Чемпионы Хогвартса

Как безрассудна и слепа любовь! Она дарит людям радость, делает их жизнь яркой, пока они Ей интересны, но как только Она наиграется вдоволь со своей жертвой, Она убивает человека, разбивая его жизнь, как маленькое карманное зеркальце. Любовь позволяет делать все, пока ваш партнёр рядом с вами, одновременно с этим отнимая у вас ваших друзей, семью, рассудок в качестве платы, а может даже и уйти от вашей пассии, при том оставаясь с вами. Много тогда бед случается, а иногда, Мерлиновы кальсоны, и до убийства доходит… Но Любовь ничуть не однолика, у Неё есть множество различных проявлений, прямо как в игре в квиддич. Допустим, сборная Рэйвенкло, где играют лишь девушки, сражается против сборной Хаффлпаффа, состоящей целиком из парней. И те, кто любят сборную Рэйвенкло, будучи парнями, и сборную Хаффлпаффа, будучи девушками — гетеросексуалы, или же натуралы. Есть люди, которые любят обе команды вне зависимо от своего пола — би, есть те, кто любит команду своего пола — геи и лесбиянки, а есть те, кто вообще не любит квиддич — асексуалы. Но, к сожалению, люди не всегда готовы к этой многоликости любви, и признают только разнополую любовь. И мне действительно жаль таких однобоких людей. Седрик и Гарри были как раз из этих непринятых обществом волшебников. Им предстоит много трудностей, издевок и Турнир Трех Волшебников, но я верю, они справятся и желаю им удачи, однако видит автор, не хотите вы больше её слушать, а хотите окунуться в историю однополый любви — с чего бы начать? В Хогвартсе поселились гости из других школ волшебства, чтобы отобрать чемпионов для участия в Турнире Трех Волшебников. Многие уже бросили свои имена в Кубок Огня, чтобы узнать, достойны ли они участвовать в столь грандиозном событии. Все только про этот турнир и говорили, столько слухов было среди учеников! И даже знаменитый болгарский ловец Виктор Крам бросил своё имя в Кубок. За завтраком поднялся такой шум, как будто миллиарды ос жужжали в каждом углу Большого Зала, особенно галдеж слышен был у Хаффлпаффцев: их любимец Седрик Диггори, капитан команды своего факультета по квиддичу, решил принять участие. Но сам Седрик этим не кичился, хоть ему и льстило такое внимание, особенно со стороны женщин. Почти каждая девочка в Хогвартсе попросила у него автограф и пригласила его на свидание (на последнюю просьбу тот всегда отвечал отказом), как будто он божество какое-то или мировая знаменитость. Из-за назойливых поклонниц Седрик замкнулся в себе, задумывался о чём-то и старался прятаться ото всех в библиотеке или же в своей спальне, а тут вдруг подошёл к столу Гриффиндорцев и спросил у Поттера: — Гарри, можно тебя на пару слов? — Да, конечно. Парни отошли подальше от людей, и тут Гарри заметил, что что-то в поведении Диггори не так. Он был очень взволнован чем-то, а на его красивом лице прослеживалось смущение. — Так что ты хотел? — спросил Поттер. — Приходи в Хогсмид после уроков. Потом объясню — разговор не для лишних ушей. — Э…ну ладно? — неуверенно ответил юноша. Седрик просиял: его глаза, что смотрели на пол секунду назад, светились, как два маленьких солнца, а губы растянулись в улыбке. Гарри не заметил, как начал откровенно пялиться на Седрика, любуясь его лицом… «Что это со мной?» — подумал Гарри. — «Почему я его разглядываю? И почему он кажется мне таким красивым?» Оба вернулись в Большой Зал. Гарри хотел наконец нормально поесть, но время завтрака кончилось, а Рон подумал, что расспросить друга о произошедшем по пути на урок зельеварения — хорошая идея. — А что ему надо от тебя?  