Трус не играет в хоккей

Приходить в себя было неприятно. Баки с трудом открыл глаза и заморгал от яркого света. Во рту раскинулась пустыня Сахара, язык распух, горло страшно драло. По мышцам то и дело пробегали короткие мелкие судороги. В ноги же будто свинца залили. Баки пошевелился и без удивления обнаружил себя прикованным к стенке. Хорошо хоть сидя, а не стоя. −Доброе утро, майор Барнс. – негромкий женский голос ввинтился в виски, заставляя застонать сквозь зубы. Баки все-таки собрал себя в кучу и сфокусировал взгляд. Подвал был все тот же. Только теперь горела тусклая лампочка под потолком, а прямо напротив стояла высокая женщина в длинном черном пальто и черной же шляпке. От нее одуряюще пахло тяжелыми духами. В носу засвербело, и Баки оглушительно чихнул, тут же поморщившись от головной боли. −Будьте здоровы, майор. – улыбнулась красными губами женщина. Она была какой-то неестественно бледной, на красивом точеном лице будто застыло выражение высокомерной насмешки. −И вам всех благ, мэм. – прохрипел Баки, исподволь дергая тяжелые кандалы. Не поддались ни они, ни стена. Спиной Баки ощущал металлический холод. Значит, стенка не земляная. Умно. Женщина явно заметила его потуги и усмехнулась. А потом изящным жестом сняла шляпу и тряхнула волосами. Совершенно белыми короткими волосами. −Я, конечно, не против познакомиться поближе, но, боюсь, наше знакомство выйдет слишком коротким. −Кто вы? – второй раз голос прозвучал уже отчетливее. Женщина отбросила с высокого бледного лба длинную челку. −Сейчас дождемся вторую гостью и поговорим предметно, мой дорогой Джимми. Баки на имечко скривился и хмыкнул: −Думаете, Асса придет? −Конечно, придет. – пожала острыми плечиками женщина. – Уж кто-кто, а она не может не придти. −Откуда вы ее знаете? – предпринял еще одну попытку Баки, пытаясь расшатать крепления. Не сработало. Женщина только усмехнулась уголком накрашенного рта, до безумия напомнив при этом саму Ассу. А крепление не поддалось. Женщина подошла ближе. Запах духов стал почти нестерпимым. Холодная рука с длинными острыми ногтями сцапала за подбородок, заставив поднять голову. −Не делайте глупостей, Сержант. – прошипела она, глядя огромными карими глазами с расширившимся черным зрачком. – И тогда, возможно, Иоганн примет вас к себе. −Да мне и так неплохо. – оскалился Баки, мотая головой и пытаясь вырваться из цепких пальцев. Женщина отпустила его сама. Отпрянула в сторону и склонила голову к плечу, прислушиваясь. Она явно слышала что-то, чего не слышал Баки. На красных губах расцвела почти нормальная улыбка. −А вот и она. Асса соткалась на пороге с пистолетом в руках и легко уклонилась от полетевшего в ее сторону дротика. Быстро оглядела всю композицию в лице прикованного к стене Баки и радостно улыбающейся женщины. Карие глаза округлились. −Полина? −Здравствуй, сестренка! – улыбка на кровавых губах стала еще шире.

***

−Я думала, ты умерла. – растерянно проговорила Асса. Макаров в ее руках дрогнул, но не опустился. Полина все с той же непривычной улыбкой покачала беловолосой головой. −Тебе так сказали, Ксанечка. Потому что для КГБ я и правда умерла. И молнией метнулась вперед. Макаров выпал из разжавшейся руки. Асса крутанулась, уходя с линии атаки, и достала Полину коротким ударом в бок. Та легко перехватила ее руку, заломила и попыталась подсечь ноги. Асса вывернулась из захвата, мимолетно уловив хруст собственных суставов, и локтем зафиксировала Полинину шею, роняя их обеих на пол. Полина, не долго думая, впилась зубами в руку прямо сквозь плащ, вырывая кусок плоти, а потом ударила затылком в лицо. Асса кое-как уклонилась, спасая нос. Но рука уже разжалась. Полина вырвалась и не глядя воткнула в грудь Ассе иглу. Леденёва рухнула на пол, ударяясь затылком. Полина поднялась на ноги, отряхивая белоснежные руки. −Поиграли и хватит, дорогая. Сейчас у меня несколько другие планы. −Чего ты хочешь, Поля? – через силу процедила Асса, пытаясь хотя бы пошевелить руками. Токсин подействовал быстро и качественно, парализовав руки и ноги. Полина присела на корточки, обдав запахом «Красной Москвы», и провела кончиками пальцев по щеке Ассы. −Я хочу подпортить нашей обожаемой стране репутацию.А потом отдать тебя и майора Барнса Иоганну. Он давно на вас облизывается. Она легко поднялась на ноги и шагнула к двери, натягивая перчатки. На пороге обернулась и послала воздушный поцелуй. −До скорого, детки. Не скучайте без мамочки. И захлопнула за собой тяжеленную дверь. Асса бессильно уронила голову и застонала.

