The book of life

Война закончилась. Волдеморт пал. Идеи о превосходстве чистокровных канули в Лету, а пламя хаоса, бушевавшее в Магической Британии, погасло. После смерти Тёмного лорда его самые верные соратники, осознав поражение, пустились в бега и продолжили творить бесчинства по всей стране, словно мантикоры, загнанные в угол. Десятки мирных жителей как волшебников, так и магглов, стали жертвами этой кровавой мясорубки и погибли в мучениях. Но благодаря жёстким и оперативным решениям бывшего аврора Кингсли Шеклболта, ныне исполняющего обязанности министра магии, почти всех удалось быстро обезвредить. Одних убивали на месте, а других отдавали в руки правосудия. Постепенно, тихими и неуверенными шагами, жизнь возвращалась к привычному ритму, но раны, нанесённые бессмысленной войной, навсегда останутся в сердце каждого волшебного существа. Первые недели были самыми тяжёлыми. Родные оплакивали павших, а оставшиеся в живых пытались справиться с последствиями ранений и проклятий, отчаянно борясь со смертью в больнице Святого Мунго. Увы, не всегда удачно. Потери в войне были катастрофическими. Уже через несколько месяцев после решающей битвы магический мир ожил, птенцом феникса пробудившись на пепелище былого могущества. Мощёные дорожки Косого переулка вновь заполнили толпы волшебников, а от ярких витрин пестрило в глазах. Гостеприимно распахнул двери один из лучших магазинчиков для любителей книг «Флориш и Блоттс». Мастер Олливандер тоже вернулся в свою лавку и даже нанял подмастерье, чтобы передать ему уникальные знания и не оставить новое поколение волшебников без палочек. Потихоньку восстанавливался и Хогсмид. Мадам Розмерта радушно принимала посетителей, угощая их своим самым лучшим сливочным пивом, а в «Сладком королевстве» Амброзиуса Флюма снова слышались весёлые детские голоса. Все желали как можно быстрее избавиться от тени прошлого и окунуться в новый мир. Мир, в котором не будет места насилию и страху. Мир, в котором не нужно выживать, а можно просто жить. Хогвартс, нéкогда величественный и прекрасный, всегда создавал впечатление безопасности и мощи для своих обитателей. Но война не пощадила и его, почти обратив в руины. Министерские чиновники понимали масштаб проблемы, но практически единогласно отказали в помощи по восстановлению замка, ссылаясь на более насущные проблемы в стране. Да и кому нужно образование, когда траур окутал каждую волшебную семью? Во главе управления школой, на период её становления, поставили Минерву Мак-Гонагалл, а все работы по возвращению замку прежнего облика взвалили на преподавателей и старшекурсников. Восстановление длилось несколько месяцев, вплоть до первого снега. Но открыть двери для нескольких сотен детей Хогвартс был всё ещё не готов. Также никому из преподавателей не удалось возобновить внешнюю магическую защиту и зачаровать потолок в Большом зале. Эти вещи были подвластны лишь истинному директору, которого признает сам замок. Попечительский совет в старом составе был распущен ввиду смерти большинства его членов или заключения под стражу оставшихся. Все входившие в него являлись представителями древних благородных чистокровных семейств, которые либо сами были Пожирателями смерти, либо состояли с ними в ближайшем родстве и с разной степенью активности поддерживали политику Тома Реддла. Одним из уцелевших в битве членов совета, а именно его председателем, был Люциус Малфой. Он напрямую не принимал участия в Решающей битве, но за былые «заслуги» был схвачен и осуждён. По делу чистокровного мага состоялось всего одно слушание с окончательным и не подлежащим обжалованию приговором — пожизненное заключение в Азкабане с полной конфискацией имущества. Что до Леди Малфой и единственного наследника рода: им надлежало покинуть страну в течение суток с пожизненным запретом на въезд в Соединённое Королевство. Исключением могла послужить необходимость присутствия в качестве