Трус не играет в хоккей

Коммунизма Баки почти не удивился, когда увидел на летном поле тонкую фигурку с белыми волосами. В теории он знал, что у Ассы белые волосы, как… Как были у Полины. Но видел в первый раз. Москва 80-го встречала солнцем, легким ветром и хитрой улыбкой Ассы Леденёвой. −Давно не виделись. – вместо приветствия сказала она, склонив голову к плечу. Баки хмыкнул и потянулся потрогать волосы. Асса скорчила рожицу и послушно тряхнула головой. Из-за цвета волосы казались мертвыми. На деле они были скользкими мягкими и очень приятными. От Ассы пахло знакомыми духами и немного ванилью. −В этот раз никто не будет ронять люстру? −В этот раз КГБ не будет совать жучки в номер к честным сотрудникам ЦРУ. Асса боднула его головой в плечо и, наконец, обняла. Баки обхватил ее за талию, поднял и покружил. −Я скучал. – прошептал он в белую макушку. −Я тоже. Американская делегация с подозрением таращилась Баки в спину, но никто ничего не говорил. Никто еще не привык к мысли, что договор о дружбе и сокращении ядерного вооружения между ОВД и НАТО подписан и даже выполняется. −Сейчас сдадим твоих подопечных моим товарищам и пойдем гулять. – шепнула на ухо Асса, отстранилась и напустила на себя холодно-безразличный вид. Через поле к ней уже шли две женщины – блондинка и рыжая.

***

−Ёрш твою мать… − выдал по-русски Баки, задирая голову и почти чувствуя, как холодеет в груди. −Да, монументально. – согласилась Асса, бросив вверх один небрежный взгляд. На набережной Москвы-реки возвышалось исполинское сооружение. Многоярусное, как торт, с колоннами и фронтоном, увенчанное теряющейся в облаках статуей. Баки даже приглядываться не стал. И так понятно, что это Ленин смотрит на столицу СССР с недосягаемой высоты. −Почему я в прошлый раз этого не видел? −Мы в другую сторону бегали. Ассу эта Вавилонская башня явно интересовала мало. Леденёва подошла к автомату, бросила в него пригоршню монеток и получила целый стакан газировки с сиропом. Отхлебнула, улыбнулась и сказала: −Когда-то давно здесь стоял большой храм. В 30-е годы его взорвали. А после войны построили новый храм. Коммунизма. Это Дворец Советов. Баки покачал головой, с трудом отвел взгляд от этого дворца и тоже заинтересовался автоматом. −Если делать, так с размахом. Это точно про вас. Асса хитро улыбнулась и поправила съехавшую с плеча лямку сумки. В сумке мирно лежала папка с разведданными, которыми любезно согласились поделиться в ЦРУ. Жить Гидре оставалось недолго.

***

Под вечер Баки неожиданно обнаружил себя в горах. Позади возвышался Московский университет, а впереди расстилался сплошной зеленый ковер, из которого выглядывала крыша стадиона. Асса уселась на перила смотровой площадки и свесила ноги. Баки встал позади, позволяя Леденёвой опереться спиной о свою грудь. −Я тебе главного не сказала. – проговорила Асса, потираясь затылком. – Я теперь Председатель КГБ. Баки усмехнулся и прижался щекой к ее волосам. −Вот это я понимаю карьера. А я всего-то стал полковником. −Переходи к нам. Мы тебе карьеру устроим. От их смеха шарахнулась какая-то парочка. Баки, отсмеявшись, обнял Ассу за талию, положил подбородок ей на плечо и проговорил на ухо: −Да черт с ней, с карьерой. Я не хочу тебя отпускать. Асса чуть повернула голову. Губы Баки скользнули по ее теплой мягкой щеке. −Мы так и так будем работать вместе. Шеф Картер согласилась с моим предложением. −Надеюсь, вы с Пегги не встречались лицом к лицу. Иначе точно бы ядерную войну начали. −Вообще-то встречались. – Асса захихикала, как девчонка. – Но генерал Роджерс очень ловко все урегулировал. −Стив может. – без удивления сказал Баки, гадая, почему старший друг ничего не сказал ему. – Так, когда приступать? −Прямо завтра. – пропела Асса. – С открытием олимпиады. На Москву опускалась теплая летняя ночь. Баки обнимал Ассу и отрешенно думал одну мысль. Вдруг, Советы не так уж неправы со своим мировым коммунизмом? О, он не против жить в едином бесполюсном мире. Особенно, если в нем есть Асса Леденёва.

