Наша странная дружба

— Дивус, ну не надо! — смеясь, он попытался отпихнуть от себя Круэлла, но тот был слишком настойчив. — Нет, надо! Ты дружишь с главой Помфиора, и ты действительно думаешь, что тебе теперь позволительно ходить в таком виде? — Дивус схватил его за локоть и силой усадил за туалетный столик. Кроули наигранно-обиженно надул губы, глядя на собственное отражение. Старший товарищ снял с него цилиндр и принялся расчесывать слегка спутанные волнистые волосы. Он сам искренне не понимал, почему студенты этого общежития столько времени и внимания уделяют внешнему виду. Очевидно, что любому студенту стоило выглядеть хорошо, но все-таки это уже был перебор. — Вот так, мой милый щено… Дайр. У тебя хорошие волосы, почему ты вообще прячешь их под этой ужасной безвкусной… — Ну прекращай. Я люблю свой цилиндр, он прекрасно дополняет мой загадочный и таинственный образ, — перебил Кроули друга, прежде чем тот пустился в долгие рассуждения касательно его стиля одежды. Пожалуй, это был их главный камень преткновения, но Дайр уверенно держал свою позицию. — И не закатывай глаза! Тебя же в зеркале видно, — усмехнулся юноша, увидев данную реакцию товарища — впрочем, вполне ожидаемо. — Ох, я просто тебя не понимаю, — вздохнул второкурсник. Кроули никак на это не ответил, да и смысла особенно не было. Вместо слов парень прикрыл глаза, наслаждаясь уходом. Что и говорить, несмотря на то, что он считал помфиоровцев слишком зацикленными на своей внешности, он не мог не признать, что руки у Дивуса благодаря этой одержимости были очень умелые, и ощущать их ласку было невероятно приятно. Он даже едва не задремал: настолько его умиротворило простое расчесывание. Однако, в тот момент когда чужие руки перестали перебирать его пряди и потянулись к маске, Дайр резко распахнул глаза, вздрагивая. — Так, не надо, — неожиданно серьезно и холодно сказал он. Только не маска — Круэллу он доверял, даже очень, но оттого ему все меньше хотелось, чтобы тот видел его лицо. Впрочем, на Дивуса его тон особого впечатления явно не производил. — Уверен, что и лицо у тебя красивое. В первый твой день я не смог разглядеть его под мантией, а теперь ты прячешь его под этой… этой жуткой маской. Брось эту чушь, Дайр, судя по нижней части твоего лица, верхняя тоже выглядит вполне хорошо. Дай посмотреть. В конце-концов, если у тебя проблемы с жирностью кожи… — пустился было в рассуждения Дивус, но Кроули прервал его, подскочив со стула, красный как рак. — Н-нет у меня никаких проблем с кожей! — смущенно выпалил он. Подобная забота о его лице просто выбивала его из колеи. — Я просто свое лицо не люблю, — проворчал он, отвернувшись в сторону. Это правда, свое лицо он не любил очень сильно, оттого и прятал под маской, стараясь скрыться и создать вокруг себя ореол загадочности — уж лучше быть таинственным студентом Диасомнии, чем мальчишкой с уродливой внешностью и комплексами. — На ночь ты ее, надеюсь, снимаешь? Ты же знаешь, долго ношение подобного вредно для любой кожи, — сказал Дивус, сложив руки на груди. — Снимаю, конечно! И в душе тоже, предвещая твой второй вопрос! — это было почти оскорбительно, но Дайр нисколько не злился на друга. За несколько месяцев их общения он уже привык, что у того был острый язык… Когда он не строил из себя идеального и вежливого главу Помфиора. — Ну тогда ладно, оставлю тебя в покое. Забирай свой цилиндр, — Дивус взял тот и осторожно вернул на голову товарища, поправляя волнистые пряди того, чтобы прическа выглядела идеально. По мнению Кроули, это все было несколько лишним, но не отпихивать же от себя столь любезно заботящиеся руки. Когда