свидетелей на судах других Пожирателей. Но вероятность, что в свидетельствах Малфоев будет необходимость, свелась практически к нулю, и решение Визенгамота на их счёт оказалось единогласным. Все попытки Люциуса добиться смягчающих не увенчались успехом. Расставание с семьёй и клеймо позора, выжженное на его левом предплечье, окончательно сломили Малфоя. Через пять дней, на рассвете, его нашли мёртвым в собственной камере. В аврорских отчётах он значился как самоубийца, но, в действительности, никто не стал разбираться в истинной причине смерти заключённого. Так новое правительство вычеркнуло первую неугодную фамилию из «Справочника чистокровных волшебников», куда входило двадцать восемь истинно чистокровных семей Британии. Со временем рука закона дотянулась и до остальных противников новой политики Министерства, а сам справочник был объявлен запрещённым и изымался из всех домашних и общественных библиотек. Половину представителей благородных семейств, из числа выживших, также ждала незавидная участь. Министерство особо не церемонилось с потенциальными сторонниками Волдеморта — их всех отправляли в Азкабан, а самых очевидных приговаривали к поцелую дементора. Суды проходили быстро, а количество постояльцев волшебной тюрьмы росло в геометрической прогрессии с каждым днём. Зал Визенгамота напоминал конвейер. Вот только «продукт» он выпускал достаточно специфический. Некоторым, конечно, удалось скрыться и «залечь на дно» сразу после Битвы, но в итоге были пойманы почти все. Почти. Со временем облавы на Пожирателей прекратились, и вся шумиха с судами сошла на нет. Люди упорно себя убеждали, что война закончилась, а всё произошедшее было просто страшным сном. И, может быть, когда-нибудь так и будет. Из выживших Пожирателей для чиновников нерешённой проблемой оставался лишь Снейп. Северуса обнаружили на берегу Чёрного озера, а не в Визжащей хижине, где его видели «мёртвым» Поттер, Уизли и Грейнджер. Министерство разделилось на два неравных лагеря: тех, кто категорически и ни в какой форме не причислял Мастера зелий к сторонникам Ордена феникса, считая его всецело верным Тёмному Лорду, и тех, кто не исключал его службы на стороне света, но и не доверял полностью. Если для первых Северус представлял опасность как свидетель продажности чиновничьей элиты во времена захвата власти в Министерстве Волдемортом, то меньшинством двигал страх. Страх, что завтра они окажутся по разные стороны баррикад с новым «героем войны», — могущество и дуэльный опыт делали Снейпа слишком опасным противником. Оба фронта сошлись в одном — бывший двойной агент является проблемой для новой власти и его необходимо убрать как можно скорее, чтобы никому в голову не пришла мысль подробно разобраться в его заслугах. А нет причины — нет и проблемы. Существовал также и третий лагерь. Самый малочисленный. Состоявший, в основном, из небольшой группы Орденцев и возглавляемый самим Гарри Поттером. Мальчик-который-снова-выжил не только настаивал на невиновности бывшего профессора, но и боролся за присуждение ему звания героя, с последующим награждением орденом Мерлина первой степени. Успеха эта миротворческая миссия имела не больше, чем попытка отыскать воду в пустыне. На любую аргументацию в пользу профессора чиновники отрицательно качали головами, разводили руками и как попугаи повторяли одни и те же фразы: «Мы всё понимаем, помогал, но вещественные доказательства служения Ордену отсутствуют. У нас связаны руки. Мы не можем оправдать преступника…» Но Поттер, с упорством небезызвестного животного, продолжал свои попытки. На счастье самого́ Северуса, он пребывал в полном неведении, так как с окончания битвы ещё не приходил в сознание. От нападок общественности его надёжно укрывали стены Больничного крыла, чудом уцелевшего при штурме и сохранившего магическую защиту. А Кингсли, приняв во внимание состояние пациента и заверения некоторых членов Ордена, пресёк попытки