Мальчик и Тень

Ненависть и обида жгли его изнутри, царапаясь и скребясь в твёрдый кусок камня, заменявший этому мальчику сердце. Пикли хотелось кричать и рыдать от ужаса и предательства, от кошмаров и убийств, которые его окружали, от змей, от волшебства, от всего этого совершенно чужого и уж слишком понятного ему мира. Тьма засасывала его, обволакивала, проникала в глаза и вливалась в кровь. Теневой змей раскинулся свои чёрные щупальца в его маленьком теле, и казалось, полностью завладел еще и его жизнью. - Зачем они привели меня сюда? Зачем показали все это? Почему дядя оказался моим отцом? Почему я не могу вернуться обратно? "- Ты можешь, Пикли. Это очень легко" Голос, казалось, раздался прямо в его голове и был очень приятен и легок, словно его не произносили, а пели. "- Откажись от своей тени и станешь обычным мальчиком, вернешься к себе домой, к своим родителям" Пикли задумался. - Но они же, не мои родители. "-Верно, зато, они о тебе заботились, пока твой отец плавал в море и ррадовлся жизни" - Дядя тоже обо мне заботился. "-Возможно, но он больше не волшебник и не сможет тебя защитить и содержать, даже торговать он больше не в силах. Его убьют." - Нет. Голос звонко, преливчато смеётся. - Да. - Нет! - Пикли, милый, не упорствуй, это такой мир, ты не сможешь ничего... - Нет!! Пикли перестал слушать дурацкий насмешливый голос и наконец, очнулся от захватившей его в плен иллюзии и разбил теневые чары. Холодный ветер и солёные брызги воды тут же обожгли его бледное лицо и заставили заморгать и стереть воду руками. - Где это мы? Пикли удивленно воззрился на горящие паруса незнакомого чёрного корабля и осмотрелся. Судно было ему неизвестно, но где-то внутри, ощущалось чем-то родным. - Эй! Кто-нибудь тут есть? Мальчик понял, что замёрз и обнял себя за плечи, пытаясь согреться. Из открывающегося железного люка внизу внезапно появилась всклокоченная рыжая голова его дяди. Его глаза были полны такой тоски и сожаления, что Пикли, вспомнившему все, что произошло, стало даже стыдно. Да, дяди Малкольм, неожиданно оказался его отцом, но...так ли уж это плохо? Он ведь, действительно, всегда очень сильно его любил и уж точно больше, чем мистера Ханисона. - Пап? Малкольму показалось, что у него разорвалось сердце. Он споткнулся на последней ступени и чуть не упал, вовремя ухватившись за железные прутья. Папа. Он назвал его папой. Он больше не злится? В глазах юноши сами собой выступили слёзы, и он никак не мог их удержать. - Папа! Пикли взвизгнул и побежал к покачивающемуся, с каждой секундой слабеющему человеку и радостно повис на его шее, повалив на пол. Малкольм просто лежал, обнимал мальчика и плакал, впервые за очень и очень долгое время. - Я на тебя не обижаюсь! Честное слово!! Пап! Не плачь! - Все хорошо, я не плачу, я просто... счастлив. Семидесятилетний юноша, знаменитый пират и волшебник, хозяин трёх отличных парусных кораблей и неиссякаемого чувства юмора, впервые в жизни ощутил как тёплый, ласковый свет льется по его венам, как заполняет сердце и обволакивает душу. Ему не нужен был в этот момент ни этот мир, ни прежнее могущество, ни даже какая-либо тень. Только эти слова и этот ребёнок, считающий его своим отцом. - Я люблю тебя, Пикли, очень люблю и всегда любил, с самого твоего рождения. - А почему ты мне не рассказал раньше? И почему не забрал к себе? А если бы я не убил того мальчика... Серые глаза господина Сантьяго тут же наполнились печалью и пеплом. Он приподнялся и посмотрел на своего чудесного, храброго ребёнка, думая о том, как быстро тот растёт. - Ты бы навсегда остался в том мире и никогда не узнал бы ни обо мне, ни о моём мире и волшебстве. - Почему? Пикли тут же обиженно надул губы и готов был снова начать обижаться. - Потому что я обещал это твоей маме. Мальчик мгновенно забыл про свою несостоявшуюся обиду, и восторженно поглядел на своего отца. - Мама? А... - Твою маму звали Сильваной. Леди Сильвана Гои-Хесс. - Гои? - Это из древнего наречия, значит "сотканная из ветра". - Ва-ау! - Ага. Малкольм тепло улыбнулся и потрепал ребёнка по волосам. - А ещё она была очень непоседливая и совершенно невыносимая. - Как ты?! - Что?! Ах ты! Юноша засмеялся и подхватил мальчишку на руки, поднимаясь и подкидывая его в воздух. - Вот шалопай! - Сам такой! Двое капитанов искренне наслаждались обществом