Круэлл закончил с приведением его внешнего вида в приемлемое состояние, он отошел, и Дайр позволил себе встать, в последний раз взглянув в зеркало. Что-то часто он на себя любоваться стал — точно сказалось влияние Помфиора на его разум, слишком много времени он проводил не в своем общежитии. Это действительно было так. Если в начале учебного года свои отношения с Дивусом Дайр мог описать как довольно-таки прохладные (по крайней мере, со стороны Дивуса), то после того дня, как он решил ворваться в жилище лидера Помфиора все начало меняться в лучшую сторону. Как выяснилось, у них было довольно много общего — несмотря на то, что с первого взгляда они казались очень разными. Да, в одежде их вкусы совершенно не сходились, зато в другом… Оба любили винтажные автомобили, собак — тут у Круэлла обнаруживалась чрезвычайно очаровательная тяга к далматинцам. Кроме того, оба питали интерес к театру, слезливым романам (хотя в этом им обоим было стыдно признаться), зельеварению. Круэлл был настолько успешен в последнем, что просто поражал Кроули, который, в общем-то, тоже имел высокий балл по этому предмету. Им было весело и интересно вместе, и постепенно пропасть отчуждения между ними все сужалась и сужалась сильнее с каждым вечером, который они проводили в комнате Дивуса. Тот, как правило, заваривал чай и приносил сладости — обычно макаруны. Вообще-то Дайра нельзя было назвать сладкоежкой, но теперь он представить себе не мог, чтобы очередные их посиделки проходили без подобного чаепития. Иногда он и сам что-то приносил по мелочи, и тогда даже ворчливый Круэлл таял и снимал с себя собственную маску отстранённого главы самого красивого общежития школы. Кроули действительно был очень рад тому, какими стали их отношения. Подумать только, как многое может изменить всего лишь один разговор. Раньше Дивус относился к нему если не с презрением, то с вымученной жалостью, и это искренне ранило парня, ведь ему самому Круэлл казался интересным человеком — и он не ошибся в этом своем суждении. Теперь же он мог узнать старшего товарища получше, и чем больше он его узнавал, тем счастливее себя чувствовал. В родном общежитии у него было довольно плохо с друзьями и знакомыми: большинство студентов сторонились его как чудака, так что старшекурсник был не просто его отрадой, но единственным и лучшим другом. Правда, на сегодня их встреча уже кончилась. Стемнело, и на часах было позднее время — Дайр давно бы уже ушел, не желая задерживать Дивуса, но тот настоял на том, чтобы привести его волосы в порядок. — Ладно, я полетел. До завтра, я полагаю? — спросил юноша, уже подойдя к окну и забравшись на подоконник. Однако, друг отвечал ему сердитым выражением на красивом лице. — Ты же понимаешь, что нет совсем никакой нужны тебе уходить вот так? Ты можешь спускаться по лестнице как все нормальные люди, а не прыгать из окна на такой высоте. — А ты что, волнуешься? — передразнил его Кроули, встав на подоконник ногами и попятившись назад — того и гляди, оступится и рухнет в пропасть. Глаза Круэлла округлились. — Что? Еще чего не хватало за тебя волноваться, такого идиота. Дайр, это просто здравый смысл, как ты не понимаешь, — говорил парень, и хотя его тон был ровным, однако, взгляд выдавал его. Чего скрывать: Кроули льстило, что такой известный и красивый парень волнуется за него, и кроме того, он очень любил играть на чужих нервах. — То есть, тебе все равно? Ах, горе мне! Никому я не нужен, никто обо мне и плакать не станет, когда я умру, — он сделал театральный жест, приложив руку ко лбу и покачнувшись назад — настолько сильно, что его каблуки сорвались с