***

−Что. Это. За. Нахер? – с расстановкой спросил Баки, глядя на неподвижную Ассу. Та только тяжело вздохнула. На открытой шее вздулись жилы, но пошевелиться она так и не смогла. −Ее зовут Полина. – негромко произнесла Асса. – Моя названная сестра. Я думала, она умерла. −А можно конкретнее? – недовольно отозвался Баки, с остервенением дергая правой рукой. Металл поскрипывал, но держался. Твою мать, из чего это кандалы делали? −Мы выросли вместе. – тем же бесцветным голосом продолжила Асса. – В одном приюте. Потом обе попали в школу КГБ и стали агентами. Асса перекатила голову и, наконец, взглянула Баки в глаза. Взгляд у нее был темный и застывший. −Полинка была лучшей во всем. Она всегда была такая храбрая, такая веселая. Мне при ней было очень спокойно. Она никогда за словом в кармане не лезла. Всегда защищала меня от травли. И агентом стала куда лучшим, чем я. Поэтому, когда пришло время испытать новую сыворотку, выбор даже не стоял. Полина стала модификантом. Асса помолчала. Дыхание у нее было тяжелым. Баки не понимал, из-за чего именно. То ли от воспоминаний, то ли от действия токсина. −И вроде бы все шло хорошо. – продолжила Асса. – Мы по-прежнему работали в паре. Но через несколько месяцев стало понятно – ее организм не принимает сыворотку. Началось постепенное отторжение. У нее барахлили внутренние органы, выпадали волосы, лопалась кожа. Наши эскулапы искали причину. А Полинка храбрилась, продолжала требовать себе боевые миссии. Оказалось, что наш вариант сыворотки очень капризен и совместим не с каждой группой крови. С ее – нет. А потом меня ранило. Цепь на правой руке с хрустом вылетела из стены. −Есть! – победно вскрикнул Баки и принялся за вторую. – Ты говори, я слушаю. Асса слабо улыбнулась. −Так вот, я оказалась чуть более ценным ресурсом, чем сама ожидала. Меня подлатали и тоже модифицировали. Я полгода провела в лаборатории, пока эскулапы не убедились, что отторжения нет. Сыворотка прижилась. Когда меня, наконец, отпустили, мне сказали, что Полина умерла. Баки на минуту прекратил воевать с цепями и прикусил губу. −Я понимаю, Асса. Я правда понимаю. Асса дернула уголками губ и, до желваков сжав челюсти, приподнялась и села.

***

Руки и ноги все равно ощущались каким-то студнем, но сидеть хотя бы удавалось. По позвоночнику пробежала колкая волна. Баки улыбнулся. −Молодец, дай мне еще минутку. И изо всех сил потянул цепь. Взбугрились скрытые свитером бицепсы. Асса покачнулась, но усидела. −Я не знала, что Полина попала в Гидру. – прошептала она. Баки перевел дыхание и повернулся к ней. −Так, знаю я этот тон. Не вздумай винить себя. Ты ничего не могла сделать. −Я даже не попыталась ничего разузнать. – ответила Асса, с трудом сгибая одеревеневшие пальцы. −Кажется, в Гидре ее вылечили. – попытался сменить тему Баки и с ненавистью покосился на непокорную цепь. Асса горько усмехнулась и покачала темноволосой головой. −Может, помогли. Но не вылечили. −С чего ты решила? −У нее по-прежнему театральный грим на лице и руках. А духи… Ими она маскирует запах разложения. −Погоди-погоди. – нахмурился Баки. – Хочешь сказать, у нее некроз? И она так спокойно ходит и надирает нам задницы? Это же адски больно. – он осекся, но все равно твердо добавил. – По себе знаю. −Да. – твердо кивнула Асса. – Она умирает. И прекрасно об этом знает. А значит, будет действовать беспощадно. А насчет боли… Это особенность нашей сыворотки. Она купирует болевые ощущения. Предполагалось, что в бою мы сможем превращаться в берсерков. −Твою мать. – с чувством сообщил Баки. И вырвал вторую цепь из стены.