чиновников и авроров взять под стражу находившегося на грани жизни и смерти Снейпа. Журналисты норовили проникнуть в замок в попытках получить материал для очередной сенсации для Пророка, но Минерва Мак-Гонагалл тактично избавлялась от обладателей «острого пера» и предотвращала любую попытку прессы получить повод для сплетен о выжившем. Со временем ажиотаж вокруг профессора поутих. Снейп, на радость обитателям замка, перестал быть центром внимания объективов журналистов и чиновников. Мадам Помфри не отходила от Северуса и делала всё возможное, чтобы улучшить состояние пациента, но, увы, толку было мало. Раны, подаренные змеёй, кровоточили и не хотели затягиваться. Лишь спустя неделю целительница справилась с кровотечением и заживила израненное горло. Через три недели вместо отвратительных рваных ран на шее виднелись некрасивые белёсые рубцы, которые со временем можно было бы свести заживляющими мазями. Но даже при заметном улучшении жизненных показателей профессор был бледен, истощён и по-прежнему не приходил в себя. Первый раз Северус открыл глаза спустя месяц после поступления в Больничное крыло. Казалось бы, побывав одной ногой в могиле, он должен радоваться, что вообще остался жив. Но он не был бы Северусом Снейпом. Не проявляя слабости после собраний Волдеморта и не обращаясь за помощью к Помфри тогда, оказаться в столь беспомощном положении сейчас для него было ещё худшей участью, чем умереть от яда волшебной змеи. Зная Северуса ещё с детства, Поппи никого не допускала к пациенту, кропотливо оберегая его уединённость. Она прекрасно понимала, что, выставив напоказ недееспособность Снейпа, подвергнет его тяжёлой пытке. Из-за сильного повреждения голосовых связок ядом Нагини, речь давалась профессору с трудом. Голос потерял былую бархатистость и глубину, к тому же каждая попытка произнести хоть слово отдавалась резкой болью в горле. Это заставляло Снейпа писать просьбы и ответы на пергаменте, хотя, как утверждала мадам Помфри, «взгляд Северуса намного красноречивее его пера». Невзирая на все недовольства и капризы трудного пациента, целительница нашла с ним общий язык. В бытность служения Тёмному Лорду, она была единственным человеком, кроме Дамблдора, кто знал о последствиях вызовов на собрания Пожирателей, и кому Северус доверил своё лечение. Альбус тогда хорошо осознавал опасность раскрытия имени своего шпиона, но рисковать понапрасну жизнью самой ценной фигуры гениальной партии он не мог и, воспользовавшись непреложным обетом, заставил женщину молчать. Несмотря на то, что Снейп обращался за помощью крайне редко, Помфри знала, что ей он доверяет и даже прислушивается к советам, хотя и в свойственной ему манере. Но именно сейчас Поппи нашла в этом и другие плюсы. Северус мало заботился о внешности, считая более ценным внутренний мир. Он педантично, с ювелирной точностью, формировал свой, тщательно скрывая и оберегая от посторонних глаз, словно редчайшее сокровище. Ещё с детства Снейп хорошо усвоил урок: знание — сила, которую могли применить против него. Значит, единственный способ защититься — не позволить людям узнать себя. Себя настоящего. Со временем Северус привык к «маске» и почти поверил, что она и есть его Я. Но не все разделяли его убеждений. Мадам Помфри была уверена, что встречают человека по одёжке, а провожают по уму, и её сложно было убедить в обратном. Что касается «ума», его Северусу было не занимать, но видя неряшливость молодого ещё мужчины, колдомедик лишь недовольно фыркала. Сейчас же в Больничном крыле, в своей обители, Поппи решила осуществить давно созревший план по облагораживанию Северуса. После долгих уговоров, искромётных взглядов, безуспешных попыток накричать на колдомедика, дюжины разбитых фиалов с зельями, которые «трудный пациент» не гнушался запустить в стену, выпуская накопившийся пар, увещевания Помфри были услышаны — Снейп сдался. Сотворить «чудо» с жирными патлами