The book of life

День Северуса не заладился с самого утра. Рассвет приветствовал головной болью, а шрамы на шее неприятно стягивало. Редкой паршивости самочувствие: казалось, организм пытался предупредить о надвигающихся неприятностях — тут уж лучше и с постели не вставать, была бы возможность. Северус сел на край кровати, массируя пальцами ноющие виски. Солнечные лучи, преломляясь сквозь оконные витражи, рисовали бликами узоры по комнате, но полюбоваться утренней красотой не удалось, — в окно постучала министерская сова. Ночью во время операции по поимке скрывающихся последователей Волдеморта несколько оперативников погибли, а трое выживших оказались при смерти в Мунго. В магическую кому также впали два невыразимца. Последнее особенно насторожило Снейпа. В Отдел тайн брали самых искусных волшебников, многие из которых обладали редчайшими талантами. Даже министр не знал сколько сотрудников насчитывал самый загадочный отдел Министерства. Министр, как и невыразимцы, находился под Непреложным обетом, запрещающим разглашать секреты Отдела, и потому единственное, что он смог рассказать — это о самостоятельном ведении отчётной документации каждым сотрудником. Никакого секретариата и делопроизводителей, никаких лишних звеньев. «Если бы во всём Министерстве дела велись как в Отделе тайн, правительство работало бы лучше швейцарских часов, — говорил Шеклболт с улыбкой, — а не как маховик времени, с которым никогда не знаешь, куда забросит». Потеря даже двух сотрудников Отдела оказалась невосполнимой утратой, и Кингсли настоятельно просил в кратчайшее время исследовать тёмный артефакт, создавший столько проблем. Внизу пергамента под широким росчерком «Шеклболт» находилась сургучная печать — портключ в кабинет министра. Снейп кинул взгляд на часы. Маленькая стрелка едва коснулась восьми, недвусмысленно намекая, что завтрак директору сегодня не грозит. Смирившись с мыслью о дневной мигрени, Северус швырнул пергамент на стол и подошёл к шкафчику с личным запасом зелий. Найдя нужное, разом влил в себя содержимое и поморщился. Горло обожгло леденящей субстанцией, а отвратительно сладковатый привкус вызвал голодный спазм в желудке. Снейп прислонился лбом к стеклянной дверце, пытаясь побороть тошноту. Это зелье, личная разработка, всегда помогало в трудные моменты, но привыкнуть к его вкусу Северусу так и не удалось. Спустя несколько мгновений по телу разлилось тепло, а желудок перестало до боли стягивать чувство голода. Сколько ещё он сможет обманывать свой организм? Снейп понимал, что в один прекрасный день тело откажется подчиняться зельям и сдастся от истощения. «Война закончилась больше двух лет назад, а ты всё борешься со своими демонами, Снейп?» Внутренний голос всегда выбирал самые подходящие моменты и кусал больнее подлой подзаборной собаки. «Хотел свободы, а в итоге снова на поводке? Ты и правда думал, что такому как ты полагается второй шанс? Неужели ни война, ни Азкабан не избавили тебя от наивности?» Северус привалился спиной к стене, медленно сполз на пол и безвольно опустил голову. «Ты жалок. Бегаешь по министерской указке в надежде, что тебе скостят срок пребывания в этой тюрьме, кишащей надоедливыми оболтусами. Для полноты картины не хватает только твоего излюбленного Поттера. Мальчишка попросил прощения, а ты и рад стараться разгребать его проблемы снова и снова…» — Замолкни. «Что, правда глаза колет? Нет, Снейп, ты просто размяк. Бесхребетная тряпка. Нюнчик, как есть». — Заткнись! — рявкнул Северус в пустоту, резко вскидывая голову. Наступила блаженная тишина. Но так ли внутренний голос был неправ? Неужели в глубине души Северус надеялся на прощение, искупление и светлое будущее? И с каких пор он перестал быть реалистом? Война держала в железных тисках, не позволяя даже подумать о завтрашнем дне, а здесь непонятно откуда зародилось то, что он презирал в других все последние годы — надежда. Часы на стене отбили восемь. На самокопание не оставалось времени, у него на это будет ещё двадцать четыре года, если не сдохнет раньше. Облизывая пересохшие губы и потирая ушибленный затылок, Северус подошёл к столу, взял пергамент и решительно переломил печать.

***

Кингсли ходил по кабинету, словно лев, загнанный в клетку. — Северус… — Шеклболт облегчённо выдохнул. Лицо министра осунулось, но всё же теперь в красных, опухших с недосыпа глазах вспыхнула надежда. — Доброе утро, господин министр, — безэмоционально проговорил Северус. — Снейп, давай без формальностей. И настоятельно прошу, прибереги поток своего яда до… — Кингсли прикрыл глаза и глубоко вдохнул, — пока мы не разберёмся со всем этим дерьмом. Северус удивлённо поднял бровь. Даже во время второй магической на собраниях Ордена Феникса он не слышал бранных слов от Шеклболта. — Хорошо, — недовольно фыркнул Северус. — В полчетвёртого из аврората поступил тревожный сигнал. Только сообщения с пометкой «крайняя важность» способны преодолеть защитные чары личных апартаментов министра. Таких пергаментов я не получал за всю свою карьеру на посту главы Министерства. Эта дрянь, — Кингсли выплюнул последнее слово с такой ненавистью, что её хватило бы на убийство самого Тёмного Лорда, — выжгла троих лучших ребят из спецгруппы, а ещё двоих опустошила под ноль. — Что значит «опустошила»? — Выкачала всю магию. Не оставила ни следа. Они сквибы, Снейп. И врачи в Мунго разводят руками. Ни зелья, ни лечебные чары на них не действуют. Диагноз — магическая кома неизвестного происхождения. Двум невыразимцам повезло чуть больше, видимо, сработала их защита… — Защита? — Северус насторожился. — Чтобы я мог тебе рассказать подробности, ты должен… — «Должен»? Я не ослышался? — Не кипятись, — Шеклболт поднял руки в останавливающем жесте, — я не так выразился. Без