The book of life

Можно долго блуждать по тёмным закоулкам собственного разума в поисках правильного решения…

— Вы опоздали, — сухо проговорил человек, скрывающийся в тени переулка. — Тысяча извинений, ми… — Отбросим формальности, — раздалось недовольное шипение. — Ближе к делу. Что вам удалось? — Немногое, — мужчина запнулся, провожая взглядом одинокого прохожего. Натянув капюшон мантии сильнее на лоб, волшебник продолжил: — Совет Попечителей не рассмотрел мои доводы. Снейп хорошо подготовился, но некоторых членов Совета моё предложение явно… заинтересовало. — Значит, шансы есть… Что с реализацией плана? — Вы же знаете, пока это невозможно. Мне не хватает сторонников среди преподавателей. Они все как один за Снейпа, — возмутился мужчина и снова поправил капюшон. — Будто бы ничего не было… — Займитесь привлечением сторонников, — голос из тени сошёл до шёпота. — Я умею ждать. План должен осуществиться, когда мы будем готовы. — Что насчёт меня? — Вы получите то, чего так жаждете, когда я получу своё. Вот, — рука, затянутая в кожаную перчатку, протянула мужчине бархатный мешочек, — этого хватит на несколько месяцев. И да, не вздумайте накапать содержимое фиала себе в утренний чай. Волшебник потянул за кожаный шнурок, и мешочек раскрылся, обнажая солидную горсть галлеонов и небольшой фиал с прозрачно-перламутровой жидкостью. Мужчина достал флакон и опасливо повертел в руке. — А это? — Один из опаснейших и редчайших ядов. Не имеет ни вкуса, ни запаха. Не влияет на цвет напитка, в который подмешан. Действует так долго, как того захочет отравитель. — Э-э-э… — удивлённо протянул мужчина. — Поцелуй Медеи относится к классу наркотических ядов. Привыкание наступает постепенно, в течение одного лунного цикла, но не меньше, иначе будет только слабая интоксикация. Затем в любой момент прекращаете добавлять яд, и жертва сгорает в агонии. Некоторые кончают жизнь самоубийством, но вы же проследите, чтобы его мучения не завершились преждевременно? — голос из тени сошёл до зловещего шёпота. — Не сомневайтесь… — Выйду на связь, как только вы мне понадобитесь. — А если?.. — Вряд ли у вас найдётся веская причина, чтобы беспокоить меня раньше условленной даты. — Вы правы. Всего вам наилучшего. Ответом послужила тишина. Мужчина протянул руку туда, где несколько мгновений назад стояла таинственная тень, но нащупал лишь пустоту. Помедлив, он сильнее закутался в мантию, опасливо огляделся по сторонам и направился в сторону Косого переулка, пряча лицо в тени капюшона.

***

Суета в Косом переулке напоминала, что сегодня последний день лета. Толпы волшебников в разноцветных мантиях наводнили мостовые главной улицы магической Британии. — Гермиона, нам необходимо подобрать тебе мантию, — Минерва МакГонагалл потянула за локоть идущую рядом девушку. — Профессор МакГонагалл, боюсь, нас не пустят в магазин, — Гермиона кинула печальный взгляд на кучу пакетов у себя в руках. — Не говори глупости, дорогая. Дай-ка… — Минерва достала волшебную палочку и отступила. — Reducio! Пакеты и коробки в руках Гермионы уменьшились до размера спичечного коробка. Сложив покупки в дамскую сумочку, девушка шагнула к МакГонагалл, и они бодрым шагом направились в магазин. Мелодично звякнул колокольчик, и они вошли внутрь. Взгляду открылось небольшое помещение, тускло освещённое настенными бра. Стеллажи, занимающие стены от пола до потолка, пестрили тканями всех видов и расцветок. В дальнем углу стояла резная деревянная ширма, обтянутая нежно-сиреневым шёлком в мелкий цветочек. Справа от входа расположилась пара кресел и небольшой круглый столик для удобства ожидающий гостей. Обстановка в магазине дарила ощущение уюта и уверенность, что покупки доставят удовольствие, а едва уловимый аромат парфюма с цитрусовыми нотками пробуждал внутреннюю модницу, дремлющую в каждой представительнице прекрасного пола. — Добро пожаловать. Из-за ширмы показалась невысокая женщина средних лет. Сиреневое платье свободного кроя доходило до середины щиколотки и подчёркивало пышную фигуру, а на ногах красовались аккуратные лодочки на низком каблуке. Белые волосы с проседью, волнами уложенные в высокую причёску, держала серебряная шпилька в виде швейной иглы, а на шее