женщина решила при помощи ножниц, травяного шампуня и бальзама, сделанного по старому рецепту её бабушки. Вопреки недовольству самого́ Северуса, выглядел он значительно лучше: чёрные как смоль волосы, без единого намёка на седину, были значительно короче обычного и больше не висели сосульками, но даже спустя неделю он продолжал воротить нос от зеркала, услужливо подсунутого колдомедиком, считая Сизифовым трудом попытки Помфри изменить его незавидную внешность. Когда Снейп начал вставать с больничной койки, целительница всё же стала пускать к нему посетителей, невзирая на протесты самого́ пациента. В числе первых гостей «Ужаса подземелий», как ни странно, оказались представители красно-золотого факультета. Сначала Поттер и его рыжий друг долго рассыпались в извинениях, после чего, почти в полном составе, пожаловало и семейство Уизли. Волна беспредельной рыжей благодарности, сочувствия и сожалений накрыла Северуса с головой. Молли лично пообещала готовить каждый день свой фирменный бульон, «чтобы профессор быстрее шёл на поправку». Остальные посетители робким потоком просачивались в палату к выжившему Герою, чтобы лично справиться о его состоянии. Каждый норовил не только одарить профессора вниманием и забросать банальными вопросами, но и преподнести какой-то подарок, которыми была завалена вся прикроватная тумбочка. Гости, в основном, состояли из учеников Снейпа и их родственников. Это крайне раздражало Северуса, но, на удивление, он вёл себя сдержанно, хотя и молчал в большинстве случаев, удостаивая очередных гостей лишь презрительным взглядом. Через какое-то время визитёров значительно поубавилось и профессор окунулся в желанное одиночество. Шли недели. Бывший двойной агент поправился, и, хотя некоторые травмы напоминали о себе, Снейп чувствовал себя отменно. Казалось, он даже помолодел на десяток лет. Благодаря усиленной заботе Поппи и хорошему отдыху его кожа приобрела более здоровый оттенок, но всё ещё сохраняла привычную бледность, а болезненную худобу сменила элегантная стройность. Одним словом, Снейп меньше походил на того «сальноволосого ублюдка», которым его видели последние годы. Но в остальном он полностью остался верен себе: та же саркастическая ухмылка, презрительный взгляд и полные яда речи. Невзирая на все сложности и испытания, через которые Северусу пришлось пройти, Хогвартс всегда был и оставался для него родным домом. А после победы над Тёмным Лордом замок стал ещё и убежищем, надёжно укрывающим потрёпанного жизнью мага за своими стенами. Снейп понимал, что если по каким-то невероятным причинам его оставят в живых после суда — а то, что суд рано или поздно состоится, он даже не сомневался — уютные одноместные апартаменты Азкабана, скорее всего, станут его последним пристанищем. Министерство не оставит на свободе одного из ближайших приспешников Волдеморта; волшебника, чьи способности в тёмной и боевой магии превосходили способности лучших в Британии авроров, не говоря уже о звании Мастера зелий. Чиновникам не нужен такой могущественный враг. В Визенгамоте не нашлось ни одного человека, верившего в служение Северуса Снейпа Ордену в качестве двойного агента. Доказательств благородной миссии у него не было. Именно сейчас слизеринский изворотливый ум не мог, а может просто не хотел, искать решение сложившейся ситуации. Дамблдор тщательно оберегал тайны своего шпиона и не потрудился оставить никаких оправдательных документов, подтверждающих его невиновность. Видимо, старик рассчитывал на неблагополучный исход не только для себя, но и для своего агента. Любые заверения Мак-Гонагалл, что Северус Снейп является истинным директором Хогвартса, отметались чиновниками сразу. Министерство делало всё, чтобы не позволить Пожирателю, хоть и бывшему, вновь обрести главенство над школой. Единственная их цель состояла в том, чтобы обезвредить Снейпа любым способом, как и остальных приспешников Тома Реддла, а также