друг друга, и поэтому, практически не замечали окружающий мир. А замечать все-таки стоило, ведь до континента было ещё два дня пути, и впереди Пикли ждал самый настоящий суд. Вокруг их плавно покачивающегося черного корабля волновалось Таврийское море, а где-то там, у самой кромки горизонта показалось маленькое тёмное пятнышко быстро приближающегося черно-красного корабля. В общей сумме за время перехода через границу, команда корабля лишилась трёх человек. Вслед за беднягой Помфлтоном на ту сторону отправился его приятель Лимберт, не вынесший страшной и внезапной гибели товарища и убежавшего на палубу слишком рано, когда там ещё было находиться опасно. Мистера Лимберта засосало в момент "переплавки" и теперь найти даже остатков его тела представлялось практически невозможным. Третей жертвой стал, как это ни печально, кок - господин Лаплан Кот. Что дернуло бывалого члена экипажа вылезти наружу раньше срока, не понял никто, но все как один были крайне опечалены, ведь кроме мистера Кота, готовить на корабле умело дай бог ещё два человека, но их мастерство распространялось исключительно на жарку яиц и варку картошки. Так что, из двадцати пяти членов экипажа, включая пропавшего мистера Хаша, осталось ровно двадцать. И это за одну поездку! Господин Сантьяго печально покачал головой и записал в судовой журнал ещё три фамилии. - Такими темпами, в следующее плавание мы отправимся не скоро, если вообще отправимся... Капитан тяжело вздохнул и захлопнул тетрадь, застегивая ремешок и вкладывая её в ящик стола. Чёрный Сантьяго все-таки вырвался на свободу и только в трюме этого бешеного и непредсказуемого судна, можно было чувствовать себя в безопасности. Внутренне пространство - единственное, что не подвергалось изменению при "переплавке" одного корабля в другой, даже не смотря на то, что размеры, форма и конструкция всех трёх парусников, были кардинально различны. "Алый Сантьяго" был среднестатистический бригом с двумя мачтами и алыми парусами - простой в обращении и самый часто используемый в путешествиях. "Золотой Сантьяго" нужен был только для захода в порты мрачных земель и представлял собой верх пафоса и шика. Это был огромный четырехмачтовый фрегат, который требовал столько человек команды, что имеющиеся двадцать, могли только худо-бедно вести его по прямой по спокойным водам пару миль, после чего, корабль неизменно терял управление и то и дело, намеревался куда-нибудь уплыть или утонуть. А вот "Чёрный Сантьяго", наименее известный и наиболее таинственный, по сравнению со своими "братьями", был маленькой чёрной собачонкой - с равными полыхающими парусами, скрипучими скользкими досками и неизменным запахом гниения и пепла. По размеру он был даже меньше брига. Этот верткий компактный люгер, не обладал ни величественным видом, ни благородным профилем, самой главной его особенностью было - волшебство. " Чёрный Сантьяго" построил самый первый табальт в роду Пикли - Сантьяго Апри Ко Галарион, который и дал своему кораблю такое имя, завещав его служить своим потомкам. После смерти Галариона, часть его силы, осталась в корабле, а его сыновья и внуки продолжили напитывать судно памятью и силой. Так что, к пятому поколению, "Чёрный Сантьяго" скопил столько волшебства, что сформировал что-то наподобие собственной личности и практически жил своей собственной жизнью, подчиняясь только наследному табальту - своему капитану и хозяину. - Господин капитан! Тирис выбежал в каюту запыханный и в разорванных по колено штанах. - Там чей-то корабль на горизонте, быстро к нам приближается! - К нам? Хм...пойдём посмотрим. Юноша, вернувший себе прежний вид, надел шляпу, встал из-за стола и пошёл к двери, на пути поинтересовавшись, у вежливо пропускающего его рулевого. - Всего несколько часов на чёрном корабле, а ты уже почувствовал себя пиратом? - А? Тирис сначала не понял, к чему это было сказано, но потом взглянул на свои босые ноги и разорванные штаны и смущенно залепетал. - Да не-ет, что вы, босс! Это просто ваш корабль меня чуть её сожрал, когда я пытался его на нужный курс направить. Засосал собака прямо сквозь доски, сапоги сразу стянул, а штаны пришлось отвоевывать. Спасибо хоть ноги целые! Малкольм засмеялся и хлопнул парнишку по плечу. - О-о, ты прав! Узнаю своего шалопая. Господин Сантьяго стал подниматься наверх, а Тирис между