клятвы я не смогу ничего рассказать. — Так решай свои проблемы сам, я-то тут при чём? — фыркнул Северус. — Снейп, на твои капризы нет времени. Я связан Обетом и не могу разглашать информацию об Отделе непосвящённому. — А с чего ты взял, что я хочу связывать себя ещё одной клятвой? Тебе мало того, что на меня уже навешано? — Северус нащупал палочку в потайном кармане и напрягся, словно пантера перед прыжком. Отказать Кингсли — одно, а отказать министру — совсем иное. И кто сейчас перед ним, он не знал. — Северус… — в глазах Кингсли читалась мольба о помощи. Видимо, дело совсем зашло в тупик. Снейп задумался, взвешивая все «за» и «против», затем глубоко вздохнул и еле заметно кивнул. Кингсли достал волшебную палочку и направил её в потолок. — Я, Кингсли Шеклболт, даю Северусу Тобиасу Снейпу обещание сделать всё возможное для снятия с него ограничений в более короткий срок, чем это предписано приговором Визенгамота, если он окажет помощь Отделу тайн в расследовании. В свою очередь, прошу принятия обязательств неразглашения с прохождением посвящения в невыразимцы. Пусть магия будет мне свидетелем! Ты даёшь своё согласие, Снейп? — Взгляд Кингсли был решительным, а тщательно подобранные слова клятвы вылетали словно заклинания во время боя. Договорив, он протянул Северусу правую руку ладонью вверх. Северус стиснул зубы. Снова его склоняют к обязательствам, и сейчас невозможно предугадать, чем это обернётся. Выполнит ли Шеклболт свою часть сделки, или следующим пристанищем Снейпа станет холодная земля под куском чёрного мрамора? «А на камне том высекут: "Он пытался и в очередной раз не смог…" Лучшая эпитафия для неудачника», — в голове раздался нездоровый смех внутреннего голоса. — Ну же, Снейп! — сорвался на крик Кингсли. — Да или нет?! Северус кинул убийственный взгляд на министра, сделал несколько стремительных шагов и вложил руку в ладонь Шеклболта. — Я, Северус Тобиас Снейп, обещаю Кингсли Шеклболту оказать помощь в вопросах Отдела тайн и даю своё согласие на посвящение в невыразимцы. Запястья мужчин обвила золотистая переливающаяся нить и просочилась сквозь кожу, оставив краснеющий след наподобие лёгкого ожога. В следующее мгновение Северуса будто крюком дёрнули за внутренности, а в глазах потемнело. Парная аппарация вызывала у него острый дискомфорт, из-за чего он перемещался всегда один. Встреча с пунктом назначения Снейпу понравилась ещё меньше путешествия. Больно ударившись коленями об пол, он согнулся пополам и тяжело задышал в попытке справиться с накатившей тошнотой. — Если ты попробуешь повторить что-то подобное ещё раз, Шеклболт, даю слово, я тебя отравлю, — откашлявшись, произнёс Северус. — Ты будешь помирать долго и мучительно. — Хватит ныть, Снейп, — ухмыльнулся Кингсли. — Приходи в чувство и поднимай свои кости. Северус знал, что Кингсли сделал это специально. Отомстил за все те немногочисленные, как считал Снейп, случаи изливания «потоков яда». Жестоко, но в глубине сознания Северус похвалил Шеклболта за изобретательность, хотя вслух никогда бы не признался, что оценил «шутку». Когда зрение вернулось к Северусу, а тошнота отступила, он поднялся на ноги и осмотрелся. Они находились в небольшом круглом помещении, соединённым с бесконечно длинным коридором. Пол, стены и даже потолок были устланы чёрным, отполированным до зеркальной поверхности, мрамором. Лишь полоса под потолком и над полом, словно белый карандаш на чёрной бумаге, придавали помещению очертания. Вход в коридор отделяло едва заметное голубоватое мерцание — неизвестные Северусу чары преграждали путь непрошеным визитёрам. — Следуй за мной, — Кингсли подошёл к магической завесе и прошептал что-то неразборчивое. Мерцание стало ярче и в следующее мгновение рассыпалось тысячами серебристых искр по полу. — Не отставай. Шеклболт стремительно шёл по коридору. Северус следовал за ним. Помимо явного чувства тревоги, ему не давала покоя давящая тишина. Казалось, что они не касаются пола, по которому идут, — ни звука шагов, ни шороха мантии. Снейп насторожённо глянул по сторонам и удивился ещё больше: на зеркальных мраморных стенах отсутствовало отражение. «Какого дьявола здесь творится? Да уж, название Отдела полностью себя оправдывает». Он еле успел избежать столкновения с резко остановившимся Кингсли. — Мы на месте, — произнёс Шеклболт, повернувшись к стене. — Забавная шутка, — Северус вложил в интонацию максимум сарказма. — Прибереги юмор для Хогвартса, Снейп. Sit Spectantium Videre, — растягивая гласные, чётко выговорил Кингсли, прикоснувшись левой ладонью к стене, а правой рукой к груди в районе сердца. На чёрном мраморе появились очертания двери, которая сразу же распахнулась. Небольшая комната оказалась полной противоположностью коридору: идеально белый мрамор устилал стены, пол и потолок, а чёрные полосы разграничивали пространство, придавая комнате очертания. В самом центре стоял высокий круглый стол с раскрытой книгой. Северус подошёл к столу. Пергаментные страницы книги пустовали, но их ветхость говорила о солидном возрасте фолианта и о силе магии, что не давала им рассыпаться в прах. — Я бы не советовала подходить ближе, мистер Снейп, — безэмоциональный женский голос заставил Северуса обернуться. — Если она не убьёт вас, то обеспечит пожизненное пребывание в Мунго в отделении для душевнобольных. Невыразимка подошла к столу, откинула капюшон, властно положила руку на книгу и уставилась на Снейпа. Её бледная кожа контрастировала с чёрной мантией и казалась фарфоровой, словно тончайшая работа умелого скульптора, сумевшего оживить своё творение. Её красота притягивала, если не сказать завораживала, но полное отсутствие эмоций отталкивало и вызывало тревогу. Самым необычайным и одновременно устрашающим