Собачье Дело (Том 1)

      Лагерь болгар тоже во всю отмечал окончание кубка мира, правда вместо братания и восхваления команды, можно было услышать рассуждения о недостатках тех или иных членов команд. Только про Крама все время повторяли, что он молодец, или что-то в этом роде. Когда звучало его имя, все говорили ободрительным или восхищенным тоном, но вот, что именно они говорили я понять не мог, всякий общался с друзьями на своём родном языке, лишь изредка переходя на английский, коли возникнет такая необходимость.       Местоположение палатки французов я помнил хорошо, но поплутать все равно пришлось. Ночью все выглядит немного по-другому, да и какие-то ориентиры, оказались не так долговечны, как я думал. Например, нескольких приметных палаток не оказалось на месте, как и походной кухни, которая совершенно точно стояла на том месте, где сейчас был большой костер. С некоторым трудом мы все же вышли к нужному месту, и застали там только младших представителей французского семейства.       — Волчонок! — Радостно воскликнула Габриэль, тут же привлекая к нам внимание окружающих. В такие моменты очень важно держаться спокойно и уверенно, и тогда большинство людей просто не придадут происходящему значения.       — Здравствуй, Птичка, — я улыбнулся ей, с некоторым усилием подбирая слова для следующей фразы. — Твои родители снова не рядом.       — За мной сестра присматривает, — девочка хитро улыбнулась, но тут же насупилась и пожаловалась. — Правда она меня гулять не пускает.       — Это хорошо, ночь… время для сна, а не для улицы, — желая избежать фразы про не детское время, я снова был вынужден взять паузу, чтобы подобрать слова. Вышло не очень удачно, но Габриэль весело похихикала, мой ужасный французский похоже забавлял её. Я развел руки в стороны, как бы извиняясь, после чего повернулся к сестре моей маленькой знакомой. — Здравствуй и ты, я не знаю твоего имени.       — Грубо, — буркнула она, недовольно поджав губы. — Меня зовут Флер Делакур.       — Гарри Эванс, — я сделал легкий поклон. — И прости если чем-то обидел, мой французский не так хорош, как мне хотелось бы.       — Я понимаю, ничего страшного, — она кивнула, якобы принимая извинения, но мне было предельно понятно, это была лишь дань вежливости. — Представишь нас своим спутницам?       — Они не говорят по-французски, — я с трудом удержался от ироничной улыбки. Весь вид гостьи с континента говорил о том, какая она воспитанная, не чета всяким островным варварам. Однажды она повзрослеет достаточно, чтобы со стыдом вспоминать своё сегодняшнее поведение. — Тебе будет удобно, если я перейду на английский?       — Я свободно говорю на нем, в отличие от Габриэль, — мне милостиво кивнули.       — Хорошо, — я сделал вид, что не заметил оговорки про младшую француженку, мало того, что это фактическое сравнение меня с маленьким ребенком, так еще и простейшая логическая ловушка, некоторые люди могли бы решить продолжить разговор на французском, окончательно исключая из разговора своё сопровождение. — Позвольте представить вас друг другу, перед нами Флер Делякур и её младшая сестра Габриэль, которая, к сожалению не говорит по-английски.       Последнее уточнение было не лишним, так как Нимфадора уже открыла рот, который тут же закрыла обратно. Судя по всему, меня ожидала фраза в духе «почему бы не говорить на языке, который знают все». Англоговорящее население мира слишком привыкло, что иностранцы учат «язык международного общения», иногда забывая, что собеседник может и не владеть иностранными языками. В это время мама помахала рукой маленькой девочке, получив в ответ широкую улыбку.       — Со мной же моя мама, Лили Поттер, и кузина, Нимфадора Тонкс.       — Пожалуйста, зовите меня Тонкс, — «кузина» тут же скрипнула зубами, что на мгновение стали явно видимыми клыками. Судя по расширившимся глазам Флер, что переводила взгляд то на Нимфадору, то на меня, она сейчас подумала, что мы этакая семейка монстров, что шифруется под нормальных волшебников.       Специально для Габриэль я повторил представление по французски. Вообще представление стоило сделать с самого начала, но тут мне нужно было до конца отыграть свою роль, человека без полноценного воспитания. Хотя я и дал понять, что моё незнание довольно-таки выборочно, и даже поверхностно, будет неплохо периодически напоминать им о проблеме, а то с этих взрослых станется просто забыть о необходимости что-то предпринять. Если же помимо чисто сексуального воспитания, мне предоставят и другие поведенческие уроки, я только спасибо скажу. Пусть избалованные дети богатых кривятся от «бесполезных уроков», я уже успел оценить всю пользу классического воспитания, некоторые аспекты которого крылись в банальной вежливости.       