Вредный родственник

Каждый раз у него в гостях Лиандра делилась историями о своих детях в обмен на бутылку ее любимого вина и рассказы о том, как сам Гамлен жил. Что-то они пересказывали друг другу заново — не все из писем возможно было упомнить и вовремя замолчать, когда напротив тебя сидела та, что уже и могла забыть те несколько суховатых строчек, отвечавших на вопрос «как твои дела? Все в порядке?». Для сестры — у него всегда все было хорошо, ей не стоило знать о том, что за безобразия происходили в его жизни, ведь ей было тяжелее. — Представляешь, эти три здоровых лба, серьезно здоровых — Карвер тогда уже сравнялся в росте с отцом, забрались в церковный погреб, а потом, оказавшись там же запертыми забрались друг на друга и через наземное окошко стали вылезать — тут-то их одна из послушниц и поймала. Еще хорошо, что она оказалась сердобольной, а до них дошло ничего с собой не брать… — Лиандра оборвала свой рассказ, чтобы отсмеяться, Гамлен же сидел рядом ухмыляясь — забавно слышать то, что его крайне серьезные племянники когда-то были теми еще раздолбаями. «Если бы не мор, кто знает, может, так и забирались бы в погреба». — Мариан тогда оправдывала их всех, — продолжила Лиандра, — мол, это было ради мести — они хотели подготовить гадость для одного из храмовников, который решил приударить за Бет. — Гадость? — переспросил Гамлен. — Ой, да они мне не сказали, — лишь пожала плечами Лиандра, почему-то в этой фразе мелькнул какой-то говорок — еще один знак того, как сильно они все же изменились. — Ну, конечно, куда там родителям понимать детские забавы, — ухмыльнулся он. Лиандра засмеялась сильнее прежнего, она прерывалась на редкие выкрики — хотела что-то сказать. — У нас тоже были свои секретные для родителей детские забавы! — все же сумела сказать сквозь смех Лиандра, на что Гамлен только кивнул головой — у них много разного было в детстве. Чего стоили одни прятки на рваном берегу. — Помнишь тот раз, когда мы играли… и я долго найти тебя не мог? — он дождался кивка со стороны Лиандры. — Я тогда с ума сходил, все вокруг оббегал, только по пещерам ссался лазить. Думал, что все, тебя работорговцы или рогатые схватили. — Так долго не мог догадаться, что я буду на расколотой горе любоваться миром прямо под ногами? — усмехнулась она, дождавшись, когда Гамлен отопьет из кружки. — Это было моей последней мыслью перед тем, как пойти каяться родителям о произошедшем.

________

Уже под самый вечер Гамлен плелся по тропкам, ведущим на расколотую гору. Он сильно устал, но не мог остановиться пока не проверит все места, до которых добраться ему позволила бы собственная храбрость. А ее уже сильно не хватало на подъеме — легенды об эльфийских захоронениях с оживавшими мертвецами пугали. Каждое шевеление вокруг отдавалось дрожью во всем теле. «Надо бежать за отцом с матерью», — мысль все не оставляла Гамлена, но он упрямо продолжал идти вперед. Нагоняй от родителей почему-то пугал его куда больше. Солнце совсем село, когда Гамлен добрался до небольшого выступа с кустами красных ягод — жрать хотелось сильно, но он удержался — вдруг, ядовитое. За одним из кустов он разглядел и макушки Лиандры. Она сидела на самом краю и беззаботно болтала ногами. Внутри Гамлена все сжалось — он был так рад наконец-то найти ее, и ему было так страшно от того, что может произойти в следующую секунду, а еще он никак не мог оправиться от опасений за то, что в любой момент за его спиной мог оказаться мертвец. — О, ты нашел меня! — она опередила любую его фразу. — Иди сюда! Посмотри красота какая! Гамлен хотел прикрикнуть на нее, попросить отойти оттуда, но сил противоречить не оказалось. Весь страх и беспокойство как-то разом исчезли и сменились усталостью. Он вяло зашагал к Лиандре. Рисковать сильно он не стал — остановился в шаге от нее, почувствовав, что, если качнется на такой высоте на самом краю — упадет. Усталость ненадолго отступила, и Гамлен перевел взгляд с макушки Лиандры на то, куда она смотрела. Там оказался прекрасный зеленый мир, покрытый мглой и туманом, похожим на перину. Будь Гамлен совсем не в себе — отбросил бы весь свой страх и шагнул туда — в сон. Внизу должны были быть тропинки, по которым он шел сюда, оставлял метки, чтобы не заблудиться на обратном пути или не пройти тот же путь дважды, но здесь их не оказалось. Все знакомые тропки были скрыты кронами деревьев, рассыпанных повсюду. Оказывается, их много. Когда он бродил меж ними — то всегда думал, что это небольшие кусочки, закончившиеся через пару тысяч шагов. Воздух отдавался зеленью, которую Гамлен с удовольствие вдыхал. — Красиво, — сказал он, сев рядом с Лиандрой. — Давай вернемся сюда как-нибудь днем? — предложила Лиандра с улыбкой. — Ты увидишь какие тут были цвета пока солнце было высоко! — Гамлен кивнул, согласившись. Говорить у него сил уже не осталось. Хотелось вот так — сидеть рядом с сестрой, слушая ее рассказы.