в ней были глаза: серые и холодные, казалось, это были глаза тысячелетней старухи, а не юной девы — они словно смотрели не на тебя, а заглядывали в самые сокровенные мысли, выворачивая душу наизнанку. Портил картину безобразный шрам: три розовеющих рубца пересекали правую щеку от скулы до уголка губ, будто маньяк неудачно поиграл со своей жертвой, прежде чем попытаться убить. В мире волшебников шрамы являлись большой редкостью. Мази и эликсиры исцеляли бытовые раны, чары — серьёзные травмы. Увечья на всю жизнь могла оставить лишь магия: сильные проклятья, встречи с магическими существами — оборотнями, вампирами и многими другими. Но Северус никак не мог понять, что именно оставило такой след. Маскирующее заклятие, которое невыразимка использовала, подсказывало ему, что очевидные ответы неверны. Липкая капля пота скатилась по позвоночнику, вызвав волну мурашек. — Северус, позволь представить тебе Аду. Она своего рода начальник Отдела тайн, — Снейп сдержанно кивнул, невыразимка ответила тем же. — Ада, делай всё необходимое для посвящения, у нас крайне мало времени. Мне ещё вводить Северуса в курс дела. Ада перевела взгляд на Кингсли, слегка улыбнулась и, сделав шаг к Северусу, произнесла повелительным тоном: — Дайте левую руку, мистер Снейп. Северус нахмурился и пристально посмотрел на Аду. Виски пронзила боль, а в голове эхом раздался голос невыразимки: «Не пытайся сопротивляться, Северус». Почти забытое чувство проникновения в разум заставило Снейпа рефлекторно поднять окклюментные щиты. Приятная прохлада разлилась по телу, даря ощущение безопасности. Он не спускал глаз с невыразимки, пристально наблюдающей за его попытками закрыть сознание. В следующий миг защита разлетелась со звоном хрусталя на мириады осколков, тело обдало жаром, а виски пронзила новая порция боли. «Ты прекрасный окклюмент, но против моей ментальной магии ты ещё ребёнок». Снейп стиснул зубы и возвёл очередной барьер. Ада улыбнулась. «Безрассудно. Хочешь поиграть? Давай поиграем». Защита рухнула так же легко, как предыдущие блоки и воспоминания хлынули неконтролируемым потоком. Сгорбившийся мужчина сидел на табурете. Одной рукой опирался на пустой стол, в другой сжимал стакан. Вонь алкоголя. Пота. Машинного масла. Пустые бутылки звякнули, когда детская нога случайно наступила мимо проторённой в неубранной комнате дорожки. — Чего надо, бесовское отродье? — проскрежетал мужчина, поднимая голову. Мальчишка, грязный и худой, молча сопел, поглядывая то на отца, то на сервант позади. Маленькие ладони сжимались в кулаки. И бессильно разжимались. — Молчишь, уродец? — заклокотал, засипел отец горлом. — Катись! Глаза б не видели… Половицы поскрипывали, пока мальчик пробирался на второй этаж. Обернулся на середине пути, сглатывая голодную слюну, прислушиваясь к глухому ворчанию из кухни: не видать ему сегодня еды, раньше полуночи отец не отрубится. Пошёл в свою комнату, мимо материнской спальни, тихо-тихо. Остановился. Прислушался. «Ы-ы-ы», — звучал тоненький, протяжный плач, без всхлипываний, с безнадёжностью какой-то звучал, и от того было ещё гаже, ещё тяжелее. Мальчик отступил от двери… — …немного страшно. А вдруг я не справлюсь, и меня не примут в школу? — Не говори глупости, Лили. Ты будешь хорошей волшебницей, а если у тебя что-то не будет получаться, я всегда буду рядом. — Всегда-всегда? — Всегда… — …паршивой грязнокровки!.. …Руку обожгло. На предплечье тлеющими углями проступали очертания чёрного черепа. Жгло и резало, изнуряюще, ослепительно, въедаясь в плоть, в кости, в душу, но молодой человек, корчащийся от муки, улыбался, скалился застывшей гримасой, смаргивая слёзы боли… …Ребёнок, чужеродный розовый комок, заходился криком. Пронизывающий до костей ветер, стремящийся забраться под одежду, трепал шторы выбитого окна. Зелёные глаза неподвижно глядели в потолок, бледная поволока смерти скрала весёлый блеск. Лили… — …Северус. Прошу тебя… — Avada Kedavra!.. — …Ты служил мне верой и правдой. И сейчас выполнишь своё последнее задание — отдашь мне свою жизнь! Убить!.. …Азкабан. Пожизненно. Без права пересмотра. Дело закрыто… …Бледное лицо и лишённый эмоций взгляд золотисто-карих глаз… Мёртвый взгляд… Боль в висках стала нестерпимой, а тело пробило мелкой дрожью. По губам и подбородку потекло что-то вязкое и тёплое. Во рту ощущался хорошо знакомый металлический привкус. Северус через силу глянул под ноги. На белоснежном полу алели капли крови. Его крови. Как эта хрупкая с виду женщина смогла сотворить такое с опытным окклюментом? Даже Тёмному Лорду не удавалось сломать защиту Снейпа за все годы работы двойным агентом, а какая-то особа сделала это играючи за несколько мгновений. Взломала его разум, словно хороший нож консервную банку. Практически выпотрошила его. Раздела. Узнала самые потаённые мысли и воспоминания. То, что он почти двадцать лет прятал в глубинах сознания, то отчего бежал и хотел забыть. Сейчас Северус больше всего ненавидел Кингсли. Не Аду, которая вывернула его наизнанку. Если бы не он, Снейп не пережил вновь всё то, что тщательно зарывал годами так глубоко, насколько могла позволить Окклюменция. Боль отступила. Неимоверная слабость охватила тело, словно он долгое время тонул в морских волнах и только сейчас выполз на берег. «Дай. Мне. Свою. Руку». И Северус подчинился. Вмешательство в сознание ему понравилось меньше, чем затея стать «невыразимцем на подряде», но сопротивляться этой женщине он больше не мог. Давая согласие Кингсли, Снейп понимал серьёзность решения, но настолько «деликатного» подхода не ожидал. Ада полоснула ладонь Северуса кинжалом и повернула руку, чтобы кровь стекала на пустые страницы фолианта. Алые капли, попадая на пергамент, мгновенно впитывались. Невыразимка шевелила