***

−Иди сюда. – скомандовала Асса. Баки, гремя цепями, как Кентервильское привидение, подошел к ней и присел на корточки. Асса подняла уже более-менее «оттаявшие» руки, вытащила из растрепавшегося узла шпильку и поковырялась ей в замке наручника. Тот тихо щелкнул и открылся. Второй поупрямился, но тоже сдался. −Ты как, идти сможешь? – с тревогой спросил Баки, глядя, как Асса с силой проводит ладонями по своим ногам вниз и обратно. −Смогу. – кивнула та. – Посмотри пока, что там с дверью. Баки метнулся к дверям, осмотрел со всех углов замочную скважину, отобрал у Ассы шпильку и осторожно просунул в замок. Пока он там ковырялся, Асса с руганью согнула ноги и, оттолкнувшись руками, встала. На первом шаге пошатнулась, но выправилась. Баки подцепил-таки язычок и пинком распахнул дверь. −Куда она могла пойти? В «Интурист»? Асса мотнула головой и побрела к выходу. Баки, не церемонясь, подхватил ее на руки и припустил бегом. −Туда! – Асса махнула влево от входа в дом. – Там есть телефон. Телефонная будка и правда нашлась. Баки осторожно поставил Ассу на ноги, та пошарила по карманам плаща и выудила монетку на тонкой нитке.* Сунула ее в телефонный автомат, покрутила диск, набирая номер, и рявкнула в трубку: −Говорит Гроза. Докладывайте. Несколько секунд слушала рапорт и только головой кивала. В трубке тараторили так быстро, что Баки не понимал, что именно он слышал. −Так, живо опергруппу в Большой. Я буду там через двадцать минут. Встретимся на месте... Нет, Председателю не говори. Всё. Она швырнула трубку на рычаг, попрыгала на месте и скомандовала: −За мной. И побежала, пошатываясь, но довольно быстро. Баки рванул следом. Вдвоем они вернулись на улицу Горького. Время близилось к вечеру, и народа там шастало изрядно. Асса ловко лавировала в толпе, успевая коротко огрызаться на недовольство. Баки следовал за ней в кильватере. Асса нырнула в подземный переход, короткими прыжками преодолела лестницу, сбила с ног представительного мужчину в пальто и понеслась дальше. Мужчина сидел на заднице и потрясал ей вслед кулаком. Баки осторожно обогнул пострадавшего, увернулся от столкновения с группой школьников и, наконец, вырвался наружу. Асса неслась уже широкими скачками, как газель. Не останавливаясь, подлетели к красивому бежевому зданию, похожему на греческий храм. На фронтоне поднималась на дыбы запряженная в колесницу четверка лошадей. Асса махнула удостоверением перед носом служащего и почти влетела в объятья средних лет мужчины в кожаной куртке. Вокруг топтались еще человек двадцать, неумело пытающихся казаться рядовыми гражданскими. −Обыскать театр на предмет взрывных устройств. – приказала даже не запыхавшаяся Асса, растирая руки. −Надо остановить спектакль. – сказал мужчина в кожанке. – Мы не сможем осмотреть зрительный зал. −Нет. – коротко отрезала Асса. – Выполнять. −Есть! Чекисты рассосались, словно их и не было. Баки мельком глянул в огромное зеркало. Видок у них с Ассой был просто кошмарный. Лохматые, запыленные. У Ассы на рукаве светлого плаща – большое пятно крови. И все это посреди позолоты, мрамора и красных ковров. Ассу такие условности, очевидно, не особо волновали. Она деловито бросилась по лестнице и нырнула в какую-то узкую каморку. Там оказалась еще более узкая лесенка. −Почему с тобой я вечно лазаю по каким-то крысиным ходам? – философски вопросил Баки у задницы Ассы. −Потому что других не бывает. – отрапортовала Асса, забираясь на какую-то верхотуру. Баки вылез следом и пораженно приоткрыл рот. Зал был просто огромен. Полукруглыми ярусами уходили вверх ложи и балконы. А внизу было сплошное море партера. Они с Ассой оказались на каком-то пустом, очевидно, служебном балкончике. Асса деловито нырнула за портьеру и вытащила оттуда скрипичный футляр. Поставила его на пол, опустилась на колени и откинула крышку. Скрипки там ожидаемо не было. На красном бархате лежали детали снайперской винтовки. По характерному прикладу и кожуху Баки узнал СВД. Асса быстро собрала ее, щелкнула предохранителем, приткнула на обитом бархатом бортике и приникла к прицелу. Баки устроился рядом, почти касаясь своей щекой ее. −Цель вижу. – прошептала Асса через несколько минут. Оркестр бодро наяривал какую-то веселую мелодию. Баки был далек от театра. Зато близок с винтовками и послушно принял сунутое Ассой оружие. −Партер. Десятый ряд, пятое кресло от центрального прохода с дальней стороны. Рассеянный свет рампы очень удачно высветил эту сторону. Баки в прицел разглядел гордую беловолосую голову. −У нее сумка на коленях. Сумка была подозрительно похожа на ту бомбу с катка. Баки облизал пересохшие губы. −Она подорвет себя? −Скорее всего. −И что делаем? На локоть легли тонкие пальцы. Ухо обожгло горячим шепотом: −Сними ее. Баки показалось, что он ослышался. −Что? – выдохнул от, не отвлекаясь от оптики. −Постарайся попасть в шею, в позвонки. −Почему не в голову? −Хочешь соседей забрызгать? Пальцы сжались сильнее. Баки все-таки повернул голову. Глаза Ассы в сумраке казались двумя бездонными колодцами. Губы подрагивали. −Баки, я прошу. Ты же снайпер, а не я. Тем более у меня руки до сих пор дрожат. «И я не хочу ее убивать». – услышал Баки непроизнесенное. Он удобнее устроил винтовку, приник к прицелу, ловя в него Полину. В оркестровой яме громко зазвенели тарелки. Баки выдохнул и спустил курок.