искоренить все упоминания о Тёмном Лорде и его идеях. Да и Снейп не горел желанием возвращаться на руководящий пост, а предпочитал «плыть по течению». Направление русла реки жизнь всё равно выберет сама, и ему было абсолютно безразлично, какие сюрпризы ждать впереди. Хуже уже всё равно не могло быть, а потому Снейп был готов ко всему. Он хотел одного: спокойно жить. Или хотя бы просто — жить, а не выживать, как приходилось раньше. Просто жить и не ради какой-то цели или долга, а для себя. Но дадут ли? Этот вопрос не оставлял его в покое. Раньше Северуса не особо заботило его будущее: он знал, что в войне ему не выжить, а стало быть, и строить планы незачем. Но оказалось, что мечтам о вожделенном покое сбыться не суждено и все возможные варианты событий были один хуже другого. В случае, если его не осудят на смерть в Визенгамоте, ему грозило пожизненное заточение в одной из камер Азкабана. Ещё одним малоприятным исходом могло быть изгнание из магического мира с конфискацией волшебной палочки и полным запретом на колдовство. А для человека, чья жизнь была наполнена магией с детства, это было, по сути, равносильно смертному приговору. Только в замедленном исполнении. В попытках отвлечься от тревожных мыслей, не до конца окрепший Северус занимал себя умственной работой. Он принимал активное участие в восстановлении Хогвартса, точнее, всего того, что касалось магии замка. Дни и ночи он проводил в уцелевшей части библиотеки, вычитывая записи основателей, которые хоть чем-то могли помочь. Когда же исследования заходили в тупик, Снейп не вылезал из лаборатории, снабжая Больничное крыло более эффективными зельями. Казалось, он старался заполнить делом каждую минуту, каждое мгновение своей жизни. И лишь по выходным Северус позволял себе прогулки в окрестностях замка. Прекрасная погода, замечательный пейзаж и свежий воздух помогали ему отвлечься и восстановить силы после трудовых будней. Время ускользало, словно песок сквозь пальцы. Незаметно подкралась зима. Она пушистым снегом окутала всю Шотландию, а с ней и волшебный замок приобрёл искрящееся серебром одеяние. Иссиня-чёрные воды озера сковало толстым слоем льда с причудливыми узорами, а на его поверхности танцевали блики хогвартских витражей. В воздухе мерцали крошечные снежинки, создавая поистине сказочную атмосферу. Всё вокруг напоминало о приближающемся Рождестве и новогодних праздниках. Только фигура в чёрной мантии выбивалась из общей картины тем утром. Северус стоял на берегу озера, глубоко погрузившись в раздумья. Лёгкий морозец приятно покалывал бледную кожу, а ветер ласково перебирал чёрные пряди. Мужчина настолько глубоко ушёл в свои мысли, что не заметил, как его уединение было нарушено. — Любуетесь окрестностями Хогвартса, Северус? — голос директрисы вернул Снейпа в реальность, вынудив удостоить Мак-Гонагалл одним из своих фирменных взглядов. — Да, Нортумберленд поистине великолепен в это время года. Жаль, что кроме нас сейчас некому оценить всю прелесть здешней природы. — Чем обязан, госпожа директор? Не замечал за вами привычки к утренним прогулкам. Очевидно, хотите меня «порадовать» новостями. Не так ли? — Вы, как всегда, проницательны. Утром прилетела сова из Министерства. Северус, в понедельник к полудню вас ждут в Аврорате. На неделе состоится слушание… — лицо Мак-Гонагалл резко осунулось и, как показалось Снейпу, даже постарело. Директрисе явно была неприятна тема суда над Снейпом. Во время битвы она, как и многие другие, узнала об истинной роли в войне ненавистного всеми профессора и сейчас испытывала сильные угрызения совести. Минерва много раз порывалась извиниться перед Северусом, но так и не решилась. — Самого главного преступника оставили напоследок. Так сказать, «на десерт», — губы Снейпа дрогнули в саркастической ухмылке. Он задумался на пару мгновений и продолжил: — Мне не даёт покоя одна мысль: как долго они будут перемывать мне кости? Или