висела портняжная измерительная лента. — Рада тебя видеть, Аделаида, — МакГонагалл сделала шаг навстречу владелице магазина. — Здравствуй, Минерва, рада тебя видеть. А твоя спутница… Ох, да это же сама героиня войны! — воскликнула мадам Малкин, и Гермиона почувствовала, как в очередной раз за сегодня её щёки заливает румянец. Целый день её приветствовали незнакомцы, знающие о ней больше, чем она сама: её дёргали за рукав, махали издали и бросались пожимать руку, ей улыбались и кивали, и говорили, говорили, говорили, заваливая фактами о той, кого она каждый день видела в зеркале, но совершенно не знала. Первые несколько раз Гермиона краснела и терялась, на десятый — хмурила брови, а теперь, давно потеряв счёт, и вовсе стискивала зубы, чтобы не ответить колкостью. Разве она музейная ценность, чтобы на неё так пялиться? Гермиона Грейнджер — лучшая подруга Гарри Поттера, героиня второй магической войны? Чёрта с два. Не было у неё ничего общего с той Гермионой, Гермионой-из-прошлого, и единственным чувством, возникающим в ответ на назойливое внимание, было желание сбежать. В Хогвартс. Там она ощущала себя… дома. — Желаете подобрать что-то классического покроя или… — мадам Малкин взмахнула волшебной палочкой, пара буклетов слетела с полки и опустилась на круглый столик с резными ножками. — Нам нужна школьная мантия, Аделаида, — с мягкой улыбкой проговорила МакГонагалл. — На какой возраст? — Для мисс Грейнджер, — ответила МакГонагалл. — Стало быть, в цветах Гриффиндора. Минерва улыбнулась и, поправив съехавшую набок шляпу, проследовала к уютному креслу в мелкий цветочек. — Что ж, милая, следуй за мной, — мадам Малкин отодвинула штору, показав светлую примерочную с зеркалом в полный рост. Подмигнув напоследок, портниха исчезла за стеллажами с тканями. Гермиона приблизилась к зеркалу и окинула критическим взглядом отражение. Она едва ли могла назвать себя красивой: худощавая, бледная, волосы, собранные в небрежный хвост, торчали во все стороны. На глаза попала розовая нить рубца на левом предплечье. Девушка провела правой рукой по выпуклым буквам. Шрам не болел и не доставлял дискомфорта, но сама его суть вызвала в Гермионе неприятное чувство тревоги. Он был словно клеймо событий прошлого. Прошлого, которого она не помнила. А хотела ли она в действительности вспомнить? Вновь пережить утраты и страдания? Все попытки расспросить друзей свелись к печальным взглядам и молчанию. Грейнджер понимала: война унесла их близких, причинила боль, лишила спокойного детства, и лишний раз бередить старые раны они не желали. Возможно, молчание было к лучшему. Судьба дала шанс начать с чистого листа, и Гермиона смирилась — она не будет сражаться с собой, а доверится течению, безропотно приняв дар, предоставленный ей… кем или чем, она не знала. И знать не хотела. Подняв глаза, Гермиона увидела мадам Малкин, разглядывающую слово «грязнокровка», отчётливо выступающее на бледной коже левого предплечья. Лицо портнихи выражало сочувствие, но во взгляде читалась брезгливость. Грейнджер одёрнула рукав блузки и резко развернулась. — Мисс Грейнджер, — с натянутой улыбкой промурлыкала портниха, — я подобрала несколько вариантов. Мадам Малкин взмахнула палочкой, несколько мантий взлетели в воздух и плавно опустились на вешала около Гермионы. — Дайте мне несколько минут, мадам Малкин. — Не торопитесь, дорогая, примеряйте сколько потребуется. Я не раз говорила своим покупателям, что выбор мантии почти как выбор волшебной палочки — дело непростое. Торопиться не стоит. Вы почувствуете ту самую. Если потребуется помощь, я буду рядом. — Благодарю. Вежливо улыбнувшись, Гермиона дождалась пока хозяйка магазина скроется за ширмой и взяла первую попавшуюся мантию. Все пять вариантов, что принесла на примерку Мадам Малкин, визуально почти не различались, чего нельзя было сказать про ткань. Лишь примеряя последнюю, Грейнджер ощутила разницу: тонкий кашемир не ощущался на плечах и приятно ласкал кожу, алая подкладка из атласного шёлка еле заметно мерцала в тусклом свете примерочной, подчёркивая линию плеч. Вышитый рубиновыми и золотыми нитками герб со львом переливался, будто мириады драгоценных камней. Только сейчас до Гермионы дошёл