***

Капитализма −Протестую. – возмутилась Асса. – Я, как председатель Комитета госбезопасности… −Нет больше Комитета госбезопасности. – отрезал Ельцин и махнул на нее рукой, как на надоевшую муху. – Я сказал выполнять, значит, выполняй. Протестует она, глядите-ка на нее. Скажи спасибо, идиотка, что тебя вместе с бумажками не отдаю. −Спасибо. – ядом в голосе Ассы можно было перетравить всех крыс в Москве. Она развернулась на пятках тяжелых, не форменных, ботинок и ушла, хлопнув напоследок дверью. Бегом пересекла кремлевский двор, Красную площадь и припустила по Никольской, пугая прохожих. На Лубянскую площадь вылетела вихрем. Там уже несколько месяцев, как не было Феликса Эдмундовича. Сдернули с постамента, как императора в 17-м году, и куда-то увезли. Дежурный при виде Ассы подскочил и вытянулся в струнку. Леденёва, не глядя, рявкнула: −Начальников управлений ко мне в кабинет. Срочно! В кабинете все пока было по-старому. Портреты Ленина и Дзержинского над массивным темным столом, вымпелы по стенам и тяжелый сейф, больше похожий на старинный несгораемый шкаф. Молодняк шептался, что именно в нем Железный Феликс прятался от гранаты.* Начальники подтягивались робко. Очевидно, дежурный предупредил, что хозяйка не в духе. Асса мрачно оглядела рассевшихся за столом старожилов, взглянула на основателя ВЧК и проговорила: −Я собрала вас, товарищи, с тем, чтобы сообщить вам пренеприятное известие. – помолчала, кусая губы, и добавила. – Нас продали. Начальник Второго Главного** Арсеньев заинтересованно поднял седую голову и нехорошо, по-волчьи, сощурился. У него на предательство всегда был нюх. −Президент приказал к послезавтрашнему дню упаковать все архивы, всю текущую документацию и передать ее в ЦРУ. В кабинете словно ядерная бомба взорвалась. Стало тихо-тихо. Чекисты пораженно переглядывались и переводили растерянные глаза на Ассу. Та встала из-за стола, подцепила большими пальцами шлевки брюк и заходила взад-вперед под портретами Ленина и Дзержинского. −Это же прямое предательство. – все-таки выдавил Арсеньев, сжимая побелевшие кулаки. Асса щелкнула языком и покивала: −Верно мыслите, Антон Аркадьевич. Прямое предательство собственной страны. У меня вопрос ко всем присутствующим. Скорее формальный. Кому вы служите? Мне, президенту или стране? −Стране! – воскликнул молодой и горячий Киридзе, ведавший Управлением «А».*** −Вам, пока вы служите стране. – дипломатично вмешался Григорьев из Седьмого Управления.**** Леденёва удовлетворенно кивнула и вернулась во главу стола. −В таком случае, Комитет госбезопасности, слушай мою команду. Привести в исполнение протокол «Исход». По комнате пробежал тяжелый вздох решившихся на трудное дело людей. Протокол не должен был претвориться в жизнь. Никогда. Он существовал просто как умозрительный вариант на случай совершенно невозможных обстоятельств. −Все текущие документы упаковать и подготовить к транспортировке. – глухо говорила Асса. – Я пришлю машины. Владлен Петрович. На ноги поднялся седой почтенный товарищ Девятаев, начальник Десятого отдела, ведавший архивами. −Секции с первой по двадцатую подготовить к транспортировке. Я их спрячу так, что никакая зараза не найдет. Остальные вынести во двор. В гараже попросите бензин, керосин, в общем, что дадут. Все понятно? −Понятно, Асса Иосифовна. – Владлен Петрович снял очки, протер их бархаткой и снова водрузил на горбатый нос. – Дайте только, если сможете, человек пятнадцать в помощь. Своими силами не справимся. Асса отрывисто кивнула. Мотнулась белая коса. −Никто не уйдет домой, пока не закончим. Выполнять. Она тяжело оперлась кулаками о стол и опустила голову, слушая торопливые удаляющиеся шаги. В кабинете остался только секретарь Федя Говоров. Он потоптался у сейфа и несмело спросил: −Асса Иосифовна, а если не поспеем? Асса медленно подняла голову и криво усмехнулась: −А если не поспеем, то разольем цистерну керосина, уроним окурок и скажем, что так и было. Говоров вздрогнул и побледнел. Асса усмехнулась еще страшнее и будто сама себе сказала: −Я никому не отдам наши секреты. Все здесь сожгу, но не отдам. У них под ногами земля будет гореть. И шагнула к телефону.

