Под чёрной луной.

Отвезя Уилла домой, я вырубился прям в машине. Меня разбудил сам Уилл выходя утром и приглашая меня в дом. Прошла почти неделя с того дня и за помощью Уиллу, дома я даже не появлялся. Так и засыпал в больнице у его койки. Позавтракав с Уиллом, я решил съездить домой. Они с Джеком пока не спрашивали меня о спасителе, за что я был им благодарен, но косые взгляды и шуточки всё таки бросали в мой адрес. Я не спешил объяснять, ведь ещё сам ничего толком не знал о своём друге. Пройдя по первому этажу и не найдя своего знакомого, я поднялся на второй и начал прислушиваться. Ничего не услышав, я ушёл приводить себя а порядок. Усталость этих дней сошла вместе с водой в душе. Выходя, я уже чувствовал себя обновлённым и лёгким. Переодевшись в костюм, я решил проведать своего знакомого. Постучав и не получив ответа, я медленно приоткрыл дверь в комнату. Он спал, лёжа всем телом на письменном столе, согнув руки под голову. Я поднял его на руки и переложил на кровать. Капюшон, как обычно, закрывал пол лица. Я редко подходил так близко и мог рассмотреть как следует, вторую часть лица. У него были довольно аккуратные губы, цвета настоялого вина и тонкий подбородок. Я бы даже сказал что он красив, но не видя полной картины, не спешил делать выводы. Я хотел уже отойти и направится к себе, но блеск из под толстовки привлёк моё внимание. Было похоже на что-то металлическое. Моё любопытство тут же вспыхнуло. Присев рядом на постель, я стараясь не разбудить своего друга, осторожно раздвинул складки толстовки в районе шеи и обомлел. На шее врезавшись в плоть, была намотана колючая проволока. Она разрезала мясо и врастала в шею. Шипами она упиралась ещё глубже,едва не протыкая трахею. Всё встало на места. Я начал понимать, почему он не набирает вес, мелко дышит и едва может произносить звуки, дающиеся ему адскими усилиями и сопровождающиеся дикой болью. Я был поражён, как он не умер от потери крови или кислородного голодания. Судя по ране и отсутствию крови, он ходит с ней даже дольше чем живёт у меня, а с этого момента прошёл почти месяц! Я целый месяц не замечал этого. Он так старательно её прикрывал, завязывал, теперь ясно почему. Но теперь встают вопросы: почему он до сих пор не попросил её снять? И что же с ним произошло?!!Как я мог быть настолько слепым?! Пребывая в шоке, смотря широко открытыми глазами; я незаметно для себя же дотронулся до его шеи. Он резко вздрогнул и вцепился мне в руку. Осознав, куда я смотрю и что шея у него открыта, он начал отползать от меня. Одной рукой закрывая ворот толстовки и держа мою руку второй. - Дай мне посмотреть. -он отрицательно замотал головой и губы поджались от боли причиняемой этим движением. - Я должен вызвать тебе скорую и положить в больницу.- он подскочил с кровати и побежал к окну, но я оказался быстрее. Прижав его к стенке, я получил пинок коленом в живот. Согнувшись, я не выпустил его руки. Недостаточно сильный был удар. Завязалась драка, я не хотел его отпускать, а он отбивался, но я весил больше и вскоре он лежал на полу прижатый моим весом. Я лежал у него между ног и держал его руки над головой. Он задрожал и начал содрогаться всем телом. Я внимательно смотрел, как с лица начала течь сперва одна мокрая дорожка, затем их стало уже две и послышались короткие резкие вдохи. Я перехватил его руки, тонкие запястья которых легко умещались в одной моей ладони. И хотел отодвинуть капюшон, но он завертел головой и сквозь боль проскрипел -Не надо - но проигнорировав его, я откинул капюшон. И это стало моим вторым удивлением. На меня смотрело два глаза лазурного цвета с бирюзовым по центру. Пышные, густые волосы чёрного цвета раскинулись по полу, освобождённые от капюшона. Я не поверил своим глазам, на меня смотрела весьма симпатичная девушка, со слезами на глазах. В которых читались испуг и обида.Я лежал и ошарашенно рассматривал её лицо с аккуратными чертами, которые мне показались даже красивыми . Только сейчас я осознал, в какую неловкую ситуацию я себя загнал. Я буквально лежал у неё на груди. Небольшой, но всё же груди. Да и я также лежал у неё между ног, привалившись всем телом и пригвоздив её к полу. - Если я не повезу тебя в больницу, ты дашь мне снять эту проволоку? - она посмотрела на меня и едва заметно кивнула. Я отпустил её руки и встал. Когда я хотел помочь ей подняться, она шарахнулась от меня и испуганно посмотрела, руку я не убрал и всё таки помог ей подняться. Держа за руку, я потащил её с собой на кухню. Усадив её на одну из тумб, я готовил инструменты чтобы извлечь проволоку из плоти и зашить рану. Работа предстояла ювелирная, но всё равно останется шрам. Тщательно всё приготовив и вколов обезболивающее, я приступил к работе. Она молчала, сжимая кулаки, хотя было очень больно. Обезболивающее было слишком слабым для такой операции. Слёзы лились ручьём, пока я доставал проволоку. Я удивлялся, почему она до сих пор в сознании и почему не наступил болевой шок, но продолжал обрабатывать рану и соединять нитками куски плоти. Крови не было совсем несмотря на глубину раны. Спустя почти три часа, шов по всей ширине шеи был готов. Она уже была так вымотана, что одной рукой придерживалась за моё плечо. Решив, что идти самой ей сейчас будет тяжёло; я подхватил её на руки и понёс укладывать на кровать. Когда я уложил её, она уже была на грани отключки, но не разжимала руки, держась за моё плечо и не хотела отпускать. Выбраться из этой мёртвой хватки не представлялось возможным и я безумно уставший присел рядом, но моментально вырубился.