Каждый раз, когда ты не знаешь, что делать, поступай так, как тебя учили, и как минимум останешься при своих, а то и выиграешь, в, казалось бы, совершенно рядовой ситуации. Таким образом я приобрел связи со студентами Слизерина. Так я навел мосты в Равенкло. И именно из-за этого меня даже объявили почетным барсуком. Все это упирается в банальную вежливость, кто знает, может полноценное классическое образование сможет дать мне еще больше.       — Теперь, давайте перейдем к делу, — закончив с формальностями, я постарался изобразить из себя крайне невоспитанное полено, не переходя к откровенному хамству, конечно же, мне не нужны неприятности на ровном месте. — Я хотел бы встретиться с вашими родителями.       — Зачем они тебе? — Флер тут же откровенно ощетинилась, не знаю уж о чем она в этот момент подумала, но собственные подозрения её явно не обрадовали.       — Демон ручьев, Агуане, собирает пир в лесу около стадиона, — её настроение несколько удивило меня, но я не стал демонстрировать ни удивления, ни своего отношения к её поведению. — Я пришел пригласить их на пир.       — Ты говоришь от имени фейри? — Со старшей француженкой снова произошла перемена настроения, теперь она таращилась на меня так, будно у меня выросла вторая голова. Не знаю, что это значит «говорить от имени фейри», но похоже это что-то очень необычное.       — Нет, — для наглядности я даже качнул головой из стороны в сторону. — Я приглашен на этот пир. Мне обещали… рассказать что-то важное, но я не пойду туда один.       Боже, я уже жалею, что решил связаться с этими французами, не настолько я хорошо владею языком. С маленьким ребенком еще кое-как получалось общаться, но даже просто повседневный разговор дается с трудом. Все же практики у меня было просто до смешного мало, да и словарный запас оставляет желать лучшего. Хорошо еще память хорошая, и я помню все, что нам давали в начальной школе.       — А мне понравилось у водяной тети, — наивно заявила Габриэль, опередив свою сестру.       — Ну да, — я хмыкнул. — Детей она не ворует и не ест, а вот взрослым может быть уже сложнее.       — Ты хочешь пожертвовать нашими родителями! — Тут же взвилась Флер, потянувшись за палочкой.       С нашей стороны, за инструмент мага тут же схватилась Нимфадора, подготовка авроров не проходит даром. Люди вокруг тоже не оставили нас без внимания, обращая на нас внимание. Я, стараясь сохранить внешнее спокойствие, но внутренне сильно жалея о своём решение связываться с французами. Я же изначально планировал, взять двух попутчиков, и нашел их сразу же, прямо в палатке, так нет же, решил перестраховаться и собрать компанию побольше.       — Я не понял слово, идущее после «хочешь», — говорю спокойно, сбивая настрой приготовившихся к поединку ведьм. Я сам доставать палочку не рискнул, во-первых, мне очень мешала корзинка с угощениями, а во-вторых, если сейчас сюда сунутся авроры, то этих двух дур задержат, и я бы не хотел составлять им компанию.       — Жертва, — Флер нахмурилась, но все же перевела мне не понятное слово. Правда палочки не опустила, даже не смотря на перепуганную и готовую заплакать Габриэль, которую она быстро, и грубо, затолкала себе за спину.       — Исходя из твоей логики, я желаю принести в жертву так же и свою мать с кузиной, — медленно кивая головой, говорю уже по английский, чтобы иметь возможность вовлечь в разговор мать и Нимфадору. — Интересно, кем же ты меня считаешь? Впрочем, это риторический вопрос. Не знаю, почему ты сделала такой странный, и прямо скажем обидный вывод, но я могу поклясться, что не желаю им зла, и если они откажутся идти со мной, то не буду принуждать их.       — И много ли веры твоим клятвам? — Флер скорчила гримасу презрительного пренебрежения. Я подумал, что если кривить так морду слишком часто, то морщины появятся значительно раньше детей, это мысль повеселила меня достаточно, что бы натурально рассмеяться, якобы над словами француженки.       — А вот это уже неприкрытое оскорбление, — отступив на шаг, я полуобернулся, собираясь уходить. — Раз уж нам здесь настолько не рады, то прощай, Флёр-добро-непомнящая, пока и тебе, Птичка.       Габриэль шмыгнула носом, сдерживая слезы, кивнула мне и после ущипнула свою сестру за бедро. Поросячье взвизгивание вредной француженки прекрасно заглушило моё злорадное хихиканье. Наш с мамой и Нимфадорой уход провожало множество взглядов, но я шел спокойно, ничего плохого мы не сделали, а я так и вовсе предотвратил конфликт, по всем признакам начатый противоположной стороной. Жаль, конечно, что наша компания не расширилась, но я изначально предполагал именно одного или двух сопровождающих, так что можно сказать, остался при своих.       