Domestic Bliss

Барни - персонаж сериала «Барни и Друзья». Это плюшевый тираннозавр, наделенный человеческими качествами, который своими действиями учит детей вести себя в окружающей среде. Марта Стюарт — американская бизнесвумен, телеведущая и писательница, получившая известность и состояние благодаря советам по домоводству. «Нахуй тебя и лошадь, на которой ты прискакал…» - фраза, адресованная человеку в ответ на его глупые замечания.

***

Микки был в раю. Ну, скорее всего, где-то поблизости с ним, потому как он сомневался, что в настоящем Раю был допустим тот тип разговорчиков, который они использовали, и деятельность, которой они с Йеном занимались в данный момент. Микки лежал лицом вниз, в то время как рыжий навалился на него сверху всем своим весом, ничуть не щадя и заставляя его глубоко вздыхать, пока сам плавно двигал бедрами, толкаясь глубже и слегка покусывая шею любовника под ним. Потребовалось некоторое время, но Микки начал на самом деле ценить медленный чувственный ритм, к которому Йен всегда испытывал особую симпатию. Он никогда не думал, что ему захочется чего-то другого, помимо быстрого и яростного темпа, который он всегда предпочитал, но вот, ему уже почти тридцать. Вполне возможно, что возраст и Йен наконец-то немного смягчили его. Внезапно брюнет издал протяжный стон, когда Йен резко дернулся бедрами вперед, продолжая выдыхать скабрезности ему на ухо. — Скажи мне, как сильно ты любишь мой член. Йен всегда был болтлив, так что это оставалось делом времени, прежде чем его болтливость доберется до их спальни. Рыжий развил в себе беззастенчивую любовь к грязным разговорам и почти не нуждался в поощрении со стороны Микки, что было хорошо, если учесть тот факт, что его бойфренд обычно находился по ту сторону реальности во время секса. — Скажи мне, как сильно ты его любишь, Микки.… — Я любил бы его еще больше, если бы ты, блядь, поторопился, — проворчал Микки, толкнувшись задом навстречу своему партнеру, более чем готовый к их привычному карающему темпу. В ответ Йен принялся вбиваться в него чуть быстрее, посылая ударные разряды сквозь тела обоих, пока целенаправленно не замедлился снова. — Выражайся правильней, и, возможно, ты получишь то, что хочешь гораздо быстрее. — Пошел ты со своим ебаным членом, — прошипел брюнет, когда пальцы любовника запутались в его волосах, отрывая темную макушку от подушки. И все же, несмотря на свой грязный рот, он был вознагражден тем, что Йен ускорил фрикции. Толкаясь в тугое отверстие сильнее и быстрее, рыжий протиснул руку между мокрым от пота телом Микки и кроватью, и принялся грубо надрачивать ему, трепеща от судорожных вздохов и криков, которые вырывал из своего парня. — Ты обожаешь мой член, Микки, — выдохнул Йен, прежде чем укусить, а затем лизнуть влажную, соленую плоть шеи брюнета. — Черт возьми, да, — смягчился Микки, когда толчки рыжего засранца подтолкнули их еще ближе к краю кровати. — Я знаю, что это так, и собираюсь порвать тебя им. Буду обращаться с тобой, как с чертовой спермошлю… — Дядя Микки? Тихий, сонный голосок резко остановил толчки и стоны. Оба парня застыли на несколько секунд, прежде чем медленно поднять глаза и увидеть в дверях своей спальни шестилетнюю Эмму, сжимающую плюшевого мишку, которого ей подарили дяди, и устало потирающую глаза. Микки был первым, кто немного пришел в себя. — А, привет, лягушонок. Эм, что случилось? — Я хочу пить… Йен, в свою очередь, оставался буквально застывшим на месте, предполагая, что если он будет полностью неподвижным, возможно, Эмма не заметит шестифутового рыжего, накинутого на ее биологического дядю, как настоящее пальто. Но он ошибся. — Вы деретесь? — Хм, знаешь что? — голос Микки прозвучал немного выше, чем ему бы хотелось. — Почему бы тебе не пойти на кухню, а я приду и дам тебе чего-нибудь попить, хорошо? — Эмма кивнула и покинула комнату, оставив парней драматически выдыхать воздух из легких после ее ухода. — Слезь с меня, педик, — брюнет грубо толкнул плечом Йена, который вышел из него, выбивая стон разочарования из обоих, после чего перекатился на спину и принялся злобно пялиться на своего любовника, мечущегося туда-сюда в поисках одежды и нижнего белья. — Ты забыл запереть блядскую дверь?! Микки закусил губу и виновато отвернулся. Как правило, они не запирали ее на ключ, но в пылу страсти он забыл о своих обязанностях. — Разве Барни не должен учить этих детей стучаться? — прошипел брюнет. Именно в такие времена оба