***

Асса как раз успела спуститься с верхотуры, когда в зале зажегся свет и начался антракт. Она ужом проскользнула между спешащими в буфет театралами и остановилась в центральном проходе. Полина продолжала сидеть неестественно прямо. Руки покоились на сумке. В которой ничего не тикало. Асса, старательно не глядя в лицо Поле, открыла сумку, находя уже знакомые провода и красную кнопку. В ушах шумело. Полина приоткрыла глаза. −Ксан… Асса вздрогнула и обхватила руками ее лицо. Глаза у Полины расширились, губы дрожали. Грудная клетка заходила ходуном, но конечности не двигались. Пуля Баки застряла в позвоночнике. −Прости меня, Поленька. – прошептала Асса, гладя меловые щеки. – Прости. На пальцах остались пятна грима. Кожа Полины под ним была серая, бескровная. −Я должна была найти тебя. Полина криво улыбнулась и прищурила глаза. −Ты… Не виновата… Ксан-ка… −Поля… Асса наклонилась над ней и поцеловала в лоб. Полина закрыла глаза и прошептала: −До-бей… И по-хо-ро-ни… Не отдавай. На опыты. −Я обещаю, Поленька. Обещаю… Я люблю тебя, Шерочка. Полина слабо улыбнулась и, не открывая глаз, ответила: −И я… Люблю… Ма-ше-ро-чка… Асса обняла ее, прижимая голову к своей груди, и осторожно надавила на точку на шее. Полина вздрогнула всем телом. И умерла.