губами, прикрыв глаза. До Снейпа не сразу дошло, что она произносит заклинание, но слов он не слышит или не может слышать. Он пристально всматривался в кровь, окропляющую книгу. В какой-то момент ему показалось, что на страницах проступили буквы. Или это всего лишь игра воображения? Северус поднял глаза на Аду и осознал, что слышит шёпот. С каждой минутой её голос усиливался, пока не стал походить на своеобразную песню, эхом отражающуюся от пустых стен. Резко замолчав, невыразимка отпустила его руку, открыла серые глаза и зловеще ухмыльнулась: — Узри же то, что было сокрыто от тебя ранее. Северус взглянул на фолиант. На страницу аккуратным почерком было вписано его полное имя, дата рождения и некоторые факты биографии. Невидимое перо продолжало выводить каждую букву, будто записывало под чью-то диктовку. — Ты можешь прочитать текст? — спросила Ада. — Здесь моё имя, но предполагаю, что вам это и так известно, мисс… — У нас нет фамилий, Северус, только имена. Теперь и твоё вписано в Книгу. Ты не можешь никому рассказывать о том, что узнаешь в стенах Отдела тайн. Нарушение — смерть. Ты не можешь ни с кем обсуждать задания Отдела тайн. Нарушение — смерть. Ни один предмет нельзя вынести из Отдела тайн без особого разрешения. Он просто не покинет этих стен. Если ты принимаешь условия — положи руку на страницу со своим именем, — Ада отступила на пару шагов и бросила мимолётный взгляд на Шеклболта, всё ещё стоящего в комнате. Что будет в случае его несогласия, Снейп спрашивать не стал. Невыразимка неспроста умолчала этот факт. Или же она просто не рассматривала иного варианта? Северус со свистом втянул воздух через ноздри и решительно опустил левую руку на книгу. Грудь сдавило тисками. Кожу в области сердца обдало жаром, будто на ней выжгли клеймо. Снейп зашипел и с силой сдавил другой рукой очаг нарастающей боли. Он попытался одёрнуть руку, лежащую на фолианте, но даже не смог ею пошевелить. Жар в груди усиливался и, казалось, что плоть начала плавиться под сюртуком. Северус сильнее сжал ткань. Сдавленный стон вырвался сквозь плотно стиснутые зубы. Очередная вспышка боли, и в глазах потемнело. Ноги подкосились. Он упал на колени. Очертания комнаты расплывались, а сознание заволокло туманом небытия, как внезапно всё прекратилось. Тяжело дыша, Снейп опёрся руками об пол. Кожу в области сердца саднило, как после ожога. Северус расстегнул правой рукой сюртук и несколько верхних пуговиц рубашки. Вместо сожжённой плоти на груди серебром переливался символ, такой же как на медальоне Ады. — Это Печать Тайн. С ней тебе открыт доступ почти ко всему, чем занимается Отдел. Она же является как твоей защитой, так и Дамокловым мечом. Нарушишь клятву и боль, которую ты сегодня испытал, покажется тебе благодатью. Снейп поднял глаза на Аду. Она смотрела на него по-хозяйски, словно только что обрела долгожданную игрушку. — В виду исключительности твоей службы в Отделе, тебе будет выделен личный кабинет. Портключ изготовят индивидуально. Я наслышана о твоих способностях к тёмной магии и зельеварению, Северус. Помни, от твоего успеха, зависят жизни не только моих ребят. Ада натянула капюшон и вкрадчиво добавила перед тем, как покинуть помещение: — Добро пожаловать в Отдел тайн, Северус, — её губы растянулись в хищной ухмылке, а в глазах отражалось сияние Книги, придавая невыразимке демонический образ. «Мерлиново дерьмо».

***

Небольшое зеркало выглядело совершенно безобидно: резная рама, викторианский стиль — безделушка, походящая на вещицу из женской спальни… И кто бы мог подумать, что эта «безделушка» отправит на тот свет хорошо обученных авроров и введёт в магическую кому волшебников, каждый день изучающих самые тёмные магические артефакты. Зеркало находилось в пустой комнате. Его окружало три купола защитных чар. Шеклболт подошёл к первому и сделал витиеватые движения палочкой. Через мгновение он зашипел и отскочил от невидимой преграды. — Чёрт бы побрал эту защиту, — потирая руку, ворчал Кингсли. — Никак не могу запомнить порядок снятия… — Может, я? — Тебе знакомы эти заклинания? — Те, что на первых двух я ещё студентом взламывал. С третьим придётся повозиться, — рассматривая купол, сказал Северус. Он давно не практиковался с подобными чарами, но это не будет особой помехой. — Третий не трожь. Для работы достаточно снять первые два. Третий от случайных сме… — Кингсли осёкся, встретившись с суровым взглядом Северуса. Помедлив, он договорил на выдохе: — прикосновений. Северус подошёл к куполу и направил волшебную палочку перед собой. Несколько минут он сосредоточенно снимал первый щит. Когда второй купол рассыпался искрами, помимо зеркала в комнате стала видна и другая мебель. У левой стены стоял длинный стол между библиотечными шкафами. Снейп провёл рукой по корешкам древних фолиантов. Он с детства питал особую любовь к книгам. Из них он черпал не только знания: они помогали ему отрешиться от проблем в семье и школе, уносили подальше от реальности. Именно в книгах он находил то душевное спокойствие, которого ему так недоставало в реальной жизни. Пергаменты с записями аккуратной стопкой лежали на столе. — Мне нужен полный отчёт о ночном рейде, — не отрываясь от записей, проговорил Северус. — Так он на столе, среди прочих бумаг, — Кингсли нарезал круги вокруг зеркала, но подходить ближе четырёх шагов не решался. — Слово «полный» подразумевает «детальный отчёт о событиях рейда». Это выводы экспертов, основанные, в большинстве своём, на предположениях. Мне нужны факты, Шеклболт. — Не пыли, Снейп, — Кингсли резко обернулся, тяжело вздохнул и с удручённым видом опустил голову. — Это всё, что у нас есть. Предположения и это мерлиново зеркало, будь оно неладно. — Ты говорил, что авроров погибло трое, но здесь… — Остальные — это перекупщик с чёрного рынка и его охрана. — А покупатель? — Один из авроров играл роль покупателя. Двое других — быстро среагировали на условный сигнал. Когда на место прибыла остальная группа, живых в доме не было. На благо им хватило ума не трогать зеркало и вызвать невыразимцев. Мысль, которая всё это время крутилась на краю сознания и не давала Снейпу покоя, сформировалась в ясную картину. И как он раньше не догадался! Северус отложил пергаменты, скрестил руки на груди и повернулся к Кингсли: — А ты мразь, Шеклболт, — Северус скривил губы. — Ты за словами-то последи, Снейп, — огрызнулся Кингсли. — Я ведь поверил в твои клятвы и прочую чушь. — Что ты несёшь? — В Отделе тайн куча квалифицированных волшебников, которые справятся с этой безделушкой. Но тебе якобы понадобилась моя помощь? Лицо Шеклболта приобрело испуганный вид. Он подошёл к столу, опёрся на него руками и безвольно свесил голову. — Ты хоть планировал меня посвятить в свой план или… Кингсли с такой силой ударил по столешнице, что пергаменты разлетелись в разные стороны, падая на пол, словно осенние листья. — Я не могу больше терять людей, Снейп, — процедил сквозь зубы Шеклболт, глядя в стену. Голос Кингсли ещё несколько раз отозвался эхом по комнате, пока не стих. Северус стоял не двигаясь. Осознание, что его в очередной раз пустили в расход, как ни странно, не вызвало ярости. Привычка? Смирение? Видимо, ему не суждено обрести ни покой, ни счастье. «Сама судьба дала тебе ещё один шанс на жизнь, не упусти его и используй с умом». Голос матери отдался в голове набатом. Шанс? Как же! Судьба в очередной раз над ним посмеялась, а он пожинает плоды её неприятных шуток. — Я не могу больше рассказывать жёнам и матерям почему их мужья и сыновья больше никогда не переступят порог дома, — Кингсли провёл рукой по волосам. — Я не могу больше смотреть им в глаза. — А мне, стало быть, можешь? — Понимаю как это выглядит и не отрицаю, выглядит дерьмово. Но посмотри с другой стороны — в случае успешного завершения дела, я выполню свою часть сделки. — Ключевое «успешного». Провал — моя смерть. — У тебя будет шанс покинуть страну. — На мне две метки: пожирателя и невыразимца. Как я смогу выехать с таким… — Первая — твой личный крест, но я уверен, что ты найдёшь способ от неё избавиться. — А второй радушно наградил меня ты, — Северус говорил непринуждённо, будто обсуждал погоду со старым знакомым. Знал бы Шеклболт какими усилиями ему даётся эта непринуждённость, не стоял бы так близко. — Снейп, в твоём распоряжении самая полная и самая лучшая магическая библиотека Британии. На страницах местных книг ты беспрепятственно сможешь найти информацию, которая тебе поможет найти ответы на вопросы. Ты всегда выкручивался, выкрутишься и на этот раз. А сейчас, извини, дела министерства. Северус проводил взглядом Кингсли. Как только дверь за министром захлопнулась, Снейп со всей силы ударил кулаком стену. Костяшки хрустнули, а вспышка боли заставила зашипеть, но стало легче. Снейп оглянулся на зеркало и, немного подумав, покинул комнату. Он найдёт выход. Он всегда находит выход.

***

В свой кабинет Северус вернулся только к семи. Обработав руку Экстрактом бадьяна, он сделал несколько глотков Костероста — костяшки всё же сломал. Отвратительная жижа вызвала изжогу, а желудок скрутило очередным спазмом голода. — Динки! — хрипло позвал Северус. Через мгновение эльфийка стояла посреди кабинета, прижимая огромные уши к голове. — Динки слушает указания господина директора. — Принеси мне чего-нибудь горячего, на своё усмотрение, — он глянул на настенные часы, — и не задерживайся. Откланявшись, Динки с хлопком исчезла. Через пару минут на директорском столе стоял ужин. Аромат стейка с жареным картофелем заставил желудок нетерпеливо заурчать. Едва Северус успел отложить приборы, в дверь постучали. «Грейнджер пунктуальна даже не помня себя. Видимо, это у неё природное». — Войдите, — не отрываясь от пергамента, властно проговорил Снейп. Дверь скрипнула. Северус поморщился. «Надо сказать эльфам, чтобы смазали эти чёртовы петли». Снейп достал из ящика личную тетрадь и сделал пометку. А подняв глаза на гостью, замер. Вместо Гермионы Грейнджер по центру комнаты стояла незнакомка лет двадцати. Льняное платье подчёркивало худощавую, но ладную фигуру, короткие волосы с одного бока прихватывала заколка в виде золотистой полой звезды. — Добрый вечер, мистер Снейп, — сказала она, напряжённо покусывая нижнюю губу. На её щеках заиграл румянец, стоило их взглядам встретиться. Он не узнал бы её вовсе, если бы не большие глаза цвета дорогого бренди. Глаза… — Мистер Снейп, с вами всё хорошо? — неуверенно поинтересовалась гостья. Северус медленно выдохнул и попытался сглотнуть, но пересохшее горло предательски стянуло, отчего он зашёлся кашлем. Девушка метнулась к нему, позабыв о смущении, но он остановил её жестом, прокашлялся и наколдовал стакан с водой. — Благодарю за пунктуальность, мисс Грейнджер, — начал Северус, отставив стакан. Все движения он исполнял нарочито неторопливо, а лицу придал максимально безразличное выражение, чтобы у собеседницы и в мыслях не возникло желания обсуждать сцену, свидетельницей которой она только что стала. Она снова покраснела, и короткие волосы не смогли скрыть её смущения. — Если я не вовремя… Я могла бы… — Мисс Грейнджер, — прозвучало резче, чем Северус хотел, но это заставило девушку остановиться, — я сам вам назначил время, значит, ожидал вас. Северус встал и медленно обошёл стол, украдкой бросая взгляды на гостью. На краю сознания билась мысль, что неприлично так пялиться, но он не мог ничего поделать. Собственное тело действовало вопреки здравому смыслу, а вопли внутреннего голоса были задавлены при первых попытках выдать