Так как Агуане не оговаривала места, где будет проходить её пир, я прошел туда, где мы встретились в прошлый раз, и снова чуть не подумал, что мы пришли куда-то не туда. Лес изменился, будто чья-то рука просто взяла и волшебным образом переставила деревья с места на место, превращая, пусть и ухоженный, но дикорастущий лесопарк в аккуратный сад. Деревья и кустарник образовывали несколько тропинок, что сразу же создает небольшую трудность. Которая из них мне нужна, или они ведут в одно и то же место? Хотя куда больше лично меня напрягали маленькие огоньки, висящие в воздухе примерное на уровне груди. Внешне они похожи на пламя свечи, но были зеленоватого цвета.       — Слушай, Тонкс, развей мои сомнения, это те самые блуждающие огни? Они же блуждающие огоньки или свечи покойников. Души невинно убиенных и умерших в детстве. По легенде они являются тем, кто должен вскоре умереть. — Спросил я флегматично. Чисто логически, сомнительно, что авроры допустили бы что-то настолько опасное рядом с лагерями болельщиков, но волшебники очень неохотно поддавались логике, и я бы не удивился, если бы легенды все же не врали.       — П-ф-ф… — Нимфадора прыснула и захихикала, демонстративно утирая несуществующую слезу под глазом. — Ох, Гарри, такой большой, а в сказки веришь, тем более в магловские. Откуда им знать наверняка? Они же в магии не разбираются.       — И что это тогда? — Я не стал уточнять, что многие волшебники бывают куда суевернее маглов и верят подчас в куда большие небылицы, чем можно встретить в фольклоре обычных людей. Чего только стоит вся эта история с Генриеттой, которая в полтора года победила самого могущественного мага столетия.       — Просто колдовской огонек, еще друиды такое практиковали. — Вместо метаморфа ответила мне мама. — У этого заклинания есть много модификаций. Например, Генриетта рассказывала, что Гермиона умеет создавать голубоватый огонь, который можно положить в стеклянную банку и греться об него, или развести прямо на полу и приготовить какое-нибудь зелье.       — Вот как, не знал. — Этого заклинания не было в школьном курсе Хогвартса, хотя и не удивительно, что Гермионна его знает, вся школа в курсе, что она в течение двухмесячных каникул буквально выучивает учебники на год, и весь оставшийся год с той же скоростью поглощает дополнительную литературу.       Быть может она так же, как и я предрасположена к магии мысли, ведь доктор Мур рассказывала, что можно как работать с собственным разумом, так и с чужим. Я имею талант в обоих направления, что закрывает мне некоторые области, доступные узким специалистам. С врожденной феноменальной памятью она может быть очень талантлива в работе с собственным разумом. Хотя не стоит забывать, что это может быть просто хорошая память. Такое бывает, причем не только как врожденная особенность, способность к запоминанию и воспроизведению в себе можно и просто натренировать, что знали даже древние.       — Кстати, это заклинание частенько используется в зельеварении или кухне, — из размышлений меня вывела фраза Нимфадоры. Она очень характерно тараторила, это с ней случалось каждый раз, когда она пыталась перевести тему, что находила неловкой. — В классе профессора Снейп под котлами разведен именно такой огонь. Если хочешь я могу научить тебя некоторым модификациям.       Обернувшись к ним, я наблюдал ставшую уже привычной картину, матери было неловко и неприятно от неосторожно произнесенных слов. Гадать в чем дело не было необходимости, она явно приняла моё замечание о не самом близком знакомстве с кругом общения Генриетты на свой счет. Что, кстати, очень показательно, похоже моё предположение о том, что наше общение с сестрой ограничивали осознано и как минимум с молчаливого согласия родителей оказалось верным.       — Да, — я медленно киваю, по их бегающим глазам понимая, что пауза затягивается. — Это было бы очень интересно.       — Хорошо, — Нимфадора чуть оживилась, всем видом показала, что готова продолжить наш путь. — Так… какая из этих тропинок наша?       Я только плечами пожал и пошел по ближайшей к тому месту, где меня проводил через лес лепрекон. Такое количество входов, скорее всего служит какой-нибудь цели, но эта цель может быть самой тривиальной, а то и откровенно глупой. Магия вообще плохо влияет на некоторые части мозговой деятельности, на чувство юмора, например. Право слово, за те вещи, которые волшебники и волшебные народы называют шутками, нормальные люди просто отстреливали бы шутников как бешеных собак.       Поляна, где собирались фейри, теперь больше напоминала пещеру, ну или это был закос под большой зал, как в Хогвартсе. Кроны деревьев вытягивались, склонялись друг к другу и переплетались ветвями, образуя что-то наподобие высокой крыши. Правда все сходство с нормальным, человеческим, помещением разбивает земляной «пол» усыпанный цветами, да и солидные щели в древесных «стенах» даже отдаленно не напоминали окна.       