Что он сказал? — Он зачем-то позвал меня в Хогсмид после уроков. Говорит, у него ко мне личный разговор. — Расскажешь, что произойдет? — Ага, — отстранённо ответил Гарри, после чего Уизли ушёл на урок. Юношу посетил целый поток мыслей — сейчас он думал только о Диггори и о встрече с ним: «Зачем он меня позвал? Мы же виделись только один раз — на квиддиче, и то, в качестве противников. Что ему от меня надо? Почему он так странно себя вёл? И почему я на него пялился?» Его мысли прервала Чжоу — его возлюбленная. Она была милой девушкой, но вместе с тем была решительной и сильной — рождена для игры в квиддич. — Привет, Гарри, — поздоровалась Чанг. Поттер покраснел и, чуть подумав, ответил: Эээ…привет!  Х-хорошо выглядишь… — Спасибо, — ответила Чжоу. — Ты весь красный! Может, у тебя температура? Сходи к мадам Помфри, она поможет. — Эээ, в-все хорошо, не переживай! — вскрикнул Гарри и понял, что звонок уже давно прозвенел. Спустя пять минут урока, Гарри вошёл в класс, чему Снейп был крайне недоволен. — Поттер, вовремя надо приходить, а не когда хочется! А ну, отвечай — как приготовить амортецию? Юноша замялся и стал вспоминать, что вообще такое эта амортеция и как её варить, а Гермиона, не сдержавшись, сказала: — Профессор, это зелье не изучается на четвёртом курсе! — Хорошо же — минус десять Гриффиндору за ужасные знания. А вам, мисс Грейнджер, лучше бы не лезть не в свои дела. Садитесь на свое место, Поттер. Долго Гарри просить не пришлось — тот не хотел связываться со злым Северусом — с ним даже в спокойном состоянии лучше не иметь дел, поэтому юноша спокойно сел к Рону. — Снейп сегодня явно не в духе, — сказал рыжий. — Сам вижу. Вообще учиться не хочется. Снейп уже оказался сзади болтающих друзей и ударил обоим по затылку. — Ай! — вскрикнули оба. Но профессор уже не обратил на это внимания и стал рассказывать что-то дальше. И только Гермиона опять зачем-то подняла руку. — Мисс Грейнджер, я ничего не спрашивал. Вы опять хотите воспользоваться правом всезнайки и поправить меня? Гермиону это замечание задело, но она не подала виду и сказала: — Нет, профессор, я хотела спросить про  амортецию — что это такое? Оба факультета (Слизерин тоже присутствовал на уроке)  зашептались — видимо, для них это было так же интересно, как и уроки по защите от Тёмных Искусств в прошлом году. — Это приворотное зелье, которое вызывает привязанность и одержимость человеком, но не любовь — любовь сфабриковать невозможно. И пахнет оно так же, как то, что нравится человеку по запаху. Изучать мы его не будем! Ясно вам?! Классы недовольно зашушукались — теперь уже всем хотелось узнать, как готовить это зелье. Но Снейп был непреклонен. — Как и сказала мисс Всезнайка — зелье не для четвёртого курса, поэтому заткнулись все и открыли свои учебники на странице триста первой — переписываем весь параграф, к концу урока сдаём мне! Рон посмотрел на Гермиону — та явно сдерживала слезы. По своему опыту он знал — подруга очень болезненно переносит такие замечания. — Ох уж мне это зельеварение! — недовольно шепнул Уизли. Наконец, мучительный урок закончился — следующим было прорицание у Трелони, поэтому друзья направились в высокую башню, без умолку болтая: — Этот Снейп совсем с катушек съехал! — прошипел Гарри. — А ты сомневался? Это ещё на первом курсе не было ни для кого новостью, — Рон оглянулся. —   Кстати, Гарри, а ты не заметил, как странно себя Седрик ведёт? И тут Гарри задумался: он действительно заметил, но не знал, стоит ли говорить. — Эээ…нет вроде. — А я заметил! Он весь красный ходит и оглядывается, как будто втюрился в кого-то! «Что?!  Он же, когда со мной говорил, тоже красный был, и смущало его что-то! Это же не значит, что…нет!  