тем, все топтался у двери, наконец, он от неё отлип и догнал капитана, когда тот уже выходил на верхнюю палубу. - Господин капитан! - М-м? - А мы точно не пираты? Пепельноволосый юноша развернулся и вопросительно приподнял бровь. Тирис тут же смутился, но отступать уже было некуда. - Да вы ничего такого не подумайте, я уважаю честную торговлю, просто... Капитан внимательно поглядел на совершенно несчастного паренька, а потом улыбнулся, и добродушно ответил, разворачиваясь и уходя на мостик. - Не переживай, Тирис Коббейн, на этом корабле есть только один честный торговец и это - не я. Когда чёрный с широкой красной полосой по борту и огромным количеством белых парусов, быстроходный клипер под звучным названием "угольный кровавик" подошёл достаточно близко, для того, чтобы можно было спокойно разглядеть серое и безразличное лицо его капитана, Малкольм приказал остановиться. Точнее, приказать-то он, конечно, приказал, но вот по-настоящему заставить корабль сбросить якорь и наконец, угомониться, а не нестись вперёд со скоростью и маневренностью умалишенной белки, смог только Пикли, сердито топнув ногой и преданными чистыми глазами уставившись на своего новообретенного папу. Мистера Ханисона, он впрочем, не перестал все так же называть отцом, правда, чисто по привычке и чтобы лишний раз не ранить впечатлительного и важного человека. Они с Малкольмом решили до последнего скрывать от него правду, оставляя серьёзный разговор "на потом". - Пикли, запомни, если ты вдруг почувствуешь какую- либо угрозу со стороны этого джентльмена в коричневом пальто... - А я его уже видел! - Э? В смысле? Ты его знаешь?! Юноша удивленно воззрился на уникального, все успевающего мальчишку и не знал, что же ему думать. - Ага Пикли же, как всегда, не видел в этом факте ничего необычного и просто кивнул, с интересом рассматривая чужой корабль и высыпавшую на палубу команду. Вдруг, его взгляд выловил среди множества весьма бандитских на вид лиц, одно знакомое. - О! Смотри, и Морли здесь! - Морли? Малкольм снова обернулся на корабль, пригляделся и тоже обнаружил высокого рыжеволосого паренька, хмуро озиравшего " Чёрного Сантьяго" и что-то недовольно бурчащего себе под нос. Правда, кроме него, капитан обнаружил ещё парочку интересных личностей. - Эгей! Дюрец Церцея! Здравствуй старый волк! Как поживаешь?! Мощный, лысый как коленка, матрос, почесал жесткую темную бороду и весело ответил. - Нормально! Вот решили вас навестить! Думаем, ну а вдруг скучаете? Окружающие его мужчины, столь же весомого и разбойничьего вида, дружно заржали и повытаскивали оружие. При этом, их капитан остался все так же молчалив и спокоен. Он смотрел на "Чёрный Сантьяго" сквозь линзы своих очков и казался самым обычным человеком, таким же, как и мистер Ханисон. - Ну, это очень благородно с вашей стороны. Мне вот только одно непонятно - вы, ребят, действительно думаете, что так просто нас захватите? - А что тут думать? Говорил от лица команды, все тот же Церцея - он скрестил могучие руки на груди и довольно скалился. В стороне от него, почти возле мостика, нерешительно топтался мистер Хаш, держа в руках абордажную саблю. - Всего-то и делов запрыгнуть на ваше корыто и переубивать всех! Матрос расплел руки и вытянул из-за пояса тяжелый метательный топорик. - А если ты думаешь, что сможешь нас напугать - очень зря. Мы прекрасно знаем, что своей тени ты лишился, а значит и силы. Ты - теперь обычный человек, Малкольм! Ничем не лучше нас, хотя, конечно, и не хуже. Мужчина показательно обвел топориком окружающих его людей, а их там было человек шестьдесят. - Именно поэтому, мы не стали недооценивать твою силу и опыт и припасли достаточно человек для нашей встречи. - Ох, какая честь! Малкольм широко улыбнулся и радостно отсалютовал шляпой. Его серые глаза светились весельем и словно не ведали грядущей беды. От столь огромной самоуверенности перед лицом во много раз превосходящего противника, бравые пираты, во главе с Церцеей несколько стушевались и непонимающе закрутили головами. - Не слушайте его. Он просто пытается выиграть время. Сухой и ничего не выражающий голос человека в коричневом пальто, прозвучал неожиданно и тут же прервал все разговоры. Даже, неисправимо нахальный Сантьяго, напрягся, и сильнее стиснул руку стоящего рядом с ним Пикли. - Малкольм, прекращай этот