Последние ассоциации хоть с чем-то человеческим разбивался о манеры фейри. Вместо смеха можно было услышать откровенный гогот, смешанный то с рычанием, то с визгами, а один раз вообще послышалось петушиное пение. Фейри не ели, а просто жрали, как свиньи, с головой ныряя в объемные тарелки, отпивая прямо из кувшинов и руками хватая пищу. Мой взгляд зацепился за знакомого лепрекона, что на спор буквально проглатывал, не жуя, одну буханку хлеба за другой, кулаком забивая их себе в глотку.       — Просто… волшебно, — стараюсь говорить, как можно спокойнее, меж тем мысленно отмечая, что для полного завершения образа, какого-то демонического шабаша не хватает сеновала прямо посреди зала, где можно было бы весело и задорно придаться греху похоти.       — М-да? — Нимфадора с сомнением покосилась на меня, похоже приняв мою фразу за похвалу. Ведьма, что с неё взять?       — Да, более чем. Постарайтесь не терять друг друга из вида, — начал я раздавать инструкции, но был перебит знакомым голосом.       — Очень правильная предосторожность, мистер Эванс, но было бы намного лучше, если бы вы вообще воздержались от похода сюда.       — Профессор Снейп, — я изобразил легкий поклон, как было принято приветствовать профессоров в стенах волшебной школы Великобритании. — Рад снова видеть вас здесь.       — Как всегда, любите играть словами, мистер Эванс, — в своей обычной манере плюнула ядом профессор зельеварения. — Здравствуй, Лили, добрый вечер, мисс Тонкс.       — Здравствуй, Селена, — мама грустно улыбнулась якобы старой подруге, которая ей еще и жизнь когда-то спасла.       — Добрый вечер, профессор Снейп, — Нимфадора приветствовала декана Слизерина так же, как и я, по заведенной в Хогвартсе традиции, в её случае, девушка должна исполнить некую вариацию книксена, одну ногу за другую и слегка согнуть колени, опустив не голову, а взгляд. Кстати, при наличии застегнутой мантии в пол, это выглядит достаточно красиво, почти как в бальном платье, а вот если мантия нараспашку и под ней что-то вроде обычной школьной формы, с юбкой до колен, то такой раскоряк выглядит скорее нелепо, чем изящно.       — Вы подошли к нам исключительно поздороваться, или потому, что «держаться вместе» является правильной предосторожностью? — я всем своим видом излучал позитив и приветливость, так как действительно был рад её встретить. Пусть Снейп та еще мегера, любящая вступать в открытую конфронтацию с учениками, что ничем не могут ей ответить, но нельзя также забывать, она опытный маг, искусный в темной, то есть боевой, магии. Случись что, и мы за её спиной будем как за каменной стеной. Это стоит того, чтобы некоторое время терпеть отвратительный характер.       — Не старайтесь выглядеть глупее, чем вы есть на самом деле, мистер Эванс, — на меня посмотрели, как на таракана. — Если я считаю ваши слова разумными, значит я придерживаюсь того же мнения.       — Прекрасно, меня интересует Агуане, хозяйка вечера, — я сразу же перехожу на деловой лад.       — Меня интересуют вейлы, и прежде чем вы совершите самоубийство о демона ручьев, я предлагаю навестить группу поддержки болгарской сборной, — Снейп цыкнула, похоже приложив некоторые усилия, чтобы не наградить меня эпитетом вроде «идиот» или чего-то в таком роде. Вот что делает магия родительского присутствия, мне уже почти хочется, чтобы мама сопровождала меня в Хогвартсе, хотя бы на уроки зельеварения.       — Разве по правилам нам не нужно сначала подойти к хозяйке вечера? — Я специально выгнул бровь в типичной Снейповской манере, профессор всегда очень забавно реагировала на подобные жесты.       — Это не светский раут, а праздник. Если хотите блеснуть знаниями предмета, мистер Эванс, потрудитесь для начала с предметом ознакомиться.       — Я уже работаю над этим, — заверяю своего вредного профессора, и как только она умудрилась подружиться с мамой? Скорее всего со временем просто изменился характер, правда непонятно у кого именно, то ли мама над собой выросла, то ли Снейп сильно оскотинилась со школьных времен. Но это не так уж важно, главное, что наше небольшое войско умеренного здравомыслия расширилось, что не может не радовать в окружении всей этой вакханалии волшебного безумия.       Пока профессор Снейп искала своих вейл, я пытался прикинуть классификацию этих существ по стандартам английского волшебства. Выходило так себе, этот народ был настолько незначителен, и в основной своей массе обитал так далеко от английских волшебников, что какой-то необходимости включать их в образовательную программу Хогвартса посчитали излишним. Смешно сказать, но про китайскую нечисть нам рассказывали больше, чем о волшебных народах восточной Европы.       