Вредный родственник

День Гамлена уже давно однообразен: пробуждение поздним утром, перекус, а затем небольшая прогулка по нижнему городу, чтобы собрать последние новости, произошедшие за время его сна, и узнать, где сегодня играют по-крупному. Ему редко везет, когда ставки маленькие, а компания — это сплошь знакомые лица, на которых можно положиться. Фортуна улыбается лишь в игре с торговцами, что со дня на день покинут Киркволл, а потому совсем не прочь попытаться преумножить свою выручку. А затем начинается самая нелюбимая часть дня Гамлена: побегать по знакомым, дабы заняли ему сколько смогут. Нет, это не унизительно, гордость в подобные моменты никогда не просыпалась, просто это сильно утомляет, а играть хочется полным сил, ведь после выигрыша вся ночь впереди на то, чтобы его отпраздновать. С появлением в жизни Гамлена Хоуков этот отточенный годами распорядок дня стал нарушаться. Как бы он не делал вид, что на остатки своей семьи он плевал с высокой колокольни и хотел бы от них поскорей избавиться: поступки говорили об обратном. Каждый раз, когда Лиандра грустила, а ее дети опять имели какие-то делишки в дали от дома — Гамлен старался находиться рядом с ней, поддержать, как помнил, ведь уже столько лет подряд он даже не пытался сопереживать кому-то. «Наверное, это уже стало традицией Амеллов: вносить беспорядок в жизнь друг друга, » — каждый раз думал Гамлен, глядя на только вернувшихся с очередного дельца Хоуков, измученных как собаки, едва переставляющих ноги в сторону спальни. — Вы хоть ополоснитесь перед тем как ложиться! — прикрикнула им вслед Лиандра, и Гамлену захотелось добавить чего-нибудь, но в голове мелькали уж совсем обидные фразы, вроде: «от того буйного мага ничего путного и не вышло бы» или «а вот не сбежала бы». — Лучше бы по дому чего доброго сделали, — лишь проворчал он, за что почти мгновенно словил на себе недовольный взгляд сестры. Невозможно для них пока нормально общаться: Гамлен все еще обижен на сестру, он уже свыкся с мыслью, что остался один, а тут… Заявляются, рушат привычный порядок, заставляют вновь учиться давно забытому — каково жить с кем-то, заботиться, переживать. От всего этого раскалывается голова, и Гамлену хочется грубить, чтобы все как можно скорее оставили его в покое, оставив его жилье. — Ну, ладно, пес, ты сможешь остаться, — он провел рукой по короткой шерсти и слегка взъерошил на макушке. — В конце концов, нужен же мне хоть какой-то собеседник, — Гамлен грустно улыбнулся, задумавшись: будет ли он так переживать за свою сестру во второй раз? Или доверится ее совсем не маленьким детям? Пес глянул на мужчину и зевнул. «Пожалуй, ты прав. Эти думы подождут и до другого раза» — и Гамлен, еще раз погладив пса, пошел спать. Еще много чего ждет его завтра.