смысл слов мадам Малкин. Мантия сидела на ней идеально, и ей совершенно не хотелось надевать другие. Единственное, что волновало девушку — сможет ли она себе позволить такую покупку: качество материалов и пошива намекали на весьма нескромный ценник. — Она восхитительно на вас сидит, дорогая, — от неожиданного появления портнихи Гермиона дёрнулась и задела локтем напольную вешалку. Та с грохотом упала на пол, утащив за собой несколько мантий. — Простите меня, пожалуйста… — Не стоит извиняться, это моя вина, я должна была обозначить своё присутствие. Сейчас всё поправим, — мадам Малкин взмахнула палочкой, и в то же мгновение вешалка встала на место, а мантии аккуратно сложились на полках с другими вещами. Не осталось и следа от учинённого беспорядка. — Так-то лучше, — портниха довольно улыбнулась. — Я вижу, вы уже выбрали мантию, мисс Грейнджер. Если желаете, я подберу к ней комплект зимней школьной одежды. — Мадам Малкин, я хотела… — Гермиона замялась. — Меня интересует… — Стоимость? О дорогая, не переживайте, Минерва предупредила, что счёт я могу выставить на Хогвартс, поэтому вы смело можете выбирать по своему вкусу. Гермиона округлившимися глазами уставилась на портниху. Школа делает ей подарок? Или это инициатива кого-то из преподавателей? Но чья? Безусловно, друзья делали ей подарки на Рождество и другие праздники, но стоимость всегда соответствовала приличиям и не обязывала к чему-либо, а здесь… За последний год Грейнджер почти не пользовалась магической валютой и не совершала покупки в волшебных магазинах, поэтому ей сложно было оценить собственное материальное положение. Но уже сейчас она понимала, что такую мантию себе может позволить далеко не каждый волшебник, стало быть, подарок очень ценный. Гермиона украдкой посмотрела на МакГонагалл. Женщина внимательно изучала страницу каталога, но почувствовав на себе пристальный взгляд, обернулась. В глазах Минервы заиграли искорки радости, а губы тронула сдержанная улыбка. Пока Гермиона осматривала остальные товары в магазине, мадам Малкин суетилась с упаковкой. Мантии были сложены в коробки из плотного картона, обтянутые сиреневым атласом, а на крышке золотыми буквами вышита надпись «Магазин мадам Малкин. Одежда на все случаи жизни». Портниха перевязала покупки белой лентой и протянула Грейнджер: — Носите с удовольствием, моя дорогая. — Благодарю, мадам Малкин, — Гермиона слегка улыбнулась и забрала коробки. — Минерва, я направлю счёт совой. — Спасибо, Аделаида, буду признательна. Выйдя на оживлённую улицу, Гермиона вдохнула полной грудью. Поначалу приятная, обстановка магазина со временем утомила, и девушке хотелось поскорее покинуть вотчину портнихи, приторно лебезящей перед клиентами. — Ну вот, ты полностью готова к началу учебного года, моя дорогая. Давай уменьшим коробки и можем отправляться в Хогвартс. Доставай волшебную палочку, покажу тебе заклинание. — Но у меня её нет… — растерянно ответила Гермиона. — О Мерлин, как я могла забыть! — Минерва покачала головой. — Reducio! Коробки уменьшились в руках у Гермионы, и она убрала их к остальным покупкам. — Нам стоит заглянуть к Гаррику Олливандеру. Он лучший мастер волшебных палочек. Его семья занимается изготовлением палочек с… Мерлин помнит какого года, — Минерва деловито поправила сползшие на кончик носа очки, чем вызвала у Гермионы лёгкую улыбку. — Мы на месте. Лавка находилась на первом этаже невысокого обшарпанного здания. Подвесная деревянная вывеска раскачивалась на ветру и неприятно поскрипывала. Позолота с неё давно облетела, но название читалось хорошо:

Семейство Олливандер — производители волшебных палочек с 382-го года до нашей эры