нечто язвительное. — Я выгляжу глупо? — Что, простите? — голос оказался таким же предателем, как и плоть: чрезмерная эмоциональность с головой выдавала беспокойство. Оставалось надеяться, что Грейнджер не заметит. — Простите, сэр, если вопрос прозвучал слишком… — Присядьте, — Северус жестом указал на пару кресел у окна. Дождавшись, когда она выберет, сел напротив и продолжил уже спокойнее: — Мисс Грейнджер, я директор школы и мне ровным счётом никакого дела нет до внешности учеников. Пока это не выходит за рамки приличия. Она отвела глаза, чуть нахмурившись, и больше не встречалась с ним взглядом, а вместо того принялась рассматривать портреты за его спиной. — Так как вы не поедете завтра из Лондона на Хогвартс-Экспрессе со всеми учениками, целый день вы можете посвятить размещению в гостиной Гриффиндора и всему, что сочтёте необходимым, но к ужину вы должны быть в Большом зале. Северус продолжал говорить, но со временем всё больше понимал, что его не слушают: Грейнджер внимательно изучала кабинет, а особенно портреты, которые занимали добрую половину пространства на стенах. Снейп замолчал, но девушка, казалось, этого не заметила. Он продолжил чуть громче. Ожидаемой реакции не последовало: Гермиона продолжала насторожённо смотреть на портреты. — Мисс Грейнджер, вижу, вы не испытываете особого интереса к беседе, — наконец, не выдержал он. — У меня слишком много дел, чтобы я тратил время впустую… — Сэр, прошу меня извинить, я не хотела вас обидеть, — пролепетала Грейнджер. — Просто мне показалось… не сочтите меня сумасшедшей, но мне показалось, что человек на портрете пошевелился. Видимо, я переутомилась. Раздражение растаяло. Наивность Грейнджер, с которой она знакомилась с волшебным миром, позабавила Снейпа. Идея предложить девчонке вернуться в Хогвартс, дать ей возможность привыкнуть к магии оказалась не такой уж и плохой. Похоже, без главного раздражителя — Поттера, общение с Грейнджер доставляет куда меньше неприятностей. Северус изогнул губы в ухмылке: — Хочу вас заверить, ни ваша усталость, ни возможные последствия амнезии здесь ни при чём, — глаза девушки округлились ещё больше. — В нашем мире существует очень много волшебных предметов. И портреты не являются исключением. — Вы позволите? — Дерзайте, — Северус махнул рукой в сторону портретов, с предвкушением следя за происходящим. Грейнджер опасливо подошла к портрету старого волшебника и протянула руку. — Если вы посмеете дотронуться, я прокляну вас! — завопил темноволосый волшебник на портрете, девушка от неожиданности отскочила от стены и, споткнувшись о стул наверняка упала бы, если бы не стальная хватка Северуса. Он привёл Грейнджер в устойчивое положение. — Нет, вы поглядите какая невоспитанная нынче молодёжь! — Финеас, что ты так разорался? Посмотри, ты до смерти перепугал это юное создание, — Северус ценил Дайлис за её дар предугадывать ссоры и своевременно вмешиваться. — Она не имела дурных намерений. Так ведь, дорогая? Грейнджер застыла с раскрытым ртом. Испуганный взгляд блуждал с портрета на портрет и, казалось, она в любое мгновение готова свалиться в обморок. Северус представил, как будет объясняться потом с Помфри и МакГонагалл и ему сделалось дурно. Решение пришло неожиданно: — Мисс Грейнджер, кажется, мы не с того начали разговор. Думаю, вам будет интересен небольшой экскурс по волшебному миру. По заинтересованному взгляду девушки он понял, что попал в точку. Её недалёкие друзья даже не удосужились рассказать подробнее о магическом мире, чтобы она не чувствовала себя чужой в окружении волшебников. Северус едва заметно кивнул портрету Дайлис и продолжил голосом, которым обычно читает лекции: — Как я уже говорил, в мире существует очень много предметов, созданных магическим путём. В большинстве своём люди, не обладающие магией, не заметят ничего необычного или вообще не увидят этих предметов. Это обеспечивает защиту волшебного сообщества и исполнение Международного Статута о Секретности. — Но зачем волшебникам скрываться от неволшебников? — Магглов. Грейнджер раскрыла рот, но, видимо, хорошенько обдумав, закрыла его, не проронив ни звука. — Магглами мы называем людей, не обладающих магическими способностями. В случае, если в семье волшебников рождается ребёнок, у которого не проявляется магия, таких детей, а впоследствии и взрослых, называют сквибами. В мире волшебников каждая вещь, которая вас окружает, может носить магию, будь то перо, — Северус протянул девушке большое воронье перо, — или целый замок. Предметы могут быть результатом волшебства, как, например, этот цветок миддлемиста, — Северус взмахнул палочкой, и вместо пера в руке Грейнджер оказался бутон. Возможно, любимое растение могло пробудить хоть какие-то ассоциации, эмоции или чувства прошлого. Но Грейнджер лишь восхищённо наблюдала за его действиями. Приём не сработал. — Или же с помощью сложных заклинаний магия вкладывается в объект. Северус призвал из шкафа зелье. Держа флакон за тонкое горлышко, разжал пальцы и тот упал. Фиал жалобно звякнул, встретившись с полом, и с раздражающим звоном закатился под стол. — Но он должен был разбиться вдребезги, — девушка присела на корточки в поисках склянки. — Нет. На него наложены чары, защищающие от любых повреждений. Даже если кабинет разнесёт взрывом, некоторые флаконы останутся целыми. — Тогда почему нельзя так защитить замок, — откуда-то из-под стола не унимался женский голос, затем послышался глухой удар и Грейнджер зашипела. — Мисс Грейнджер, — Северус еле сдерживал улыбку, стараясь сохранить серьёзный вид, — для зачарования даже одного флакона требуется много сил и мастерское владение чарами. Для защиты замка у одного волшебника просто не хватит магического потенциала. Но я слышал, что есть