Определённо нет!» — думал Гарри. Поттер выглядел испуганным и нервным после той мысли, что пролетела в его голове. Рон это легко заметил, но подумал, что его друг просто ревнует свою возлюбленную к Диггори. Остаток пути друзья шли молча, каждый был поглощен своими мыслями. «Да он уже свихнулся с этой Чжоу!  Как будто он не знал, что она с Диггори уже год встречается!» — думал Рон. Гарри же, в свою очередь, размышлял о мотивах хаффлпафца — зачем он его позвал гулять, хотя до этого парни никогда толком и не общались, почему Диггори был смущен при разговоре с ним и почему он не рассказал о своих целях сразу?  Это сводило юношу с ума, полностью обескураживало, но в то же время чем-то притягивало: ему было интересно, что произойдёт дальше, и он уже ждал этой встречи с нетерпением. На этот раз Гарри пришёл вовремя. Разложив свои вещи и усевшись за стол, он уставился на Трелони, которая начала что-то рассказывать. — Откройте свой третий глаз, расслабьтесь и попробуйте узреть будущее!  Вглядитесь в хрустальный шар и скажите мне, что видите! И Гарри, и Рону было неинтересно все это слушать, поэтому они начали рассматривать кабинет. Хоть они учатся здесь уже второй год подряд, каждый раз это место было все таинственней и загадочней, чем раньше. Этот сладкий аромат благовоний и потрескивание дров в камине сводили с ума абсолютно всех учеников, расслабляя их мысли… — В ваших глазах такой холод, мой мальчик, — обратилась к Поттеру профессор. — Это значит, что вы что-то видите — поделитесь же со мной своим пророчеством! «Надо что-то придумать…мою смерть! Она это любит!» — А…э…я вижу, как гиппогриф убивает меня и ест мой мозг!  — загадочно сказал юноша. Трелони просияла, погладила Гарри по голове и похвалила за смиренное принятие своей участи, а как только она отошла, Рон восхитился: — Ничего себе ты наплел, дружище! Ты теперь её любимчиком сделаешься! — Угу. Но тут Лаванда подняла руку: — Профессор Трелони, я кое-что вижу! — И что ты видишь, что ты видишь? — взволнованно спросила подбегающая женщина. — Я вижу сапог… Трелони погрустнела и ответила, что это к удаче. — А она не любит хороших пророчеств, — усмехнулась Парвати. Дети дружно рассмеялись, а урок уже подошёл к концу. — Дальше что? — спросил Уизли. — История магии, может, не пойдём? Рону идея понравилась, но им нужна была причина, чтобы не идти, а с этим могли помочь близнецы — Фред и Джордж, точнее, их «забастовочные завтраки». Долго их искать не пришлось — по расписанию у них было прорицание, поэтому они пересеклись. — Привет, ребята! — сказал Гарри. — Мы хотели бы у вас кое-что приобрести. — Надо же!  — удивился Фред. — Доросли наконец! — продолжил Джордж. — Говорите! — сказали оба. Рон почесал затылок и сказал: — Ну…нам бы с Гарри что-нибудь, что поможет уйти с уроков. Желательно разные. — Сикль за штуку! — У тебя, Гарри, нос покровоточит, а вот ты, братец…сыпью покроешься! — И противоядие в комплекте. Обмен произошёл. Друзья, попрощавшись с близнецами, отошли в угол и съели каждый свою «конфетку». Близнецы не соврали — из носа Гарри вмиг полилась кровь, а лицо Рона покрылось мелкой зудящей сыпью. —  А теперь бежим в медпункт — чур, ты первый! — сказал Поттер. Уизли забежал в палату и сообщил мадам Помфри: — Мадам, я покрылся какой-то сыпью, и она очень сильно чешется! Медсестра протерла очки и сказала: — Мерлиновы кальсоны! Подожди здесь, мой мальчик, я сейчас! Помфри куда-то убежала, а Рон сделал несчастную гримасу и тяжело вздохнул. Вернулась мадам Помфри с лекарством от сыпи, которое, конечно же, не помогло. И тут Гарри понял — время и ему войти. — Мадам Помфри, что со мной случилось? У меня кровь течёт из носа, и никак не останавливается! Женщина испугалась и дала пока мальчику вату, чтобы он не залил все кровью. Она опять ушла и опять вернулась с горьким лекарством, которое, конечно же, не помогло. Мальчики сделали несчастные гримасы и улеглись на кушетке. «А братья знают своё дело!» — подумал Рон. Уроки прошли, а мадам Помфри вышла из лазарета. — Ты готов, Гарри? — спросил Уизли. — Всегда! — ответил Поттер, после чего оба выпили противоядие. Сыпь на лице Рона исчезла, кровь перестала литься из носа Гарри, поэтому они позвали медсестру. Тотчас же прибежав, она удивлённо сказала: — Неужели лекарства подействовали?  