свой балаган. Я уже говорил недавно, чтобы ты поменьше о себе надумывал, ведь, ты даже не табальт. - А ты все та же скотина. Аккуратно причесанный мужчина, тронул выбившийся из зачеса, тонкий русый волос и спокойно ответил, поднимая безразличные карие глаза. - Не хорошо выражаться при ребенке. Да, Пикли? Малкольм непроизвольно дернул губой, обнажая острый клык, а Пикли, наоброт, заинтересовался. - А я и сам ругательства знаю! - Ого! Вражеский капитан уважительно кивнул. Ему все больше нравился этот мальчишка. - Да! А вы, что, будете на нас нападать? - Будем. Мужчина снова спокойно утвердительно кивнул, намного более заинтересованно разглядывая ребёнка сквозь стеклянные линзы. - И убивать тоже будете? Пикли все никак не мог уняться и поверить в такое поразительно недоразумение. - Обязательно. - Что, прям насмерть?! На этом вопросе, не сдержали смеха уже обе команды и даже Тирис смущенно хихикал. Кареглазый, который в данной ситуации казался главным, чуть раздвинул тонкие губы в призрачной улыбке и решил, что на этом их разговор, наконец окончен. - Господин Церцея, начинайте. - На аборжда-а-аж!!!! Реальность взбунтовалась и пришла в движение мгновенно. Вроде бы только что люди спокойно стояли на месте, смеясь и переговариваясь, как в следующую секунду, словно сорвались с цепи и полетели на маленький чёрный корабль как хищные острозубые птицы. Пикли успел только испуганно ойкнуть и отступить от бортика, когда Малкольм схватил его за руку и повернул к себе, на ходу доставая из-за пояса тонкую прямую саблю. - Пикли, беги в трюм, запрись и попроси корабль защищать тебя. Он не посмеет тебя ослушаться и обязательно спасёт. - А ты?! Тогда пошлите в трюм все вместе! - Нет времени, враги уже на борту. - Пап! - Пикли...ох. Юноша присел и крепко сжал в объятьях испуганно и растерянно хлопающего глазами ребёнка. - Я люблю тебя малыш. Все будет хорошо. - Я тоже тебя люблю-ю-ю! Малкольм понял, что мальчик сейчас разревется и быстро поднялся, подталкивая его к лестнице. - Давай Пикли, не время плакать. Капитан ещё немного успел провести мальчика, закрывая его собой и блокируя многочисленные удары свистящих сабель и летающих в воздухе арбалетных болтов и ножей. - Валите капитана! Команду потом! Главное, убить Малкольма!! Разгоряченный, и уже испачканный в чьей-то крови, Церцея, громко орал, командуя захватывательной операцией и потрясая толстой блестящей саблей. - Пикли, сюда. Юноша, наконец, смог добраться до нужной двери и пнул её ногой, распахивая и буквально заталкивая туда мальчика. Один из нападавших таки смог дотянуться до плеча верткого и текучего как ртуть капитана, самым краем кривого ятагана и несколько капель яркой алой крови взлетели в воздух и окрасили чёрные доски захлопнувшейся створки двери. - Пап! Пикли внезапно оказался один и только слышал, как за тонкой перегородкой идёт ожесточенный и тяжёлый бой. Его отец дрался сразу с десятью пиратами, перекрыв им путь в трюм и то и дело зло рыча, когда очередная красная полоса окрашивала его белоснежный сюртук. - Пап!! Пикли забарабанил кулаками по досками, но умный корабль понял непроизнесённую команду и крепко держал дверь на замке. Сам же он очень сильно зависел от воли и настроения своего хозяина и пока Пикли, как унаследовавший кровь табальт, был растерян и слаб, то и корабль не мог оказывать должного сопротивления. Пока господин Сантьяго бился возле двери в трюм, на другом конце палубы, Тирис с компанией матросов защищали орущего и принимающего к груди зелёный блокнот, мистера Ханисона. У него не хватило ума быстро спрятаться внутри, и, поэтому он оказался в самом пекле развернувшейся баталии, не умея даже держать саблю, не то, что ей сражаться. Кроме них, на палубе ещё была группа людей, во главе с громко матерящимся боцманом, который был просто пунцовый от охватившей его злости и буравил налитыми кровью глазами своего нерадивого сына, который единственный не считая капитана, не пошёл в бой. - МОРЛЕЙ! Ударага ревел как медведь и с той же силой и мощью раскидывал наседающих на него противников. У него уже была рассечена бровь и почти не двигалась правая нога, но сдаваться мужчина даже, и не думал. "Угольный кровавик" повинуясь воли своего хозяина, продвинулся совсем вплотную к "Сантьяго" и словно прилип к нему, заставив чёрный корабль притихнуть ещё больше, уже