сожалели, что сняли квартиру с двумя спальнями. Они наконец-то стали достаточно финансово обеспеченными, чтобы переехать из старой однокомнатной квартиры в здании, где все ненавидели их за тот шум, который они создавали и, конечно же, их идиотские семьи, не теряя времени, принялись максимально использовать дополнительное пространство, а Мэнди и вовсе превратила их в бесплатный детский сад. Микки и Йен выросли с пятьюдесятью братьями и сестрами, из-за чего могли в итоге пойти только по одному из двух путей. Первый — им нужно было всегда жить в доме, полном людей, или второй — они отчаянно нуждались в месте, которое было бы только их собственным. Оказалось, что они оба предпочли второй вариант: то, что он включал в себя возможность трахаться на каждой поверхности в доме, не боясь упреков, было просто вишенкой на торте. — Ты думаешь, мы ее травмировали? — нервничая, поинтересовался Микки, натягивая футболку. — Она застала нас трахающимися, а не только что вернулась с войны во Вьетнаме, Мик, — Йен закатил глаза и, наконец, встал, чтобы тоже поискать какую-нибудь одежду, после чего оба направились на кухню, где их терпеливо ждала Эмма, сидя за столом. — Ты хочешь пить? — брюнет слегка улыбнулся, когда девочка нетерпеливо кивнула. — Хочешь теплого молока? — еще один кивок, и он отправился разогревать что-то на плите. — Ты мог бы просто воспользоваться микроволновкой, Марта Стюарт, — поддразнил его Йен, усаживаясь за стол рядом с Эммой. — Нахуй тебя и лошадь, на которой ты прискакал… — Не говори плохих слов, дядя Микки! — Да, плохой дядя! — присоединился к племяннице Йен, в ответ, на что Микки поднял руки в знак согласия, а затем быстро показал средний палец рыжему, когда Эмма переключила свое внимание на плюшевого медведя. Пока они ждали, чтобы молоко согрелось на слабом огне, оба парня невольно смотрели друг на друга. Как правило, Йен становился очень дерганным, если не получал нужной разрядки, и Микки оставалось лишь ухмыляться, видя его дискомфорт. Эмма, будучи шестилетней девочкой и совершенно не разбирающейся в таких вещах, естественно, неверно истолковала разгоряченные взгляды и растущее напряжение. — Вам действительно не стоит драться, — с тревогой упрекнула она его. В последнее время у Мэнди были неприятности с мужчинами, да и вообще вся ее жизнь была беспорядком, а Микки и Йен являлись единственными непоколебимыми отцовскими фигурами в жизни малышки. Ссоры приводили к разрывам, а разрывы приводили к тому, что люди исчезали и их больше никогда не видели. Маленькая девочка очень хотела, чтобы этого не случилось в данной ситуации. — Мама сказала, что всегда нужно говорить только нежные слова и никогда не пускать в ход кулаки. Брови Микки выгнулись так высоко, что едва не врезались в линию его волос. Боже, ничто не могло превратить человека в лицемера быстрее, чем родительство. — Теперь все в порядке, солнышко, не волнуйся, — успокоил ее брюнет. Когда она продолжила все еще неуверенно смотреть на них, он отдал ей теплое молоко и подошел к Йену, чтобы запечатлеть легкий поцелуй на его губах в качестве ободряющего доказательства. Рыжий как всегда быстро сократил расстояние и углубил поцелуй, прежде чем Микки смог отстраниться, а когда он попытался просунуть руку под футболку своего парня, тот сильно ущипнул его за бицепс, предупреждая держать себя в руках. Как можно забыть, что рядом с тобой сидит маленький ребенок? Успокоившись, девочка допила молоко и выглядела более проснувшейся, чем когда-либо. — Ты можешь почитать мне сказку? Йен не испытывал никаких угрызений совести по поводу желания убить этого ребенка, в то время как Микки выглядел пойманным в ловушку, посылая рыжему извиняющийся взгляд, прежде чем кивнуть Эмме. Тихо вздохнув, Йен встал и поцеловал девочку в лоб. — Ну, вы, ребята, занимайтесь своими делами, а я пойду, займусь собственной проблемой. — Нет, неееет, — предупредил его Микки. — Ты не будешь решать эту проблему. Когда я закончу, я сам ее решу. — А это не займет много времени? — Йен склонил голову в сторону Эммы. — Это займет столько времени, сколько потребуется, — процедил Микки сквозь зубы. — Но лучше, чтобы проблема осталась, когда я вернусь, — брюнет приподнял бровь, наблюдая, как Йен фыркнул, закатил глаза и направился в их спальню, снимая по пути футболку. — Я серьезно, рыжий лобок! — Микки оторвал взгляд от двери спальни и улыбнулся своей совершенно сбитой с толку племяннице. — Сказка на ночь, так? Ну, пойдем.