целые комнаты, защищённые подобным образом. Грейнджер высунулась из-под стола и, потирая ушибленную голову, протянула Снейпу фиал с зельем. — Магией можно создать всё что угодно? — Почти всё. Но и магия имеет ограничения. Невозможно создать предмет из воздуха, его можно трансфигурировать из другого. Эффект будет длиться сколько захочет волшебник, или на сколько хватит его магических сил, или… — Пока он будет жив, — закончила Грейнджер. — Именно. — У вас в кабинете столько разных вещей. Они все обладают магией? — В той или иной степени. — Даже та потёртая шляпа в заплатках? — Повежливее, милочка, я вам не какая-нибудь рухлядь, коей тут навалом, — недовольно отозвалась шляпа. Грейнджер удивлённо уставилась на Снейпа. — Это шляпа самого Годрика Гриффиндора — одного из основателей школы. Этот, с вашего позволения, предмет древности, — на последнем слове Снейп сделал акцент, — порой завышает свою значимость. — Я, молодой человек, — Северус заметил, как Грейнджер хихикнула на словах «молодой человек», но вовремя опомнившись, смущённо перевела взгляд на болтливую реликвию, — распределяла учеников, когда ещё ваша пра-пра-прабабушка не родилась. — Мне, как директору, ничего не мешает тебя держать в чулане Филча и раз в год доставать для праздничной церемонии, — почти безразлично проговорил Снейп, скрестив руки на груди. Шляпа фыркнула что-то неразборчивое и замерла. — Церемония распределения? — аккуратно поинтересовалась девушка. — Да. Это ежегодное событие для тех, кто только поступил в школу, чтобы лучше понимать стремления и таланты учеников. Факультеты помогают лучше развить внутренние человеческие качества. Церемония проводится лишь раз, но для вас могу сделать исключение, раз вы не помните свою, — Северус достал с полки шляпу и протянул её Грейнджер. «Хотел надеть на неё шляпу? Получай!» Девушка опасливо взяла реликвию и надела на себя. Шляпа ожила. Она хмурилась и фыркала, но их диалога с Грейнджер Северус не слышал. Через несколько минут шляпа громко произнесла: — Нет будущего без прошлого! Часто моргая, Грейнджер медленно стянула шляпу. — Что ты несёшь? Пыли наглоталась? — Северус не любил шуток, которые считал неуместными, но серьёзность в голосе шляпы и плаксивый вид девчонки его насторожили. — Она не может быть распределена ни на один факультет, — продолжила шляпа, — её личность чище пустого пергамента. Вот этого Северус и боялся. Магия Хогвартса не позволит нераспределённому ученику попасть в гостиные факультетов. Сентябрь ещё не настал, а проблемы уже сыпались, как снег на голову. Снейп сильно сжал переносицу пальцами и прикрыл глаза. Сейчас необходимо понять, что делать дальше. — Сэр. Я… — голос Грейнджер дрожал, — я, наверное, пойду. — Мисс Грейнджер, сядьте в кресло, — не открывая глаз скомандовал Северус. — Если я не смогу учиться, нет причин задерживаться в Хогвартсе. Я могу вернуться в Лон… — Всё сказали? — Северус резко повернулся к собеседнице. Девушка застыла с раскрытым ртом. — Спрошу один раз. Вы хотите продолжить обучение в Хогвартсе? — Д-да… — Тогда почему у вас хватает наглости усомниться в моих директорских возможностях? — рявкнул Снейп. — Сэр, я не хотела доставлять вам беспокойство и тем более оскорбить, — всхлипывая, лепетала девушка. — Вы сделали для меня больше, чем кто-либо… Слёзы хлынули из её глаз, оставляя влажные дорожки на раскрасневшихся щеках. Северус на мгновение встретился с ней взглядом и резко отвернулся. Да что с ним такое? Он вышел из себя из-за… Собственно, а что его так вывело? Ещё пять минут назад он спокойно читал ей лекцию о магическом мире и это не вызывало у него неприятных эмоций. Он не ощущал раздражения, которое раньше испытывал от её вечно протянутой руки. Напротив, сейчас он видел девушку, впитывающую каждое его слово с неподдельным интересом. Девушку, нуждающуюся в его помощи. Девушку… Северус встряхнул головой, прогоняя лишние мысли. Он опёрся руками о шкаф и уставился невидящим взглядом на полки с зельями. Странная мысль сродни предчувствию волчком крутилась на краешке сознания, не давая покоя. За годы в Хогвартсе Северус привык доверять чутью, оно не раз спасало его от беды и даже от смерти. Снейп провёл рукой по волосам, убрав упавшие на лоб пряди. В стеклянной дверце шкафа он увидел отражение Грейнджер. Нет, не Грейнджер. Той Гермионы Грейнджер не было. И, очевидно, уже никогда не будет. С её пробуждения прошёл почти год, а она не вспомнила ничего. Ни единого воспоминания. Ничего, что связывало бы её с прошлым. Сейчас у него за спиной стояла испуганная, сломленная жизнью и совершенно одинокая девушка. И в его силах было помочь ей обрести себя. Оставалось придумать правдоподобную легенду для Совета. Не удастся убедить попечителей — тогда раскроется ложь «о Грейнджер в Австралии». Если Фортуна смилостивится, его сразу отдадут дементору, в ином случае он сгниёт в одной из камер Азкабана. Северус ещё раз взглянул на содрогающийся в беззвучных рыданиях силуэт в отражении. В конце концов, ему не впервой ставить всё на кон ради спасения одной жизни. — Динки! — скомандовал Снейп. — Динки слушает господина директора, — эльфийка пролепетала почти шёпотом. Она была одной из немногих, кто отлично улавливал тончайшие перемены настроения Северуса. — Найди МакГонагалл. Пусть срочно придёт ко мне. Камин открою. Динки кивнула и исчезла. Северус небрежно махнул рукой в сторону камина, снимая защиту. Через несколько мгновений комната озарилась изумрудными всполохами, и в кабинет вошла Минерва МакГонагалл. — Северус, ты хотел меня видеть? — проговорила она, отряхивая с мантии пепел. — Насколько я помню уроки профессора Бинса, в Хогвартсе не было случаев, чтобы ученика не распределили на один из четырёх факультетов. — Помилуй, Мерлин. На моей