не пытаясь сцапать кого-нибудь за ногу или в нужный момент сделать пол скользким. Волшебный корабль чувствовал превосходящую силу, исходящую от спокойного джентльмена в пальто и она все сильнее подавляла его волю. - Морлей. - Да, капитан? - Убей Сантьяго. Рыжеволосый парень испуганно вскинул голову, но потом словно что-то вспомнил, и глаза его налились ним мраком. Он серьёзно кивнул и сильнее сжал рукоять оружия. - Вас понял. Бывший юнга мягко перешагнул на чужой корабль и сосредоточенно взглянул на яростно рычащего снова и золотоволосого юношу, загнанного в угол и с такой скоростью вращающего саблей, что, это казалось, попросту невозможным. - Даже и не скажешь, что он лишился своей силы. Морлей ещё секунду постоял, собираясь с духом, а потом быстро произнёс. - Кристина. Тьма откликнулась на его призыв тут же, но, будто бы неохотно. Она медленно и лениво растеклась под ногами парня, понемногу разрастаясь и одно за другим материализуя толстые чёрные кольца. Теневая змея блекло поблескивала красно-желтыми чешуйками на голове и тоскливо свистела, выпуская длинный раздвоенный язык. - Не надо делать такой скорбный вид, он больше не твой хозяин. - Но и тыы не мо-ойсс... - Теперь твой! - Хсссс... Змея гневно зашипела, топорща шейные наросты и гремя погремушкой на хвосте. - Кристина? Малкольм, отлично знавший этот не с чем несравнимый гул-дрожь, всегда разносящийся по воздуху, когда его змея злилась, тут же опознал свою тень и на секунду отвлекся от битвы, ища ее глазами в толпе. Тут же, жгучий как пчела болт вошёл в основание плеча юноши и сабля выпала из автоматически разжавшихся длинных пальцев. Атакующие и уже изрядно выбившиеся из сил и местами покалеченные и порезанные пираты, радостно взревели и кучей бросились на внезапно ослабевшую жертву. - СТОЯТЬ! ОН МОЙ! Морлей разъярённо зарычал и бросился к остервенело воющей куче, распихивая и пиная людей. После того, как ему два раза больно заехали сначала в челюсть, а потом под ребра, он наконец, сообразил использовать змею и та в считанные мгновения оттеснила всю гомоняще-орущую кучу в стороны и бережно, почти плача на своём змеином языке, обвила лежащего на полу юношу. Его золотые волосы расплескались по чёрным доскам и были похожи на солнечные нити, красивое юное лицо заливала кровь, пульсирующим ручейком текущая с рассеченного лба, один глаз закрыт, а второй слегка подрагивал длинными чёрными ресницами. Белый сюртук был местами разорван и приобрёл грязно-розовый цвет. - Никому его не трогать! Морлей переступил через шевелящиеся кольца и носком сапога пнул голову преданно тыкающейся в щеку своего бывшего хозяина, змеи. Та разъярённо зашипела, но ничего сделала, только злобно засверкала чёрными зеркалами глаз. - Ну, вот и он - великий и могучий Сантьяго, страх и ужас этого мира. Бывший, правда. Рыжеволосый парень потыкал краем сабли, в бок недвижно лежащего капитана и уже намного свободнее продолжил, набираясь непонятно откуда взявшейся бравады. Он довольным взглядом обвел присутвующих и собирался ещё что-то сказать, но тут его прервал другой, куда более могучий голос. - ПРЕДАТЕЛЬ! ЖАЛКИЙ УБЛЮДОК!! И ТЕБЯ Я СЧИТАЛ СЫНОМ?! Ударага, на глазах которого, и развернулась вся эта картина, ревел и брызгал слюной, пытаясь прорваться сквозь ошалевших от такой несгибаемости и непрошибаемости людей. Пыл нападавших уже заметно поубавился, когда схлынула первая волна возбуждения и возросли потери, так как, кроме мистера Ханисона и Пикли, на "Чёрном Сантьяго" все отлично умели держать саблю и владели ей превосходно. В общей сложности, с начала осады прошло не больше двадцати минут, но все участники уже заметно устали, а потому стали осторожнее тратить не бесконечные в общем-то силы и все больше смотреть по сторонам. Поэтому, рыжего паренька стоявшего над телом их капитана в кольце всем очень знакомой змеи, скоро заметили все и битва сама собой, затухла и прекратилась. - Капитан!! - Господин Сантьяго! - Малкольм! Что с ним? Его что, убили?! Мистер Ханисон крутил головой и пытался утереть с лица пот, пополам с кровью. Не смотря на все старания его защитников, пару длинных царапин на щеке и рукаве, он все-таки получил. - Не может быть. Матросы, верные до одури своему блистательному и всемогущему вожаку, побросали оружие и ломанулись к змее, но бдительный и не настолько добрый