заавадят ещё до вынесения приговора? — Северус! — попыталась прервать его Мак-Гонагалл. — О, неужто декан Гриффиндора переживает за слизеринского сальноволосого ублюдка? Не беспокойтесь, Минерва. Я смирился с уготованной участью и готов понести наказание за все деяния, — Снейп устремил взгляд поверх чёрных вод озера. — Я не люблю несправедливость. А осудить вас, Северус, будет большой ошибкой с их стороны. Вы все эти годы верой и правдой служили Ордену и внесли огромный вклад в нашу победу. А что в итоге? Вас отдадут под суд как последнего преступника! — Пожирателя смерти… — почти шёпотом произнёс Снейп. — Что, простите? — она уставилась на собеседника большими зелёными глазами. — Пожирателя смерти, Минерва. Убийцу Дамблдора. Одного из ближайших приспешников Волдеморта, — правая рука инстинктивно дёрнулась к метке при упоминании бывшего хозяина. — Меня будут судить за всё, что я совершил в последние годы, и отправят в Азкабан минимум лет на двадцать. И это ещё при всех смягчающих. А там, уж поверьте, найдут самый эффективный способ отправить меня к праотцам. Северус прикрыл глаза и глубоко вздохнул. Поднявшийся ветер безжалостно трепал его волосы, намокшие от растаявших снежинок. Погода менялась. Тяжёлые свинцовые тучи заволокли небесную лазурь, словно кракен, опутавший щупальцами свою жертву и не оставивший шанса на спасение. Природа словно вторила настроению двух волшебников. Так они стояли в полной тишине ещё какое-то время, и никто из них не решался нарушать это безмолвие. — Жизнь вообще несправедлива, — голос Снейпа разрезал воздух, словно гром среди ясного неба, чем заставил Мак-Гонагалл вздрогнуть. — А ведь старый дурак знал, что мне никогда не выпутаться. Он словно паук плёл сеть своих интриг и затягивал в неё сильнее и сильнее. Он всё предусмотрел и догадывался, что у меня при любом раскладе не останется ни единого шанса на жизнь. — Не понимаю, как Альбус мог так поступить? — не унималась Минерва. Она очень тепло относилась к Северусу, можно сказать, почти как к сыну, поэтому была готова бороться за его будущее. — А всё просто, — губы мужчины скривились при очередном упоминании бывшего директора, — он эгоист. Дамблдор составил идеальный, как ему казалось, план. Прописал для всех свои роли и следовал задуманному сценарию. Во что бы то ни стало, — лицо Снейпа становилось всё мрачнее. — Мы часто играли в шахматы. Он никогда не жалел о потерянных фигурах и почти всегда выигрывал. Видимо, старик совсем заигрался. — Но ведь это не игры! Это судьбы живых людей и… — Прошу вас, Минерва, хватит, — рявкнул Снейп. В его голосе чувствовалось нескрываемое раздражение, которое провоцировала тема «Альбус Дамблдор». — Что было, то прошло. В понедельник я пойду в аврорат, а дальше — пара слушаний, и весь этот фарс под названием «Счастливая жизнь Северуса Снейпа» закончится. Дементоры отличные собеседники, а как целуются… — на последнем слове он подмигнул старой ведьме и искренне улыбнулся. — Не смешно, — отрезала Мак-Гонагалл. Взгляд её был суров и решителен. — Северус, я ведь столько лет тебя знаю и почти никогда не видела твоей улыбки. Она тебе очень идёт. Хотелось бы видеть её чаще. Минерва знала, как трепетно Снейп относится к субординации, но всё же рискнула перейти к более неформальному общению. Интуиция подсказывала, что именно сейчас самый благоприятный момент для откровенного разговора. Словно по жилам растекалась Жидкая Удача, даря директрисе уверенность и подталкивая к правильным решениям. Она много раз прокручивала этот разговор в голове, не зная с чего начать исповедь и как преодолеть ту про́пасть, что сама сотворила между ними. Её тяготили воспоминания прошлого года. Как она — женщина, умудрённая опытом, поддалась эмоциям и отвернулась от коллеги, с которым проработала столько лет! Отреклась от человека, который рос на её глазах. А сейчас, зная всю правду, сердце болезненно сжималось при одном лишь взгляде