Витрина была пыльная и кое-где покрыта паутиной, отчего магазин казался заброшенным. Изнутри помещение походило на странную и очень маленькую библиотеку, но вместо книг на полках лежали тысячи узких коробочек. — Добро пожаловать, — тихий скрипучий голос принадлежал пожилому волшебнику с большими, почти бесцветными глазами. — Добрый день, господин Олливандер, — МакГонагалл сделала шаг в сторону, пропуская Гермиону. — Достопочтенная Минерва МакГонагалл, — старичок растянулся в мечтательной улыбке, — если не ошибаюсь, девять с половиной дюймов, пихта. Наилучший выбор для мастера Трансфигурации. — Всё верно, — Минерва одобрительно кивнула и взмахнула палочкой. — А это у нас юная Гермиона Грейнджер, — мистер Олливандер посмотрел на Гермиону поверх очков. — Здравствуйте, сэр, — смущённо пролепетала Гермиона. — Поправьте меня, юная мисс, виноградная лоза, десять и три четверти, кажется… — мистер Олливандер задумчиво обхватил морщинистыми пальцами подбородок, будто бы вспоминал очень важную информацию. — Мистер Олливандер, — вмешалась Минерва, — у мисс Грейнджер произошла… — она запнулась, — произошло недоразумение с её волшебной палочкой. Скажем так, она сломалась. Мы здесь, чтобы подобрать ей новую. Гермиона украдкой посмотрела на МакГонагалл. Выражение лица шотландской леди не выдавало лукавства по поводу истинной причины визита. Мысленно ухмыльнувшись способностям преподавателя, девушка твёрдо решила обучиться подобным навыкам. Грейнджер выдавила из себя самую искреннюю улыбку, на которую только была способна, и добавила: — Я буду вам очень благодарна, сэр. Старичок с завидной ловкостью подорвался с места и исчез за бесконечными полками. Уже через несколько мгновений он неторопливо нёс в руках с десяток коробочек. Аккуратно разложив всё на столе перед Гермионой, он распаковал первую и протянул девушке волшебную палочку. — Похожая на её предшественницу, мисс Грейнджер. Гермиона взяла в руки волшебную палочку. Светлое дерево приятно легло в руку. По всей длине древка вилась ветка виноградной лозы. Изысканная работа очень понравилась Грейнджер, и она хотела, чтобы эта палочка ей подошла. — Нет, она, увы, вам не подходит, — мистер Олливандер суетливо открывал и закрывал коробочки, откладывая те, которые, по его мнению, не подходили. — Попробуйте эту. Он протянул Гермионе палочку. Чуть темнее предыдущей, с тончайшей резьбой на рукоятке, она больше походила на ювелирное украшение, чем на оружие. — Нет? Я был уверен, что бук вам подойдёт… — старичок насупил брови и недовольно покачал головой. — А что, если… Мистер Олливандер вновь скрылся за полками. На этот раз он вернулся только с одной коробочкой. Гермиона взяла палочку, которую опасливо протягивал мастер. Как только тёмное древко легло в ладонь, девушка почувствовала приятное покалывание в пальцах. Она крепко обхватила рукоять и взмахнула рукой. С кончика палочки вырвался сноп золотистых искр, освещая помещение. — Потрясающе! — восхищённо воскликнул мистер Олливандер. — Сэр? — Гермиона непонимающе уставилась на восторженного старичка. — Это действительно поразительно, — не унимался тот. — Что именно вас так удивило, сэр? — О, я вам сейчас поясню… надо обязательно записать… срочно сделать пометку, — старичок закопошился в ящике стола и наконец выудил оттуда огромный потёртый фолиант и со всей силы плюхнул его на стол, раскрыв на середине. От ветхих страниц взметнулся облако пыли, потянуло запахом плесени. Гермиона закашлялась, а Минерва, осмотрительно сделав пару шагов назад, непринуждённо стряхнула попавшие на мантию частицы. — Нечасто за свою жизнь волшебнику приходится менять палочки. Бывали случаи, когда волшебник сходил с ума из-за потери палочки, так как единение происходит на магическом уровне. Палочка сама выбирает хозяина и остаётся верна волшебнику всю жизнь. Если всё же случается необходимость выбрать новую палочку, то основа всегда идентична предыдущей. Разница обычно незначительна, это размер, возможно, упругость, но менять дерево… Это невиданный на моей практике случай. Да ещё и такой выбор. — Мистер Олливандер сузил глаза и внимательно уставился на Гермиону. — Боярышник, тринадцать дюймов и сердечная жила дракона… Сам Грегорович описывал это дерево так: «Из боярышника получаются странные, противоречивые палочки, полные парадоксов, потому что их породило дерево, чьи листья и цветы излечивают, а срезанные ветви пахнут смертью». Не все утверждения мне кажутся верными, но в одном наши мнения схожи — палочки из боярышника сложны и интригующи по своей природе, как и волшебники, которых они выбрали. Эти палочки в равной степени идеальны как для целительства, так и для проклятий, но при неумелом обращении могут быть опасны для своего хозяина, — старый мастер говорил с