Церцея тут же их перехватил и отбросил назад, подпихнув своих людей и кругом выставив охрану вокруг теневого кольца. - МОРЛЕЙ!! Ударага Хаш, почувствовавший слабину в удерживаемых его руках, но, никак не отступившись от своего гнева, рыжим вепрем кинулся на ощетинившихся саблями пиратов, уже почти не соображая и не оглядываясь на возможные ранения. - Мистер Хаш! Нет! Оставьте их! Тирис, от волнения и тревоги за отважного, но слишком уж напористого боцмана, чуть ли не кусал локти, но вмешательство было равносильно продолжению кровопролитного боя, который итак уже изрядно затянулся, а количество воюющих человек было катастрофически неравным. Живыми и более или менее целыми, на палубе из всей команды осталось только одиннадцать человек, тогда как пиратов было все ещё в два, а то и три раза больше. - Да успокойся же ты, наконец! Заметно озлобившийся, но тоже подуставший, Церцея, через всю грудь которого багровел длинный порез, раздраженно скривился и, сделав неуловимо-быстрое движение, которого никто и заметить-то не успел, бросил свой страшный, от подсыхающей крови, уже весь чёрный топор. Тирис закричал первым и кинулся подхватить резко замолчавшего и оседающего мужчину. Ударага ещё хотел что-то сказать, но острая тяжёлая сталь с лёгкостью перерубила крепкий позвоночник и застряла в теле, мгновенно его обездвижив. - Ударага! Боже... - Отойди от него, Коббейн! Дюрей спокойно и властно ткнул заливающегося слезами юношу в плечо и заставил бросить умирающего человека. - Зачем ты это сделал?! Ты же был в нашей команде! - Был. А потом мне разонравилось. - Что? Но продолжить выяснение отношений двум давним знакомым не дали, и тихий, но почему-то совершенно мощный голос, тут же прервал все разговоры и на захваченном корабле воцарилась напряженная тишина. Пикли же, прекрасно слышавший все, что происходило снаружи, ошалело вертел головой и никак не мог сообразить, что же такого страшного могло произойти за это время и где собственно его обожаемый дядя, точнее, папа. - Пикли! Иди сюда, малыш. Мы уже и забыли про тебя. Это хорошо, что ты вовремя спрятался. Тирис, уже порядком исстрадавшийся, радостно и облегчённо выдохнул, устало улыбаясь и подзывая к себе ребёнка. Пикли оказался как раз за спинами стоявших кольцом пиратов и те на половину заслоняли ему собой дорогу к команде "Сантьяго". Но мальчик остался на месте, лихорадочно оглядывая незнакомые грязные и кровавые лица, никак не находя среди них одного нужного и все более отчётливо ощущая нарастающую в душе панику. - Где папа?! - Пикли, иди ко мне! - Да, Пикли, я здесь! Мистер Ханисон, который, естественно подумал о том, что напуганный ребёнок ищет именно его, бодро замахал ему рукой и даже улыбнулся, уверенный в том, что Пикли тут же образуется и побежит к нему на встречу. - Где. мой. ПАПА?! Пикли почти закричал последнее слово, сжимая кулаки и изо всех сил стараясь не плакать. Он прекрасно видел отчаянные, влажные глаза Тириса, безмолвно умоляющие его не делать глупостей и словно наталкивающие на ужасную мысль. - Он умер, мой дорогой мальчик. Человек в коричневом пальто спокойно подошёл к остолбеневшему и разом побледневшему ребёнку и сел перед ним на корточки, заглядывая тому в расширенные, словно остекленевшие глаза. - Да, понимаю, для твоих лет все это слишком серьёзно и слишком по-взрослому. Мужчина протянул руку и заставил за ухо мальчика растрепавшуюся чёрную прядь, поправил скосившийся воротничок рубашки, отряхнул щепки и пыль с пиджачка. - Тебе бы по-хорошему сидеть дома, играть с игрушками, капризничать и не знать всего того ужаса и несправедливости, что творятся в окружающем мире. Мужчина даже позволил себе кратко улыбнуться, что больше походило на судорогу чем на улыбку, и поднялся, жестом разгоняя в стороны людей и открывая вид на неподвижно лежащее тело. - А вот собственно и твой отец. Человек обернулся к все еще окоченевшему мальчику и поманил того рукой. - Пикли, подойди, взгляни на него. То ли приказу сопутствовала какая-то магия, то ли мальчик просто выполнил требование автоматически, но он подошёл и опустил голову, чётко и неестественно, словно кукла. За все время, после первых слов мужчины, он ни разу не моргнул. Тем временем, человек в пальто безразлично оглядел золотоволосого, бездыханного юношу, кровь которого перестала сочиться из раны и засохла