памяти такого не было точно… возможно… — Говорящая рухлядь твоего обожаемого Основателя, — Снейп указал на шляпу, — утверждает, что не может распределить Грейнджер ни на один факультет. Глаза МакГонагалл расширились от удивления. Обведя взглядом кабинет, она только сейчас заметила стоящую в стороне Гермиону, утирающую слёзы. — Северус, но если… — растерянно произнесла Минерва. — Не «если», а что нам делать? МакГонагалл молча смотрела Северусу в глаза, затем перевела взгляд на девушку: — Если замок не принимает ученика, мы не в силах… — Не неси чушь! Воля замка тут совершенно ни при чём. К тому же, если «вы» не в силах, это не означает, что моих полномочий директора не хватит на это. — Северус, но Совет не позволит тебе… — Я даже спрашивать у них не буду, — процедил сквозь зубы Снейп. — Если узнает Визенг… Северус кинул убийственный взгляд на МакГонагалл и та осеклась на полуслове. Снейп прекрасно оценивал шаткость своего положения на директорском посту, но решение далось ему удивительно легко, и даже внутренний голос не проронил ни слова. Будто бы он всё делал правильно. Будто бы Жидкая удача разливалась по телу. Северус бросил взгляд на шкаф с зельями. Флакон Felix Felicis стоял нетронутым на верхней полке и слабо мерцал золотистыми искрами. — Сэр, — голос Грейнджер вывел Северуса из раздумий, — мне лучше будет вернуться в Лондон. Эмоциональный подъём тут же испарился. Видимо, действие псевдо «Феликса» прошло, а вместе с ним исчезло и ощущение правильности ситуации. Кончики пальцев покалывало от переполняющей Снейпа магии. Северус взглянул в испуганные глаза Грейнджер. Конечно, девчонка достаточно взрослая, чтобы самостоятельно решать собственную судьбу. Но отчего всё его нутро так яро противится её уходу? Отчего магия готова вырваться наружу и снести добрую половину замка? Северус резко развернулся спиной к собеседнице, задев Минерву краем мантии. Если он будет смотреть в глаза Грейнджер, то не сможет сказать то, что должен. Снейп сжал кулаки и сухо проговорил: — Если считаете, что для вас так будет «лучше» — выход найдёте сами. Он как наяву услышал звон в ушах — то разорвалась тонкая нить взаимопонимания, достигнутого за время нахождения Грейнджер в Хогвартсе. От собственных слов стало гадко. Ничего, со временем пройдёт. Всегда проходило. Он знал, что она смотрит на него, но так и не решился повернуться. Это означало встретиться с ней взглядом, а этого он не хотел, потому что… С этим самым «потому что» ещё предстояло разобраться. Неужели он боялся? Кого? Девчонку или вороха незнакомых и порой пугающих эмоций, возникавших, когда она приближалась? Северус без страха смотрел в глаза Тёмного Лорда, а здесь пасовал перед юным созданием, самым страшным преступлением которого было разве что раздражающее всезнайство. И если в случае с Волдемортом он знал, чего ожидать и всегда был к этому готов, то чего он боялся здесь? Найти ответы на мучающие вопросы и в очередной раз испытать боль? Нет. Этого он точно не допустит. Он сделал всё правильно. Пусть уезжает, устраивает свою жизнь. Так будет лучше для неё. В стеклянной дверце шкафа отражался девичий силуэт. «Минерва положила руку ей на плечо. Утешает. Хорошо. Она сильная, справится, а Минерва поможет». Когда дверь закрылась, Северус облегчённо вздохнул. Он уже поднял руку, чтобы призвать бутылку Огденского, как за спиной раздался недовольный голос МакГонагалл: — Доволен? Не обращая внимания на декана львиного факультета, Снейп степенно обошёл стол и взял первый попавшийся пергамент. Глаза бегали по строчкам, но смысл написанного не улавливался. — Северус, не игнорируй меня, — раздражение в голосе МакГонагалл нарастало. Прекрасно. Ему не придётся оправдываться за произошедшее. После тщетных попыток воззвать к его совести Минерва оставит его один на один с бутылкой, чтобы он мог предаваться самобичеванию хоть всю ночь. Недовольно хмыкнув, он отложил пергамент и взял следующий. — Северус, тебе не удастся сейчас выкинуть свой обычный фортель и по-быстрому от меня избавиться. Скажи, зачем ты выгнал Гермиону? — Минерва, у меня остались нерешённые вопросы по субсидии на… — Северус Снейп, — в голосе Минервы послышались стальные нотки. Тяжело вздохнув, она подошла ближе к столу и продолжила мягче: — Северус, что происходит? Ты был готов пойти ва-банк. Наплевать на весь навешенный на тебя надзор и ограничения. А в следующее мгновение ты… выставляешь девочку из замка. Я не понимаю. — Минерва, бороться за человека, который сам того не хочет — бессмысленно. — Но она хочет остаться в Хогвартсе! — Она сама не знает чего хочет. Определится — пусть возвращается. — Ты же знаешь, что она не придёт. — Знаю? С чего ты взяла, что у меня настолько глубокие познания характера Грейнджер? Я никогда не интересовался характерами учеников. Тем более, ближайшим окружением Поттера. — Да, не интересовался. Но ты не мог не заметить, что эта Гермиона — далеко не та, что была подругой Поттера. Северус недовольно фыркнул. Ещё немного и Минерва разбудит в нём совесть. — Северус, я знаю, ты придумал, как Гермионе продолжить обучение и не нарушать школьных правил. Снейпа порой раздражало то, насколько эта женщина его знала. Очевидно, МакГонагалл с её кошачьей натурой обладала куда большей проницательностью, чем большинство окружающих его людей. — Она может остаться в качестве ассистента одного из преподавателей. Факультетские гостиные её не пустят, но на пятом этаже у ванных комнат старост есть гостевые комнаты. — Я позову Гермио… — Ты сама ей это расскажешь. У меня нет желания выслушивать девичьи стенания и утирать сопли Грейнджер. А сейчас оставь меня. Как только дверь закрылась за МакГонагалл, Северус призвал из шкафа бутылку Огденского и стакан. Ночь обещала быть бессонной.