Воншик, кажется, чувствовал чужую скованность, а потому не оставлял Тэгуна одного. Он ловко направлял его в сторону бара, делал заказ, а после впихивал бокал с яркой жидкостью в руку Тэгуна. Вскоре такой же коктейль оказался и у него.       — Разве мы не должны готовиться за сценой или что-то в этом роде? — поинтересовался он, нервно оглядываясь по сторонам и принюхиваясь к фруктовому аромату незнакомого напитка. — Что это?       — Чуть позже. Мы приехали довольно рано и вначале выступают менее популярные люди. А это, — Воншик легонько ударил краешком своего бокала о чужой, — коктейль. Минимум алкоголя, максимум вкуса и удовольствия.       Тэгун рискнул сделать маленький глоток, за ним ещё один и ещё, и даже не заметил, когда осушил весь бокал. Он был согласен с Воншиком только по двум пунктам: о вкусе и удовольствии от выпитого, но вот крепкого алкоголя по его мнению в напитке было многовато, о чём он и оповестил Воншика. Тот, услышав это заявление, лишь звонко рассмеялся.       — Не бойся, если что я отрезвлю тебя. Быстро и качественно. Обращайся.       Но прежде чем Тэгун бы сказал, что не прочь избавиться от лишнего хмеля в крови уже сейчас, Воншик его уже потащил в сторону сцены, предлагая посмотреть на новичков в выступлениях. Тэгун на это только закатил глаза. Он и себя самого заслуженно считал новичком, и всё никак не мог привыкнуть к тому, что Ким оценивает его как равного.       Когда они оказались у сцены, Тэгун был шокирован как минимум дважды. Сначала его поразили размеры возведённого для выступающих помоста и масштабность всех декораций. Он не видел такого размаха даже на собственном выпускном. Казалось, что половину зала попросту превратили в ночной город: многочисленные ширмы-здания со светящимися окнами, изящные изгибы фонарей у стен, звёздное небо вместо потолка. Сама сцена была выполнена в виде одной плоских из крыш высоток, широкая, спокойно вмещающая на себя рок-группу с пятью участниками и их инструментами.       Вторым, что поразило Тэгуна, оказались сами участники выступлений. Сразу после громких музыкантов, отыгравших несколько сильных баллад, на сцене появился девичий коллектив. Девушки пели в живую и при этом умудрялись активно танцевать, не сбивая дыхания. Глядя на них, Тэгун едва ли не застонал. Воншик называл их новичками, но в глазах Чона они виделись едва ли не профессионалами.       — Мне кажется, что ты переоцениваешь меня и мои таланты, — признался Тэгун, вынуждено наклоняясь к Воншику, чтобы перекричать музыку.       — Вовсе нет, — с готовностью отозвался Воншик, моментально теряя интерес к чужому номеру. — Просто помни, что тебя уже прежде оценил сам хозяин этого дома, создатель вечеринки. И он хотел тебя видеть здесь.       Эти слова не особо успокоили Тэгуна, но ему стало чуть легче после знакомства с упомянутым хозяином. Им оказался, не строгий мужчина средних лет, а улыбчивый парень с приятной внешностью, который выглядел ничуть не старше Санхёка. Он с готовностью пожал руку Тэгуну при знакомстве, а после, решив что этого мало, обнял его. Парень строил знакомство так, будто они были давними приятелями, и это определённо позволяло ему расположить людей к себе. Даже таких замкнутых, как Тэгун.       — Нам пора.       Воншик напомнил о предстоящем выступлении так неожиданно, что Тэгун даже немного растерялся. Только что он стоял, потягивая очередной коктейль, и болтал с группкой подошедших к нему милых девушек, а в следующую секунду его уже тянули за кулисы, в сторону малоприметной двери. За ней оказывался шум не меньший, чем у сцены, но атмосфера была не расслабленной, а скорее волнительной. То и дело мимо них проносились люди с кипами нарядов, проходили разодетые особы и их помощники.       Самого Воншика абсолютно ничего не смущало. Он вычленил среди этого хаоса нужного человека, представился и дождался когда тот найдёт и отметит их в своём блокноте. Учтивый паренёк с до смешного строгим видом объявил, что их выход через пять минут. И вот тут-то Тэгун действительно растерялся.       — Я не смогу, Воншик!       — Всё-то ты сможешь.       — Их там целая толпа, я а пьян и кажется не помню своих движений. Я не смогу! Мне очень жаль, тебя так подводить, но… — Тэгун осёкся, потому что на мгновение ему показалось, что в глазах Воншика блеснул опасный огонёк гнева.       Воншик несколько дёргано оглянулся по сторонам, а после затолкал Тэгуна в первую попавшуюся комнатку, которая оказалась маленькой плохо освещённой подсобкой, пахнущей пылью и старостью. Он моментально накрыл знак Тэгуна своей рукой с меткой, а после отрезвил того выученным приёмом. И Тэгун, даже если переживал это «чудесное исцеление» прежде всё равно опешил, как в первый раз.       — Послушай меня, — строгим, но располагающим тоном заговорил Воншик. — Ты всё помнишь. Всё знаешь и умеешь. У нас всё пройдёт отлично, и я поддержу тебя, если потребуется. Просто отдайся музыке. А после и мне, желательно.       — Что ты…       Воншик не дал договорить, обрывая разговор поцелуем, более резким и жадным, чем случались у них когда-либо до этого. И вместе с этой, казалось бы, обычной чуть грубоватой лаской, Тэгуну передалась уверенность. Он с готовностью прошёл за кулисы, дождался объявления их номера и проделал всё так, как десяток раз до этого случалось на тренировках. Только изредка он бросал взгляды в зал, но от количества зрителей, смотрящих на них, начинала кружиться голова. Поэтому он больше концентрировался на правильности собственных движений, на музыке. И на Воншике, который на сцене разительно отличался от себя обычного. От него буквально на километр разило сексуальностью, что и сказалось на его манере танца. Воншик выглядел хищником. Опасным и красивым, бросающим многообещающие взгляды в толпу.       Во время концовки один такой взгляд перепал и самому Тэгуну. И тот, и без того поражённый происходящим, почувствовал на себе всю силу чужого обаяния. Ему казалось, что его не просто раздевают глазами, но и имеют взглядом. Прямо здесь. На сцене перед огромным количеством зрителей.       И Тэгун, десятки раз безошибочно исполнявший последнюю позу, оступился. Он почувствовал что упадёт ещё до того, как начал инстинктивно размахивать руками, стараясь сохранить равновесие. Просто его ноги оказались слишком близко друг к другу. И всё произошло бы само собой, но Воншик поймал его за руку и притянул к себе, тем самым спасая от падения и меняя первоначальную задумку номера, в которой они стояли спина к спине.       Теперь они стояли обнявшись, музыка постепенно стихала, а толпа ликовала и аплодировала так громко, что Тэгун не слышал ничего кроме этого оглушающего шума. Он не помнил, как они вышли за кулисы, но зато прекрасно улавливал момент, когда Воншик крепко обнимал его и до мурашек приятно целовал в шею.       — У меня ещё две песни по программе, а после я вернусь к тебе, — с этими словами Воншик снова вылетал на сцену под крики восторженных гостей вечеринки. Тэгун же так и оставался стоять, прислонившись к стене, ему нужно было немного времени, чтобы нормально осмыслить всё произошедшее.