некрасивыми бардовым разводами и снова отчего-то очень даже тепло и сочувственно посмотрел на мальчика. - Представляешь, этот человек так искренне считал себя бессмертным и неуязвимым, что даже когда лишился свой тени, продолжил вести себя нагло и глупо. Поэтому мы его и убили. Правда ведь, Пикли, что он этого заслужил? Мужчина уже полностью растянул губы в довольной и тошнотворно мерзкой улыбке, глядя на онемевшего и словно внутренне умершего ребёнка, когда Пикли впервые за долгую паузу молчания, заговорил. - Папа однажды мне сказал, чтобы я никогда не боялся темноты и зла. Голос девятилетнего мальчика был тих и бездушен, но его услышали все, кто стоял на палубе и у всех одновременно побежал по спине противный холодок. Пол под ногами ребенка дрогнул и паруса уже сломленного "Чёрного Сантьяго" вспыхнули адским огнем, признавая своего хозяина и чувствуя как в недрах маленького тельца, разрастается такая сила, что вся прежняя "мощь" другого табальта в секунду померкла в глазах волшебного корабля, и он буквально взревел, скрежеща досками и яростно хлопая пылающими парусами. Люди настороженно заозирались, опасливо опуская оружие и готовясь при первом же сигнале опасности, прыгать за борт, а мужчина в пальто и очках впервые ожил в лице и удивленно воззрился на малолетнего смутьяна. - Потому что мы сами - и есть самое страшное зло. Пикли поднял чёрные, полностью залитые тьмой, блестящие холодным полированным антрацитом глаза и мужчина непроизвольно отпрянул, совершенно позорно испугавшись на виду у десятков следящих за ними людей. - Пикли, ты же не собираешься меня атаковать? Я намного сильнее! Вы окружены! Но Пикли уже никого и ничего не слушал. Его душа и доброта умерли вместе с его отцом, и он больше не мог и не желал сдерживать свой лютый и нечеловеческий гнев. - АААААААААААААА!!! Пикли закричал. "чёрный Сантьяго" взревел бешеным, выпущенным на волю зверем. Огонь вспыхнул и объял собой весь корабль. Пол под ногами в панике мельтешащих и орущих людей, разверзся, обнажив чёрные дощатые челюсти. Кто-то успел выпрыгнуть за борт, кто-то перебежал на соседний корабль, стараясь поскорее отцепить его обезумевшего парусника. Кто-то не смог сделать ничего и истерически визжа, корчился от пожирающего кожу, пламени. Поднялся ветер. Море, отзываясь на могучую, слишком нарушающую баланс силу, откликнулось и заволновалось, поднимая темные волны и раскачивая сцепленные корабли. Пикли стоял посреди этого пламенеющего хаоса и кричал, выплескивая из себя наружу, казалось все, что успело накопиться в его душе. Он кричал от обиды и разочарования, от злости и жалости к самому себе, от слабости, от раскаяния, от понимания того, что это из-за него одного погиб его отец и наконец, из-за его безграничной и отчаянной любви к этому чудесному, чистому, доброму и абсолютно прекрасному человеку, которого он почти не знал. - Пикли, прекрати. Что-то очень и очень глубоко внутри мальчика, почти упавшее на самое дно мрака и потерявшееся в нем, вдруг шевельнулось и любопытно взглянуло наверх, туда, где все ещё виднелось малюсенькое пятнышко света. - Пикли. - Папа? Это "что-то" уже уверенно дернулось и немного приподнялось, вспархивая над чёрной засасывающей его бездной. - Да. - Ты живой? Голос будто бы улыбается и звонко смеётся. "Что-то" уже крепко встаёт на крыло и быстро устремляется вверх, туда, откуда слышится знакомый голос и льется тёплый, нежный золотой свет. - Я уже иду! Подожди меня! "Что-то" делает последнее усилие и чёрная, необъятная тьма захлопывает свою голодную пасть, так и не заполучив себе новую вкусную и свежую жертву. Огромная жирная теневая змея расстроено выдыхает холодный космический мрак и понемногу тает, сдуваемая тёплый сладкий ветром, оставляя за место себя только тишину, теплоту и льющийся со всех сторон животворный солнечный свет. Когда Пикли проснулся, за окном стояло раннее утро. Пели радостные и уже озаботившиеся своими дневными делами, птахи. В распахнутое настежь окно залетел прохладный ветер, раздувая голубые занавески и принося с собой сладкий аромат наступающей золотой осени. Пикли пошевелился и тут же почувствовал что-то мягкое и тяжёлое рядом с собой. Он любопытно приподнялся, а в следующий миг, радостно завизжал и обеими руками схватился за сонно щурящегося, приподнимающегося на постели черноволосого