***

Наблюдая, как Эмма колеблется над тремя предложенными ей книгами, Микки неспешно размышлял об убийстве невинной маленькой девочки. На протяжении шести часов или даже меньше Эмма вертела своим дядей как хотела. Как она могла этого не делать? Она была точной копией Мэнди, только без яда и стальных яиц. Однако по истечении семи часов восторг от его маленькой племянницы начинал исчезать, и она превращалась в настоящую занозу в заднице. И это была совсем не та приятная боль, как например, когда твой парень медленно входит в тебя с минимальной подготовкой (Господи, Йену лучше бы там не дрочить), а как одна из наиболее отвратительной боли в заднице, подобная той, когда тебя из дробовика подстрелила пьяная шизанутая дамочка. Эмма, наконец, сунула ему в руки книгу («Спящая красавица», как уместно), и Микки приготовился быстро прочитать ее, но, конечно же, все пошло не так, к тому же она хотела, чтобы он «менял голоса». Как, блядь, он должен был сделать это? В этой сказке было два главных персонажа один из которых — девушка, находящаяся практически в коме в течение больше чем половины книги, а другой — красующийся придурок, пристающий к ней. Микки задался вопросом, действительно ли существуют какие-то затяжные негативные последствия, связанные с дозированием детям сиропа от кашля. Наконец она заснула, и Микки подождал несколько минут, прежде чем взять ее за руку и отпустить. Рука упала обратно на кровать с мягким стуком, а сама девочка даже не дернулась. Довольный тем, что Эмма вырубилась мертвецким сном, брюнет выбежал из комнаты. Он резко остановился перед дверью спальни, перевел дух и неторопливо вошел. Йен лежал в постели под простыней, явно голый, и ждал. — У нас все еще есть проблема, Галлагер? — спросил Микки, стягивая с себя одежду. — Ага, большая, — ухмыльнулся в ответ Йен. — И на этот раз убедись, что дверь заперта, придурок. Не хочу, чтобы она снова вошла и подумала, что я тебя убиваю, — брюнет дважды проверил дверь и отправился решать проблему своего парня. Он не хотел упустить рай во второй раз.