Я, конечно, понимаю, две опиумные войны отгремели всего полтора века назад и пусть Британия имела подавляющее морское превосходство, благодаря которому обеспечивала себе экономические рычаги влияния на Китай, но все это имеет отношение только к немагический Британии и точно такому же Китаю. Противостояние же магической традиции даже не думало утихать. Откровенная магическая война длилась почти век, и закончилась только после начала другой войны, куда более глобальной, англичане укатили воевать с Гриндевальдом, а к китайским Заклинателям Духа зашли в гости японские Заклинатели Духов. Чем закончилось то противостояние таких созвучных, но судя по некоторым заметкам столь разных школ, в наших учебниках не пишут, ограничиваясь самим фактом, идущей на востоке войны одновременно с войной против Гриндевальда.       Но вернемся к вейлам, кое-что о них я смог узнать только по обрывкам фраз доктора Мур. Постоянные разговоры обо всем на свете были важной частью её работы, и мы успели поговорить об очень многих вещах, от политики и классической литературы до бытовых вопросов и предпочтений в еде.       Примечательно, но о вейлах заговорили после очередного обсуждения именно литературных шедевров, конкретно Фауста Гёте. Самого Фауста, доктор Мур не читала, признавшись, что не жалует трагедии, но очень любит стихи Гёте, и особенно ей нравится Учение Орфистов. Как раз говоря об Орфее, а конкретно о его смерти, доктор упомянула интересный факт. Женщины убившие Орфея, Вакханки, они же Менады или Бассариды, почитательницы и спутницы бога Диониса, на самом деле были вейлами.       Этот волшебный народец вообще много где успел засветиться в мировой истории и культуре. Правда маглы всегда как-нибудь переиначивали самоназвание этого народа. Даже в их родных местах, в восточной Европе, вейлы вошли в местный фольклор как вилы, прекрасные крылатые женщины, обитающие в горах. Доктор Мур, когда рассказывала об этом, так же поведала, как маглы для себя объяснили моду волшебников на мантии с подолом до земли, дескать у всех вил козлиные ноги, как у сатиров, вот они и прячут их под длиннополыми белыми платьями.       Забавно, конечно, но положа руку на сердце, с принятой в Британии системой классификацией фейри, я бы в эти байки поверил.       За этими размышлениями прошла попытка профессора Снейп получить несколько прядей волос Вейл, но ей отказали. Совершенно не удивительно, кстати, если вспомнить, мой разговор с Агуане и Лепреконом. Да и сама профессор буквально только что говорила, что «это пир, а не светский раут». Все присутствующие пришли на праздник, а не поторговаться. Нет, конечно, предложи она что-то по-настоящему ценное и я сильно сомневаюсь, что ей бы отказали, но сам предмет торга особой ценности не имел.       Одна из болгарских талисманов даже упомянула, что если профессору так уж нужны волосы Вейлы, то она может просто пойти в магазин ингредиентов и купить их. Кстати интересно, почему Снейп и правда так не сделала, а пришла меняться непосредственно с источником ингредиентов. Может там есть какие-то особые условия, которые не так уж часто соблюдают в лавках для широких потребителей? Нужно будет потом уточнить.       К счастью долго позориться в качестве просителей нашей компании не пришлось, и вскоре профессор Снейп все же отвалила от «крылатых дев» и мы все же направились к Агуане. После столь долгого ожидания, я даже испытывал некоторое волнение. Все же мне очень интересно, что же означают все те намеки, что она мне давала.       — Ты пришел, волчонок, — вместо приветствия Демон Текучей Воды решила констатировать очевидное.       — Ты задала мне несколько интересных загадок, — я пожал плечами, передавая ей корзинку со сладостями. — Но прежде чем мы перейдем к ним, позволь преподнести тебе подарок, мой провожатый в прошлый раз обмолвился, что ты пришла сюда попробовать человеческой еды.       — Достойный дар, — она улыбнулась, взяв корзину в свои руки, но в отличие от прочих не стала набрасываться на еду, а лишь с интересом посмотрела на меня. — И что же ты хочешь в ответ за свой дар?       — Фейри дарят друг другу подарки только в надежде на ответный дар? — Я хотел вопросительно выгнуть бровь, но чуть скривился почувствовав сзади пинок по голени, сопровождаемый тихими ругательствами и пожеланиями думать, что говорю. — Это просто подарок, у людей принято приходя в гости приносить с собой какой-нибудь малый дар: пищу, алкоголь, сладости.       — Правда? — Агуане очень правдоподобно удивилась. — Обычно люди пытаются выторговать за каждый свой дар хоть что-нибудь. Особенно те из них, что приносят какую-нибудь мелочь.       — Глупость и жадность в принципе очень распространённая черта среди разумных, — я пожал плечами.       — Не всех, — она улыбнулась как-то очень уж мечтательно, как если бы вспоминала что-то забавное. Возможно я даже согласился бы с мимолетно возникшим предположением, если бы не её взгляд в упор на меня, глаза в глаза.       — Не буду спорить, — как-то не очень мне нравится этот её взгляд. — Но если уж мы заговорили о цене. По твоим обмолвкам про детей ночи и ночных же пастухов, я понял, что тебе что-то известно о проклятии оборотня, что ты хочешь за эти знания?       — Я могу попросить все, что захочу? — Её улыбка стала шире, обнажая зубы, и мне невольно вспомнилось, что тварюшка напротив меня не брезговала человеческим мясом.       — Конечно, проси, — я кивнул. — А уже после я решу, согласен ли я на такую цену или нет.       — А ты забавный, — Агуане рассмеялась, вновь приняв внешний вид невинной девушки. — Обычно люди либо бьют себя кулаком в грудь, соглашаясь на любую цену, либо же пугаются и отказываются от любой цены, еще до того, как я её назову.       Она опустила руку в принесенную мной корзинку и достав оттуда один из ореховых батончиков в меду, которые миссис Уизли делает сама. Откусывая лакомство, демон людоед походил на ребенка, получившего лучший подарок на рождество в своей жизни.       — Те знания, что у меня есть, цены не имеют, это просто знания, за ними не скрыто ни силы, ни тайны, — вновь заговорила она только после того, как закончила жевать угощение. Наверное, сам факт, что она приняла мой дар и попробовала его, что-то значит, но что именно я не имею ни малейшего понятия. — Все достаточно просто, дети ночи и ночные пастухи, это одно и то же в своей сути, но не в деталях.       — Разные виды оборотней? — В голове всплыло сразу несколько предположений, чтобы это могло быть.       — Скорее уж оборотни один из, как ты сказал, «видов», Бугул-Ноз, — сказав это, Агуане не сдержалась и потянулась за еще одним батончиком.       — Впервые слышу о таких существах, — пока она жует, я решаю не прерывать разговор, а то кто её знает, может если с ней не говорить, то она не остановится, пока не съест все, что ей принесли.       — Это не удивительно, по людским меркам Бугул-Ноз исчезли уже очень давно, даже в ваши легенды они вошли в виде одиноких представителей, «последних в своём роде», — почавкала в ответ Агуане, не отрываясь от процесса пережёвывания орехов. Я, конечно, ел за одним столом с Роном Уизли и Дадли Дурслем, меня уже ничем не удивить, но боже ты мой, как же сюрреалистично выглядит такое поведение от существа с внешностью прекрасной дамы.       — И в чем отличие от современных оборотней? — Для себя я решил, что зловредный демон просто издевается и потому на её выходки просто не нужно обращать внимание.       — Ночные Пастухи всегда остаются при своём уме, даже под полной луной, — с улыбкой заметило это… существо.       — И в чем подвох? — Голос я удержал, но непроизвольно напрягся, можно сказать, что провокация удалась.       — Бугул-Ноз — это человек с головой волка, ужасный настолько, что люди теряли сознание встретившись с ним. — Агуане улыбнулась.       — То есть ценой рассудка станет внешность. Не могу сказать, что готов на подобный обмен, но думаю многие со мной не согласятся, — я некоторое время размышлял над её словами, наблюдая как демоница поглощает сладости. — И как же оборотню стать Бугул-Ноз?       — Гарри, — мама встревоженно потянула меня за рукав рубашки. — Неужели ты собираешься уродовать себя?       — Нет, и я только что это говорил, но я думаю, что в мире будет полно тех, кто будет готов на подобный обмен. — Мысленно я задавался вопросом, чем она вообще меня слушает, но похоже нерастраченный материнский инстинкт совсем застилает ей разум.       — Может быть, а может быть и нет, — вставляет свои две лепты Агуане.       — Так как же оборотню измениться? — Так и не дождавшись ответа на свой вопрос, я решил его повторить. В конце концов, она же не отказалась отвечать, а значит можно и попытаться настоять на своём, будучи готовым в любой момент сдать назад, конечно же.       — Все просто, нужно отказаться от своей человечности, — непосредственно отвечает демоница, но заметив моё вопросительное выражение лица, решает «пояснить». — Как человек внутри волка может чувствовать, так и волк внутри человека не спит. Волку неудобно и когда приходит его время, он мстит человеку. Откажись от человеческого и волк примет тебя.       — Скажу честно, я бы предпочел отказаться от «волка» и тогда никто не будет мешать моему «человеку», — я спародировал её манеру речи, так и не удержав в себе сарказм от подобного предложения. — Но просто в порядке самообразования, как человек может отказаться от человеческого в себе?       — Пойдем, — Агуане махнула рукой в направлении столов и первая пошла туда, не переставая на ходу жевать, разве что переключилась с батончиков на ириски. Подойдя к столу, она взяла два бокала и подозвала к себе фей. — Ко мне, дети цветов, мы жаждем вина фей.       — Вино фей, — тут же радостно подхватили маленькие монстрики, и эти слова были подхвачены прочими гостями бала. Что-то это значило, что-то особенное для фейри.       — Людская еда бывает очень вкусной, особенно в последние лет двести вы далеко шагнули в этом плане, но кое-чего вашей еде не хватает, — пока Аугуане говорила, одна из фей подлетела к ней и буквально легла поперек раскрытой ладони. Резким движением, демон сжала пальцы в кулак, ломая маленькие кости и моментально убивая миниатюрную фейри. Её тело тут же распалось густым золотистым соком, стекающим в подставленный другими феями бокал. — В вашей еде не хватает магии, той самой дикой, могущественной магии, что всегда есть в еде фейри, например, в вине фей. Выпей его и навсегда перестанешь быть человеком, волчонок, став одним из нас.       — Знаешь, когда ты сказала, что нужно отказаться от человечности, я еще подумал, что придется убивать младенцев. Вот уж не думал, что попаду так близко к цели, — я проигнорировал фею, что прижалась к моей руке, пальцы у меня уже были сжаты в кулаки, и лишь внимательно смотрел на Агуане, слизывающей с ладони останки только что убитого существа.       — Дети цветов не умирают от такого, уже завтра она вновь проснется в бутоне какого-нибудь цветка здесь в лесу, или если подходящего дома для неё не найдется, то через недельку проснется на нашей земле, где поля всегда цветут. — она закончила «мыть руки» и взяла свой бокал. — Выпьем, Волчонок?       — Я уже говорил, что предпочту остаться человеком, и скорее откажусь от зверя, — Я покачал головой. — Могу я рассказать об этом остальным оборотням?       — Рассказывай, — Она сделала глоток вина фей, после чего вновь запустила руку в корзинку, за очередным лакомством. — Никто и никогда не делал секрета из особенностей нашей пищи, другой вопрос, поделятся ли с другими оборотнями другие фейри. Лично мне, лично ты симпатичен, но на этом всё.       — Всё, что сверх того, не моя проблема, — Я кивнул и развернулся на выход. — Спасибо, Хозяйка Ручьев.       — До встречи, волчонок, до встречи.       От её напутствия, я аж передернулся. Это прозвучало как угроза. Гарри Эванс и Фанон Всемогущий На всякий случай напоминаю, что это приложение к главе. Тут есть интересные мысли, но они не несут никакой сюжетной нагрузки. Это интересные факты из канона, разбор некоторых штампов из фанона и разнообразная дополнительная информация. Читать это не обязательно. Я вас предупреждал. Начнем с прозвучавших в главе кулинарных изысках, человеческих само собой, как готовить вино (из) фей говорилось в самой главе. У нас были ореховые батончики и ириски. Оба лакомства готовила Молли Уизли, батончики в шоколаде (аля спринт или степ) она прислала Гарри вместе со свитером на первом курсе, а мягкие ириски с орехами были вложены в пасхальные яйца, которые она прислала ребятам на четвертом курсе. Вообще Молли это этакая Мери Сью от мира кухни, в книгах очень часто упоминается её готовка, и два раза из трех это какой-нибудь десерт. Думаю их семья могла бы не слабо разбогатеть, если бы открыла семейную кондитерскую. Так же в этой главе прозвучали упоминания магических традиций Китая и Японии. Мы еще коснемся этих тем подробнее, так как я собираюсь сгонять ГГ в обе эти страны, но в целом есть один очень забавный момент. Во многих фиках встречается не стандартное волшебство, это может быть как колдовство других стран, так и, например, магия рун, о которой в каноне ни слова. Но при этом все почему-то забывают альтернативу созданную самой Роулинг — Колдовство. Помните как на первом курсе Квирелл пытался заколдовать метлу Гарри, а Снейп её расколдовывал, что они делали? Не доставая палочек они очень долго что-то бормотали, реально долго, Гермиона даже успела обежать пол стадиона, пока добралась до них и, сбив Квирелла с ног, подожгла мантию Снейпа тем самым колдовским огоньком. Примечательно также, что колдовство перестало работать как только был прерван зрительный контакт. Согласитесь, это не очень похоже на классическое волшебство, где нужна палочка, всего одно или два слова, а зрительный контакт не важен вообще. Ну и третьим моментом хотелось затронуть любимое многими авторами фиков высказывание: «волшебники застряли в средневековье». В такие моменты всегда хотелось спросить, где же в средневековье были паровозы, автобусы «Ночной Рыцарь» и современная сантехника? Хотя это конечно же будут придирки и не только внешним антуражем мы определяем эпоху, средневековье может быть и в постапокалипсисе с лазерными винтовками и роботами. Давайте же подумаем, что же такое средневековье и с какими его проявлениями некий Гарри Поттер обязательно бы столкнулся, если бы оно действительно царствовало в среде магов (разбирать вообще все признаки и особенности средневековья я не буду, хотя бы потому, что не знаю, да и это материал не для маленького приложения к главе, а на отдельную книгу). Перво наперво — это манеры. Не смотря на то, что в культурной среде образ рыцаря и принцессы представлен гипертрофированно возвышенно, но таким его стали рисовать только в эпоху