***

Грузовики шли вереницей, пугая москвичей. Страшный желтый дом на Лубянке стал похож на потревоженный улей. По коридорам сосредоточенно сновали чекисты, нагруженные ящиками с документами. Сменяли друг друга только выпить чаю и вздремнуть часок на неудобном стуле. Часть ящиков грузили на машины, часть выносили во двор и сбрасывали в яму, где до этого сжигали всякий мелкий мусор и старую документацию. Асса таскала ящики вместе со всеми. Ругалась по телефону с Красной Комнатой. И то и дело поглядывала на часы воспаленными глазами. Они успевали. −Вот и все. – тихо проговорил Арсеньев, глядя вслед последней отъезжающей машине. −Ни пяди родной земли. – хмыкнула Леденёва и ушла во двор. Из ямы валил дым от предыдущей партии. Поверх пепелища уже сбрасывали последние листочки бесценных данных. Асса приняла из рук Говорова канистру и плеснула вниз. Резко запахло керосином. Леденёва пошарила по карманам, нашла коробок спичек и покосилась на закурившего Арсеньева. −Угостите, Антон Аркадьич. Тот молча протянул ей пачку. Асса впервые в жизни затянулась сигаретой, глубоко вдыхая едкий горький дым. Который все равно не мог причинить ей вреда. Последний раз взглянула на облитые керосином бумаги и бросила еще тлеющий окурок. Огонек весело заплясал на донесениях и отчетах. Разгорелся в пионерский костер. Асса закурила вторую сигарету, выдохнула плотное облако дыма и прикрыла глаза. Костер вышел славный, высокий, аж до чернильного неба с серебристыми точечками звезд. Огонь бушует, ярится, рвется искорками ввысь. Огнем пылают щеки, протянутые к костру ладошки. Рядом смеется Полина и напевает звонким голоском: −Гори-гори ясно, Чтобы не погасло. Глянь на небо – Птички летят, Колокольчики звенят! −Гори-гори ясно. – шепчут побелевшие губы. – Чтобы не погасло. −Приехали, Асса Иосифовна. – глухо произносит над ухом Говоров.

***

Баки принюхался и наморщил нос. Лубянская площадь пахла гарью. Резкой знакомой гарью. Так пахнет сожженная бумага. На пороге их встретила хмурая затянутая в черное драповое пальто председатель. Ветерок трепал ее короткие белые волосы. Разносил запах гари. От нее самой пахло гарью. −Что у вас произошло? – без предисловий начал Стил. – Пожар? Асса Леденёва таким знакомым, привычным до боли, движением склонила беловолосую голову к правому плечу. −Да. Пожар. Какая жалость. У нее был звонкий насмешливый голос и совершенно пустые глаза. Баки вздрогнул, когда они остановились на нем. −Майор Барнс. – без выражения поприветствовала Асса. – Какая неожиданная и приятная встреча. За нашими секретами приехали? −Мне ваши секреты не нужны. – очень тихо, чтобы не слышали Стил и Вернер, проговорил Баки. Асса широко зубасто улыбнулась и отвернулась к дверям. −Ну идемте, раз приехали. Асса, в 72-м идеально говорившая на английском, сейчас коверкала его почти карикатурным русским акцентом. Баки ее бунтарство даже понимал. Она провела их совершенно пустыми мертвыми коридорами, открыла узенькую дверку и вывела во внутренний дворик. В глубокой яме что-то ядовито чадило. Баки усмехнулся. −Вы с ума сошли?! – завопил все понявший Вернер. – Вы соображаете, что вы натворили?! −Исполнила свой долг. – с достоинством кивнула Асса, вновь заговорившая без акцента. – Никто же не виноват, что у нас разное понимание этого долга. Вернер выхватил глок, но Баки поймал его за запястье и тихо проговорил: −Ничего нельзя сделать. Сделка никак не задокументирована. Вы даже в суд не подадите. Только журналисты засмеют. Асса убрала руки в глубокие карманы пальто, откинула назад беловолосую голову и рассмеялась. −Ты все правильно сделала. – сказал Баки по-чешски. Стил и Вернер вытаращились на него, будто у Барнса отросла вторая голова. По-русски эти двое худо-бедно понимали, но такие лингвистические упражнения им были чужды. Асса осеклась и прищурила уже чуть более живые карие глаза. −Ради твоего одобрения старалась. – проговорила она на том же языке. Баки улыбнулся уже по-настоящему. −Где в Москве подают нормальный кофе? Сходим? О жизни поговорим. Асса обвела глазами пустой пропахший дымом двор и фыркнула. −У меня только что умер любимый ребенок, а ты зовешь пить кофе. Кстати, у нас растворимый появился. Ты прав – редкостная гадость. Баки ужом скользнул ближе и подхватил Ассу под локоть. Почти не разжимая губ, шепнул на ухо: −Есть некоторые данные. Тебе понравится. Асса занавесилась волосами и улыбнулась уголком рта. −Они оживят моего ребенка? −Да. – уверенно кивнул Баки. – И он вырастет сильным и красивым. Прямо как ты. Пойдем? −Пойдем. – пожала плечами Асса, увлекая его за собой. – Вам здесь делать нечего, господа. Из всех архивов у нас остались только талоны на тушенку времен обороны Москвы. От Наполеона. Учивший в школе историю Баки не выдержал и расхохотался. С крыши сорвалась стая голубей и, громко хлопая крыльями, унеслась куда-то в пасмурное мокрое небо.