юношу, который до этого спал, полулежа на кровати ребёнка. - Папаа-а-а!! Радости Пикли не было предела и казалось, что ещё немного и его детское сердце просто разорвется от счастья. Он громко и тоненько визжал, цепко как кошка, ухватившись за шею смеющегося юноши, и крепко сжимал его всеми руками и ногами. - Ох, чудо ты моё любимое! Воскресший почти из небытия, и действительно истинным чудом, снова вернувшийся в мир живых, Малкольм Сантьяго, чувствовал себя самым счастливым человеком на свете. На своем долгом и непростом пути, он успел потерять почти все, включая корабль, друзей, жену, дом, могущество и даже жизнь, но обрёл этого одного искренне любящего его ребёнка и понял, что обладает всем миром и весь мир распахнул ему на встречу свои объятия. - Пикли, знаешь, а ты ведь меня спас. - Я? Тебя? Мальчик, наконец, устал кричать и только тихонечко подвывал, цепляясь за чёрную блестящую ткань рубашки, и размазывая по ней счастливые сопли, но слова отца его озадачили и он, шмыгнув, носом, любопытно заглянул ему в глаза. - Ага. Между прочим, там, на корабле, я действительно умер, но благодаря тому, что ты вызвал теневого змея и случайно убил Морлея Хаша, моя тень снова вернулась ко мне и я смог выбраться из почти захватившей меня смерти. - Ого! То есть Кристина снова с тобой?! - Ага. Господин Сантьяго утвердительно кивнул и тихонечко зашипел. Тут же, отзываясь на команду, красивая чёрная змея смущенно выползла из-за ворота его рубашки, и Пикли готов был поклясться, что практически покраснела от стеснения. - Она до сих пор очень страдает, что ей пришлось служить чужому табальту, и одновременно очень благодарна тебе, за то, что ты помог ей освободиться. - Ссспасссибо. Змея тихонечко прошелестела и видимо, вконец, смутившись, быстро уползла обратно. Малкольм добродушного рассмеялся и пожал плечам, будто бы говоря " вот так вот". - Ого! В смысле, пожалуйста! Мальчик все ещё не очень привык к змеиному наречию и каждый раз удивлялся, когда теневая змея начинала говорить. - А мой Берни умеет говорить? - Конечно! Ты же видел эти его красные чешуйки между глаз на голове? Они появляются, когда змея дорастает до определенного возраста и как бы открывают для них новую возможность. Юноша наставительно поднял палец и менторским голосом продолжал. - Так вот, красные даруют речь, жёлтые - возможность телепортироваться, зелёные - красть что-то или кто-то, синие - видеть будущее, а малиновые - обозначают, что теневая змея достигла своего окончательного возраста и стала самостоятельной. - Самостоятельной? Это как?! У Пикли как-то плохо укладывалась в голове "самостоятельная" жизнь теневых змей. Они ведь всегда связаны со своими табальтами...насколько он понял. Господин Сантьяго словно услышал эти мысли мальчика и сам того не подозревая, ответил на них. - Змея не всегда должна быть связана с табальтом. Точнее, она нуждается в нем, только на период своего "детства" и тогда они очень прочно связаны друг с другом. Ведь, если "маленькая" змея умрёт, вместе с ней погибнет и её табальт. Тоже самое, действует и в обратном случае. - Умрёт? Пикли был несколько ошарашен услышанным, и слушал столь важную информацию, буквально с открытым ртом. - Угу, поэтому, волшебники, очень дорожат своими тенями, и лишний раз не дают им попасть в какую либо беду. - Но ты... Малкольм засмеялся и встопорщил немного отросшие чёрные волосы на голове озадаченного ребёнка. - А я - самый неблагонадежный и безумный тип, с которым тебе пришлось познакомиться! - Зато ты мой папа! Пикли уже веселее улыбнулся и потрясающе ветрено выбросил из головы важные рассуждения об устройстве мира "теневых людей", снова повиснув на шее своего отца и радостно визжа, повалив того на кровать. За окном расцветал рассвет нового дня, и солнце ласкового озарило просторную детскую рыже-золотым светом, пробежало по высоким голубоватым стенам, затопило весь большой просыпающийся особняк Ханисонов желтым сиянием. И наконец, отразилось от блестящих, переливающихся чёрным опалом, чешуек огромной, свивающей девятнадцать мощных колец вокруг всей территории усадьбы, змеи, которая мерно вздымала бока в глубоком теплом дыхании и довольно щурилась на солнце, деловито поблескивая красивым узором из искусно перевитой между собой сочной малиновой чешуи. КОНЕЦ ПЕРВОЙ ИСТОРИИ О ПИКЛИ ХАНИСОНЕ-САНТЬЯГО