подоконника. — ДАЙР! — закричал Дивус, рванув с места к нему, вытянув руку, дабы успеть схватить друга за запястье. Однако, не успел, и Кроули, отклонившись назад, упал вниз. *** Он летел — по ощущениям было именно так, и не важно, что земля стремительно приближалась. Кроули видел перед собой ночное небо, полное прекрасных звезд, светящуюся круглую луну, которая стремительно отдалялась от него. Видел он и чужое испуганное лицо в окне. Дивус свесился вниз настолько сильно, что еще немного — и он упадет следом. Его лицо было искажено страхом, он что-то кричал, но Дайр его не слышал — слишком красивым был весь пейзаж перед его глазами, и он никак не мог оторвать взгляд. В особенности его привлекало лицо Круэлла. Да, он был напуган и тут же растерял весь свой пафос и безупречность, но это все еще был Дивус Круэлл. Невероятно красивый, модный, стильный — и очень жестокий. Но теперь Кроули видел другую его сторону. Этот надменный юноша мог заботиться, мог смеяться, мог волноваться о других. Именно таким — настоящим — он любил Дивуса. Только тому знать об этом было вовсе необязательно. Просто Дайр позволил себе очередную наглость — и сорвал холодную маску с чужого лица, пусть и довольно жестоким способом. «Так, хватит, я должен сосредоточиться, иначе никогда больше мне его не увидеть», — подумал первогодка и закрыл глаза. Он уже практиковался в этом трюке — его магия полета была настолько хороша, что он мог заставить летать не только собственную метлу, но и плащ, превращая его в крылья. Собственно, это был далеко не первый его кульбит, который он исполнял — если бы Круэлл видел остальные его тренировки, его бы давно хватил удар. «Десять секунд до того, как мое бренное тело впечатается в землю. Значит, у меня есть девять секунд, чтобы сосредоточиться и взлететь». Опасный маневр. Очень опасный. Может быть, оно даже того не стоило — но Дайр не был бы Дайром, если бы рано или поздно не выкинул что-нибудь подобное просто веселья ради. Пять секунд. Глубокий вдох: несмотря на опасную ситуацию, юноша был абсолютно спокоен. Предельная концентрация. Четыре секунды до столкновения. Края его плаща слегка затрепетали, расходясь в стороны, раскрываясь, словно большие черные крылья ворона. Три секунды. Крылья расправились — но пока что это были не более, чем болтающиеся куски ткани. Две секунды. «Я не успеваю?», — с ужасом подумал Дайр, но тут же задавил в себе панику. Сосредоточиться. Сосредоточиться. Сосредоточиться. Одна секунда. *** Кроули взмыл вверх — стремительно и быстро. Края его «крыльев» чиркнули по земле, подняв небольшое облачко пыли. Взлетев повыше, Дайр перехватил цилиндр, который порыв ветра сдул с его головы во время падения, и который обещал упасть на землю следом за бренным телом своего хозяина. Однако, ни того, ни другого не случилось. — ДАЙР, ТЫ, ЧЕРТ ПОДЕРИ, ДОЛБАНЫЙ ИДИОТ! — срывался на визг Дивус, вцепившись в край подоконника. Кроули завис в воздухе напротив него, лениво помахивая крыльями. Он смеялся: было от чего смеяться, далеко не каждый мог довести вежливого главу Помфиора до того, что тот начнет ругаться страшными словами. — А НУ ИДИ СЮДА, Я УБЬЮ ТЕБЯ, Я ПРИДУШУ ТЕБЯ СОБСТВЕННЫМИ РУКАМИ, — Дивус даже сделал попытку схватить его за ногу, чуть не вывалившись, но Дайр успел подхватить его под руки и запихнуть обратно в комнату, не попавшись при этом. — Спасибо, спасибо. Вы прекрасная публика, — шутливо поклонился Кроули. Дивус все еще трясся от злости, но хотя бы перестал кричать, лишь обняв себя за плечи. К лидеру Помфиора вернулось его самообладание. — Серьезно, — сказал он уже спокойнее, но все с таким же кислым