Романтизма, это конец 18, первая половина 19 веков. То есть сравнительно недавно. В реальности же, для современного человека, это были натуральные дикари, первое с чем бы столкнулся наш Гарри еще в поезде, это повальное пренебрежение личной гигиеной, ведь в Европе гигиена получила развитие только в 18 веке, лет 300 спустя после эпохи ренессанса (оно же «возрождение», эта эпоха совпадает с поздним средневековьем по времени) и уже на закате эпохи просвещения. Второй шок случился бы на праздничном пиру. О пирах средневековья нам известно не так много, поэтому я упомяну широко известную «Маланьину Свадьбу». Свадьбу некой Маланьи Карповны случившейся в 1795 году, тоже между прочим конец 18 века. Свадьба продолжалась 3 дня, что было возможно благодаря специальным бревнам. Обожравшиеся гости катались на этих бревнах пузом, опорожняли желудок и садились дальше жрать. В фиках часто любят делать акцент на том, что Рон Уизли ведет себя за столом как свинья, будь у магов реальное средневековье, так себя вели бы все. Конкретно у меня, ГГ в шоке от поведения фейри на пиру, именно потому, что он цивилизованный человек, а они ведут себя так же, как было принято и тысячелетие назад. Второй важный элемент средневековья ждал бы нашего Гарри уже на следующий день. Количество приемов пищи в день. Мы как-то привыкли, что их должно быть около 3 в день, в Англии также есть перерыв на чай, так называемый ланч или пятичасовой чай, дополнительный прием пищи между обедом и ужином. Знаете как этот ланч вообще вошел в привычку? Во времена королевы Виктории (коронована в 1837 году) в Англии были приняты только два приема пищи в день, завтрак и ужин. И со временем ужин отодвигался на все более и более позднее время. В какой-то момент одна из фрейлин Виктории подумала, что ей слишком хочется есть в середине дня и повелела приносить ей в комнату чай и выпечку для перекуса. Позднее на эти чаепития она стала приглашать других придворных и «чай в пять часов» вошел даже в расписание самой королевы, как время для встреч с друзьями и гостями (Кстати, сейчас это тоже чуть ли не единственный способ попасть на аудиенцию к королеве Англии, получить приглашение на совместный ланч). Это 19 век, далеко не средневековье, а ведь в средние века мог быть и вовсе один прием пищи в день. Третий необычный момент будет уже непосредственно за столом. Если в первый раз наш Гарри не обратил внимание, что же лежит на столах, пораженный манерами окружающих, то теперь он оценит кухню волшебников сполна. Боже, какая же это кислятина! Кухня средневековья очень скупа на разнообразия вкусов. Можно добыть сладость из меда, но куда чаще блюда заправляют уксусом или специальным «соусом из зелени», и речь идет не о какой-то там траве, а о не дозрелых, еще зеленых фруктах или ягодах. Это очень кисло, хотя некоторые и говорят, что полезно. Недостаток разнообразия во вкусе компенсируется количеством, пожалуйте 4 перемены блюд в обычный день, 6 в праздничный и 12 в особо торжественном случая. И никаких вам первых, вторых и третьих блюд, все это придумки маглов, в средние века вам могли сначала подать сладкие яблоки в меду, затем рыбу, после пирожки с капустой и под конец копчёные окорока, необычная последовательность блюд, главная фишка средневековых застолий. Объевшись до отвала, наш Гарри получит маленькую коробочку с драже, сваренные в меду специи, призванные помочь пищеварению. Это могут быть орехи или сушенные ягоды, действительно вкусно, а могут быть и самые настоящие специи, например душистый перец или зерна тмина, страшная мерзость, но тут как повезет. (Скорее всего именно из такого средневекового лекарства для пищеварения и родилась идея всевкусных драже) Но не это самое страшное. Ведь однажды наш Гарри нальёт себе вместо тыквенного сока самого настоящего вина. Удивительно, но для средневековья нет ничего странного, чтобы поить детей алкоголем. Например, отучая детей от груди немецкие женщины варили им легкое пиво. А когда после осады города Буды венгры взяли караван отступающих турок с кофе, популярность новый напиток получил, цитата летописи: «так как мужчинам не хватало вина, а женщинам и детям пива». Что говорить, если во французских школах детям обязательно давали по чарке вина на обед вплоть до 1956 года. И средневековые волшебники не видят вообще ничего зазорного в том, чтобы налить своим детям пару чарок после долгого учебного дня. Конечно, в книгах упоминается, что сливочное пиво имеет некий градус (откуда он там взялся и что это вообще такое мы разберем как-нибудь позже), но во-первых, градус небольшой, а во-вторых, сливочное пиво ребята покупали в пабе, на столах в Хогвартсе оно не появлялось. Так что, на мой взгляд, волшебное общество канона ну никак не тянет на средневековье, хотя я бы почитал фик, где их бы на этот уровень опустили, вышел бы забавный стеб.