Тогда идите к себе и будьте осторожны! — Хорошо, мадам Помфри! — радостно сказали парни в один голос, убегая из палаты. Друзья направились в свою спальню, чтобы оставить учебники и перья, а заодно и обсудить их блестящий план. Путь им предстоял довольно дальний — башня Гриффиндора находилась на другом конце замка, а обед начинался совсем скоро, поэтому Гарри и Рон ускорили шаг. — Кстати, твои братья — гении! Когда они только успевают делать столько качественного товара? — Это верно!  Мама рассердилась бы, если бы узнала, поэтому не рассказывай никому! — Заметано! Войдя в свою спальню и оставив книги, Рон ушёл на обед, а Гарри почему-то не захотел есть. — Я не пойду, — сказал он. Рыжий пожал плечами и вышел из комнаты — он, в отличии от Поттера, кушать любил, и пропустить обед для него было бы очень грустным событием. Гарри остался один, поглощенный раздумьями. Обед кончился. Гарри пошёл на место встречи, предвкушая то, что будет дальше — его настрой был позитивным. Войдя в «Три метлы», он увидел улыбающегося Диггори, сидящего за столиком. — Привет, Гарри, — помахал он. — Садись рядом! Сев рядом с Седриком, Гарри заметил его пунцовые щеки и бегающий взгляд. «Что это с ним?» — подумал гриффиндорец. — И тебе привет. Так о чем ты хотел поговорить? Глаза хаффлпафца закрылись от смущения, щеки, казалось, горели огнём, он даже затаил дыхание…и ответил: — С-сейчас н-ни о чем — нас могут услышать. А пока давай просто позависаем вместе? Гарри лишь кивнул в ответ, но Седрик и этому страшно обрадовался. «О чем бы с ним поговорить? Может, предложить ему выпить?  Или поговорить об учёбе?» — думал хаффлпафец. — Пива хочешь? — спросил он. — Да, было бы неплохо выпить, — ответил Поттер, смотря приятелю в глаза. «Почему я смотрю в его глаза? И почему они кажутся мне такими красивыми? Что со мной происходит?!» — подумал Гарри, краснея от смущения. Взгляд гриффиндорца опять упал на лицо Седрика: последний, видимо, заметил это. «Он уже на меня пялится! Может, он тоже гей? Или бисексуал?»  — подумал Диггори. В "Три метлы» зашёл Малфой со своими дружками. Осмотревшись, он заметил Поттера и подошёл, сказав: — Поттер, выйдем-ка! Гарри посмотрел на Седрика, не зная, что делать; Седрик же встал из-за стола и ответил: — Чего тебе от него надо, Малфой? «Они точно геи!» — подумал Драко. — Диггори, не твоё барсучье дело. А ты, — он посмотрел на Гарри, — идешь со мной! — Я сейчас, Седрик, — виновато шепнул гриффиндорец, уходя с Малфоем. — Ты гей?!  Отвечай! — Нет!  — крикнул Гарри. — А я думаю, да, — ответил Малфой. - Ты же ходишь на свидания с Диггори, весь такой красный — смотреть на вас тошно!  Да у вас обоих все на лице написано! Тут Седрик вышел из «Трех метел». Он прекрасно слышал, о чем говорил Малфой, его злило, что какой-то человек насмехается над ним и над его первой любовью. Он достал палочку, навел её на Драко и сказал: — Петрификус Тоталус!  Гарри, с тобой все в порядке? Он тебя не ранил? — Нет, все хорошо. Спасибо тебе, но давай вернёмся в школу? Седрик кивнул и они пошли, смеясь над глупыми слизеринцами. — Я вот что хотел тебе сказать, кстати, — шепнул хаффлпафец. — Не хочешь быть моим другом? — Да, конечно!