лицом, — Завтра придешь — убью. — Как пожелаешь. Но я умру счастливым, ведь я доказал, что ты обо мне волнуешься! Это таааак мило, Дивус-чан! — пропел Дайр, и едва увернулся от полетевшей в него черновой тетрадки. — Проваливай отсюда, глаза бы мои тебя не видели! — фыркнул Круэлл, однако, по его лицу было видно, что он не злится: скорее парень был смущен, что попался на такой трюк. — Да, да, я тебя понял. До завтра, Дивус, — лишь улыбнулся Кроули, помахав рукой другу, прежде чем развернуться к нему спиной, и на черных крыльях отправиться дальше — в собственное общежитие. Круэлл лишь фыркнул вслед улетевшему первогодке, с силой захлопнув ставни. *** Дайр благополучно долетел до здания общежития Диасомния, и приземлился у главного входа. Несмотря на позднее время, наверняка кто-нибудь из студентов еще бодрствовал, так что Кроули не было нужды скрываться в опасении перебудить других. Он уже сложил крылья-плащ и собирался было зайти внутрь, как вдруг его окликнул незнакомый ему голос: — Эй, это ты Дайр Кроули, студент первого года обучения? — Хм? Да, это я, — он удивился — кому он мог понадобиться в такой час, интересно знать. Обернувшись, Дайр толком не увидел лица говорящего, настолько сильно уже стемнело. Зато он увидел, что обращавшийся к нему маг был не один: с ним было по минимуму еще двое, стоявших по обе стороны от незнакомца. Вид у них был грозный, зеленые, желтые и красные глаза поблескивали в тусклом свете фонарей. Не нравилось это все ему — Дайр невольно сжался, готовый убегать — драться ему совсем не хотелось, он не любил драки и считал подобное уделом школьных хулиганов, необремененных умом, зато одаренных силой. — Ч-что вам нужно? — сказал он, слыша, как голос предательски дрогнул. Да чего это он так трусил, в конце-концов, у него была магия, палочка, его крылья. А этих ребят было трое на одного. — Ты ведь знаешь, что не в духе Диасомнии водить крепкую дружбу с другими общежитиями? — сказал главный в этой компании, нависнув над Дайром. Дело явно принимало нехороший оборот. У того сердце ушло в пятки. Нужно было убегать, пока этот разговор не перерос в приукрашивание его физиономии кучей синяков. — Позволь мне внятно объяснить тебе, недалекому чудаку, что ты своими отношениями и своим странным видом портишь весь имидж нашего… АХ! — вскрикнул нападавший, потому как Кроули решил начать обороняться. Выхватив волшебную палочку, он применил простенькое заклинание, ударив созданной сосулькой в ботинок главного хулигана. Не опасно, но чрезвычайно больно — сосулька была острая, точно игла. Пользуясь замешательством того, он скользнул было к общежитию, надеясь спрятаться в своей комнате, но не тут-то было. Чужая рука схватила его за воротник, утянув назад. — А ну иди сюда, мерзавец! — раздался яростный рев обиженного, и первая, выросшая из ниоткуда лоза с шипами ударила его по щеке наотмашь. *** Что было дальше, Дайр не помнил. Не помнил почти ничего, кроме боли, темноты… А потом первое прекратилось, а второе осталось. Ему было страшно, странно и противно — от самого себя, что не сумел защититься. От других, что поступили так — как будто бы он действительно был виновен. Потом, когда он немного отлежался, у него нашлись силы встать — кажется, каждая клеточка его тела взвыла от боли тогда. Вновь провал. Очнулся он уже у двери комнаты Круэлла — он совершенно не помнил, как добрался до зеркала, да еще и в чужое общежитие сумел пройти незамеченным. Впрочем, неудивительно — все помфиоровцы ложились очень рано. Почти все. — Дайр! Во имя всего, что с тобой случилось? — помнил он и эту фразу из уст заспанного Круэлла, который тут же