***

Баки измерил номер шагами уже раз где-то тысячу. Асса как исчезла из театра с телом Полины на руках, так и не подавала вестей. Баки успел сопроводить ничего не заметивших канадцев обратно в «Интурист», хлебнуть в баре коньяка, который все равно на него не действовал, постоять под горячим душем. А Ассы все не было. Появилась она в первом часу ночи. Баки вскинулся, заслышав негромкие шаги, и распахнул дверь раньше, чем в нее постучали. Асса стояла на пороге все в том же окровавленном плаще. От нее пахло сыростью. −Я распорядилась о похоронах. – глухо проговорила она. – Не знаю, зачем я это говорю… −Проходи. – Баки сцапал ее за плечо и увлек в номер, запирая дверь. Асса потопталась на коврике, сняла плащ, сбросила ботинки с комьями налипшей грязи и снизу вверх взглянула на Баки. В голубых джинсах и черном свитере без горла она казалась такой юной и маленькой, что поневоле щемило сердце. −Не стой, заходи. Баки за руку отконвоировал ее в кресло, набросил на ноги плед и сам уселся в соседнее, придвинув его как можно ближе. Асса натянула плед до груди и дернула уголком рта. −Спасибо. Я бы не смогла. Баки кивнул, стискивая зубы. Всего один выстрел. Ювелирный, филигранный. И невозможный. −У меня тоже был друг. – неожиданно для себя проговорил он. – Стив. Он был старше меня на пять лет и всегда казался мне недосягаемым идеалом. Он заботился обо мне, а я изо всех сил старался стать лучше. Чтобы он мной гордился. Он тоже стал модификантом. Капитан Америка, может, слышала? −У него еще щит полосатый? – улыбка Ассы стала чуть живее. −Ага. – кивнул Баки. – Так вот, собственно, он стал модификантом. А я попал в плен во Вьетнаме. Словил осколков в левую руку, заработал гангрену и все такое. Стив вытащил меня и настоял на введении сыворотки. Он спас меня. −А что с ним сейчас? – спросила Асса, кутаясь в плед. −Он сейчас генерал. – отозвался Баки, глядя в черное окно. – Женат на замдиректора ЦРУ. Ему не до меня. −У тебя больше никого нет? – прошептала Асса. Баки покачал головой. Ворот свитера страшно душил, и он стянул его, оставшись в майке. Асса скользнула взглядом по розовым пятнам шрамов. Грустно улыбнулась и одним плавным движением поднялась на ноги. Баки встретил ее на середине движения, обнял, прижал к себе. −ЦРУ и КГБ. – усмехнулся он в черные волосы. – Почти Ромео и Джульетта. Асса тепло фыркнула ему в шею. Кротко прикусила и рассмеялась. −Никто не узнает. Ты уедешь в свою Америку, а я останусь дома. И все. −И все. – эхом повторил Баки. Поднял ее на руки так, чтобы лица оказались друг напротив друга, вгляделся в потемневшие до черноты глаза и коснулся поцелуем тонких губ. Асса скрестила лодыжки у него на пояснице, сжала пальцами плечи и приоткрыла рот, впуская его язык. Позволила уронить себя на кровать, стянуть свитер и простой черный лиф. Баки судорожно выдохнул, разглядев целую цепочку звездообразных шрамов. Асса фыркнула, пригнула его голову к своей груди и прошептала: −Это ничего. Они не болят. Ничего. Странное русское «ничего» пульсировало в голове, пока он губами изучал рваные края шрамов, чертил линии на тонкой нежной коже, ласкал соски. Асса податливо прогибалась под ним, выдыхала с силой, но молчала. −Ты ведь только боль не чувствуешь? – с усмешкой спросил Баки и прикусил сосок. Асса ахнула, прогибаясь, и мстительно потянула его за короткие волосы на затылке. −Все я чувствую. А ты много болтаешь. Ее руки скользнули по шее, огладили плечи, прошли подмышками. Ногти прочертили дорожки на спине. А потом Асса гибко извернулась и дотянулась до ремня, расстегивая и запуская руку туда. И все стало неважным. Баки плавился в ее жаре, тесноте, тихих, еле слышных стонах. Как высшее наслаждение принимал боль от коротких ногтей, кромсающих спину. Смотрел и не мог насмотреться на приоткрытые тонкие губы, разрумянившиеся щеки, черные блестящие глаза. −Ба-ки… − выдохнула Асса, забившись под ним, вгоняя ногти в уже и так израненную спину. −Асса… И стало так хорошо и спокойно. Уже в полусне Баки чувствовал легкие прикосновения ко лбу, щекам, губам. Поцеловал гладящие пальцы, услышал короткий смешок и провалился в сон.