на Снейпа, и воспоминания накатывали новой волной, вызывая непрошеные слёзы. Подойдя ближе к замёрзшей воде, она устремила взор поверх льда. Только сейчас Северус заметил, насколько Минерва постарела за последний год. Спина, с некогда гордой осанкой шотландской леди, приобрела сутулость, как будто на её плечах держался весь груз мироздания. Волосы цвета бронзы отливали серебром больше, чем когда-либо, а на лице появилось выражение постоянной усталости. — Я очень устала, Северус, — Минерва прикрыла глаза, погрузившись в воспоминания. — Устала от всего того, что навалилось. Прошедшие пару лет были слишком насыщены событиями для меня… Да и всех нас… А ведь мне уже далеко не шестнадцать, — улыбка слегка тронула её губы. После небольшой паузы директриса продолжила. — Я стала бояться оставаться одна, Северус. Мне кажется, что смерть придёт под покровом ночи, и я покину этот мир в полном одиночестве. Помню, как ровно двадцать семь лет назад в Большой зал Хогвартса, среди прочих ребят-первоклассников, зашёл черноволосый мальчик. Он был бледный и худощавый. Держался в стороне от других, стараясь не привлекать к себе внимание окружающих. У него не складывались отношения ни со сверстниками, ни с преподавателями. И даже его очевидные таланты по некоторым дисциплинам не смогли изменить ситуацию. Казалось, что он ненавидит весь мир… — Минерва, — выдохнул Снейп. — Подожди, — оборвала его Мак-Гонагалл. — Не перебивай. Мне стоило немалых усилий начать то, что я должна была сказать уже давно, — она безвольно опустила руку. — Я ведь только сейчас узнала, чем была продиктована твоя ненависть к Поттеру… Джеймсу и его компании. О мисс Эванс… — Довольно об этом, — рявкнул Снейп. — Если вы пришли сюда пересказывать и так известные мне факты моей же биографии, спешу вас разочаровать, я не намерен их выслушивать. Но если вам, многоуважаемая директриса, ещё не опротивело копаться в чужом грязном белье, найдите того, кому это будет не так противно, как мне. Того же Поттера, к примеру. Северус окинул презрительным взглядом Минерву и сделал шаг в направлении замка. — Северус, постой, — попыталась остановить уходящего Снейпа Мак-Гонагалл. — Я не хотела будоражить прошлого и… — она нервно заламывала пальцы и не решалась продолжить разговор. — Альбус оставил мне свой дневник, который вёл на протяжении всех лет. В нём было всё: его мысли, теории, планы, тайны. Я думаю, это своего рода письма, которые он так и не решился мне отправить. Альбус зачаровал их таким образом, что прочитать текст можно было только после его кончины. Я нашла записи в тайнике за портретом, только когда заняла пост директора… Именно из них я узнала правду о твоей шпионской деятельности, о миссии Гарри, да и вообще обо всём, что творилось со времён первой войны с Томом. У Дамблдора было много тайн, и предполагаю, что бóльшую часть Альбус унёс с собой и мы никогда их не узнаем. Но… — Минерва. Если это всё, позвольте мне пройти в замок. У меня ещё есть незаконченные дела, которые хотелось бы завершить до путешествия в Азкабан. — Нет, это всё. Точнее… Это всё не то. Точнее это то, но не то главное, что я тебе хотела сказать. Просто я не знала с чего начать. Северус. Я бы хотела извиниться. — Лицо Снейпа выражало полное недоумение и растерянность, что было совсем ему не свойственно, но извинения от декана Гриффиндора стали для него полной неожиданностью. — Я должна была доверять тебе. Ведь Дамблдор ни разу не усомнился в твоей преданности… Не знаю, сможешь ли ты простить меня. Я оставила тебя в трудную минуту. Северус не знал, что сказать. Ему казалось, что сейчас, перед ним, эта гордая и сильная женщина была откровенна как никогда. Она практически обнажила душу и сердце. Как он мог причинить ей боль и сказать «нет»? Разве он может не простить это гриффиндорское безрассудство и смелость? Конечно, он давно уже простил и её, и остальных преподавателей, но именно в эту минуту, после