оживился и сбросил с себя дрему, как только увидел раненого друга. Снова провал. Затем он наконец вернулся в реальность, обнаружив себя сидящим на краю кровати. Плащ и цилиндр лежали, сложенные друг на друга стопочкой на пуфике рядом со стеной. Хозяин комнаты же возился с каким-то очередным варевом, бормоча себе под нос: — Какой же ты везучий, Кроули. Нарваться на хулиганов У НАС, в колледже Ночного ворона? В самом деле, ты что, специально их выискивал? Вот тебе и расплата за шуточки со мной, — несмотря на ядовитые слова, тон Дивуса был невероятно обеспокоенным — как и его лицо, что выяснилось, когда он повернулся к Дайру. — Тебя страшно исцарапали, ты словно в колючий куст влез. Твое лицо… Ах, изверги, — Круэлл сел на кровать рядом с ним, держа в руках миску с зельем и кисточку, которую обычно использовал для нанесения румян. При упоминании лица Кроули тут же поднес руки к тому, ощупывая. Маска была на месте, и он уже было хотел выдохнуть с облегчением, как сидящий рядом сказал: — Ты меня извини, но ее придется снять, хочешь ли ты этого или нет. Данное снадобье исцелит твои раны, но для этого тебе надо освободить мне поле для работы. Во второй раз за сегодняшнюю ночь Дайр испытал ужас. — Я… Я не могу ее снять. Мое лицо, даже исцарапанное… Ох, тем более исцарапанное. Оно ужасно, ты не понимаешь, Дивус, — залепетал он, поднеся руки к щекам. На лице его друга отражалось недоумение: действительно, откуда ему было понять подобные чувства. — Кончай чушь молоть, пока я сам не содрал с тебя эту глупую маску. Нормальное у тебя лицо, мы уже об этом говорили, — резко нахмурился Круэлл. Судя по выражению его серых глаз, он был настроен серьезно. — Нет, я не могу. Я правда не могу, — голос Дайра стал тоньше, надрывнее. После осознания всего, что произошло, и после настойчивости Дивуса он уже находился на грани истерики. Ему нравился второкурсник, и он просто не мог позволить ему увидеть себя настоящего. Ведь тогда от него точно отвернутся. Так было уже не раз, будет еще много — сегодняшнее происшествие только доказывало это. — Дайр, — ледяным тоном сказал Круэлл, двигаясь к нему. Положив миску на колени, он потянулся одной рукой к маске Кроули. Тот среагировал мгновенно, ударив по протянутой к нему ладони — скорее рефлекторно, чем осознанно, зажмурившись при этом от страха. Только не Дивус. Кто угодно, только не он. Он не должен смотреть. Сердце бешено колотилось, он ощущал себя загнанным в угол зверьком. --….Ах ты дурной щенок, вздумал бить меня? — после небольшой паузы послышалось невероятно злобное шипение Дивуса, а в следующую секунду Дайр упал затылком на постель, будучи поваленным разозленным хозяином комнаты. Тот даже проигнорировал тот факт, что миска упала с колен и пролилась на постель яркой лужицей. — НЕТ. НЕТ! — завопил брюнет, лихорадочно пытаясь отпихнуть от себя Дивуса, но тот был неумолим. Схватив за края маски, он резким движением сорвал ее с лица Кроули, отшвырнув в неизвестном направлении и тут же схватил друга за запястья, прижав их к кровати, тем самым лишая возможности закрыть лицо руками. Кроули крепко зажмурился, поджимая губы. В уголках глаз выступили крупные слезы, потекшие вниз по щекам. — Нет. Не смотри, не смотри, не смотри, пожалуйста, — сбивчиво шептал он, но ничего не происходило. Не криков. Не ударов. Не слов отвращения не было слышно. Ничего. Это и было, пожалуй, самым худшим. Неизвестность. Трясясь от переполняющих его эмоций — страха, ненависти к себе и отвращения, Кроули все же открыл глаза. Как бы там ни было, ему хотелось увидеть лицо Дивуса. Хотелось узнать, что он чувствует. Их глаза встретились.