её признания на душе стало легко, в ней поселилась безмятежность и спокойствие, которых Снейп не испытывал очень давно. А быть может, никогда. — Вопреки всеобщему мнению, Минерва, я не чудовище, каким выставляет меня общественность, — произнёс Снейп после затянувшейся паузы. — В силу обстоятельств мне приходилось совершать вещи, о которых я буду сожалеть до конца своих дней. Мне нечего больше сказать, кроме того, что со своей миссией я справился хорошо и ваша вера в мою игру — лучшее тому доказательство. Правда разрушила бы всю многоходовую игру. А на кону были ваши судьбы и жизни. Если бы Тёмный Лорд разуверился в моей преданности… — он запнулся, увидев полные ужаса глаза Минервы, — Авада была бы моим единственным и последним желанием. Что же касается всех, не поддерживающих политику… — Снейп понизил голос почти до шёпота и не решился продолжать мысль. — В итоге мы все достойно выполняли свои задачи до самого конца, невзирая на цену. И я прошу вас, Минерва… Вам не за что извиняться передо мной. — Северус, давай отбросим формальности, — продолжила Мак-Гонагалл, — я прекрасно осведомлена о твоих нерушимых принципах, но прошу для меня сделать исключение. — Бровь у Снейпа взметнулась вверх, выражая ещё большее удивление. — Мы через многое прошли. Пора распрощаться с предрассудками и стать просто друзьями. Хотя бы когда мы наедине. Снейп недовольно фыркнул, но немного обдумав услышанное, всё же одобрительно кивнул. Где-то в глубине души он понимал, что шотландский темперамент «железной леди» Хогвартса ничем хорошим для его личного пространства не обернётся, но сердце уже успело вкусить чувство умиротворённости — такое тёплое, приятное и желанное. Словно зажила давно кровоточащая рана. Но что же больше доставило удовольствия? Улыбка Мак-Гонагалл и искорки радости в её глазах, или же решение изменить свою жизнь, полную боли и одиночества?.. — Вот, держи, — она достала из кармана небольшую подвеску и протянула Северусу, — это украшение обнаружили у тебя в руке, когда нашли на берегу озера после битвы. Возможно, оно подскажет, как именно тебе удалось выжить. Ведь ничем иным, кроме как чудом, это назвать нельзя. Кулон представлял собой глубокого чёрного цвета камень лабрадорита, переливающийся разными оттенками синего, от светлых тонов до самых тёмных. Минерал оплетали тонкие серебристые нити, создавая причудливые узоры. Работа была изящной, если не сказать — утончённой. Взяв в руки украшение, Снейп почувствовал приток магии, словно бы вещица обрела своего хозяина: нечто подобное он испытывал у мастера Олливандера, когда выбирал свою палочку. Из раздумий его вернул в реальность голос директрисы. — Северус, ты всегда для меня был больше, чем просто ученик или коллега. Ты был мне как сын. И на правах названой матери я буду бороться за твоё счастье. Судьба дала тебе шанс, и его надо использовать. Начни жить заново, — она сделала шаг в сторону Снейпа и положила руку на его плечо. Жест был настолько нежным, а взгляд по-матерински тёплым, что в сердце слизеринца что-то кольнуло. — Ты не должен сдаваться. Не сейчас. — Минерва, я… — он положил ладонь поверх её и взглянул собеседнице в глаза. — Ты даже не пытаешься бороться за свободу, которую ты заслужил, — Мак-Гонагалл резко отдёрнула руку. — Ты просто сдался. Опустил руки. Но если ты не рассчитываешь на положительный исход, это не означает, что другие оставят всё как есть. Она обиженно поджала нижнюю губу, развернулась на каблуках и стремительно зашагала в сторону ворот замка, не дав собеседнику шанса продолжить разговор. Слова были резкими, но они чётко отражали настрой Минервы. — Я всегда говорил, что Гриффиндор — это диагноз. И нет, госпожа директор… Просто я реалист, — сказал уже самому себе Северус. Солнце давно скрылось за сизыми тучами, а мужчина ещё долго продолжал стоять и наблюдать за витиеватым танцем снежинок над Чёрным озером, сжимая в руке загадочное украшение.