придыханием, словно учёный, сделавший невиданное открытие, и с прищуром смотрел на растерянную Гермиону своими бесцветными глазами. — Я заметил одну важную особенность: им наиболее комфортно с конфликтной натурой или с волшебником, прошедшим череду потрясений. Видимо, пережитые события изменили вас слишком сильно и, рискну предположить, вам уготована непростая судьба, юная мисс. Вы многое пережили, но то, что вам предстоит, не идёт ни в какое сравнение с прошлым. Надеюсь, она будет вам верной спутницей, мисс Грейнджер. Берегите себя и её. — Хорошо, сэр, я постараюсь. — С вас девять галлеонов, мисс. Гермиона нащупала в сумке небольшой кожаный мешочек, куда утром сложила монеты, и отсчитала ровно девять золотых. — Благодарю вас, мистер Олливандер. До свидания, — Гермиона убрала палочку в карман и направилась к выходу. — Берегите палочку, мисс, она может спасти вам жизнь, — еле слышно произнёс мистер Олливандер, но когда Гермиона обернулась, он уже уткнулся в пыльный фолиант и, поскрипывая пером, делал новые записи. Девушка молча кивнула и покинула лавку старого мастера. МакГонагалл уже ждала её на улице, она вышла из магазина пока Грейнджер расплачивалась. — Теперь точно до… в Хогвартс, — смущённо произнесла Гермиона. Минерва улыбнулась: — Домой.

***

В замке Гермиона распаковала покупки и ещё раз примерила новую мантию. Уже завтра она будет ученицей «одной из лучших в Европе школ волшебства», как говорила МакГонагалл. Она сможет найти новых друзей и забыть все трудности и опасности минувшего года. Но это будет завтра, а сейчас ей предстояло закрыть некоторые вопросы настоящего. Вещи были аккуратно сложены в чемодан, а до встречи с директором оставалось ещё несколько часов, которые Гермиона решила потратить с пользой: прогулка по окрестностям Хогвартса стала неким приятным ритуалом, помогающим навести порядок в мыслях. Накинув тонкий джемпер с короткими рукавами и, прихватив учебник по истории магии, Грейнджер покинула комнату, которую ей радушно выделила Помфри. Последний августовский день радовал солнечной тёплой погодой. Полуденный зной уступил место ласкающей прохладе вечера, а закатное солнце играло бликами на поверхности Чёрного озера. Лёгкий бриз приятно перебирал волосы, и Гермиона прикрыла глаза, наслаждаясь звуками природы и свежим воздухом. Она часто приходила к одинокому дереву у озера. Это место казалось ей особенным. Лишь спустя некоторое время Минерва рассказала, что именно здесь её нашли после Решающей битвы. Как Гермиона оказалась здесь, никто вразумительно объяснить не смог. Гарри и Рон утверждали, что она почти всё время была рядом, в какой-то момент они упустили её из вида, а затем завязался бой, в котором никто не разбирал, где друг, а где враг. — Наслаждаетесь одиночеством? — приятный мужской голос заставил Гермиону резко открыть глаза. — Я вас напугал, тысяча извинений, мисс… — Грейнджер. Гермиона Грейнджер, сэр, — Гермиона торопливо встала с камня, забыв про книгу, лежащую на коленях. — Это большая честь для меня, мисс Грейнджер, — незнакомец поднял учебник и окинул взглядом обложку. — История магии? Наслышан о вашей страсти к обучению в целом и к книгам в частности, но мне казалось, что это, — мужчина кивнул на книгу, — уже пройденный для вас этап. — Всё так. Я возвращаюсь в Хогвартс, чтобы доучиться и получить аттестат. Решила освежить в памяти некоторые моменты. Мистер… — Патерсон. Александр Патерсон. Рад видеть среди своих учеников прославленную героиню войны, — Патерсон растянулся в елейной улыбке и протянул Гермионе учебник. — О, так вы профессор Хогвартса! — Защита от Тёмных Искусств — один из важнейших предметов и, безусловно, он входит в программу Ж.А.Б.А. Уверен, с вашим опытом вам не составит сложности получить «Превосходно» по моему предмету. Гермиона смущённо отвела глаза. — Мисс Грейнджер, позвольте пригласить вас на прогулку по Хогсмиду. — Профессор, я… — Вашим профессором я буду только завтра. Если вы переживаете, что вас увидят в моём обществе, то не беспокойтесь, моя репутация чиста, а на вашу я не смею посягнуть, — Патерсон подал руку в приглашающим жесте и терпеливо ожидал ответа. За то, что её увидят в компании молодого и привлекательного профессора Хогвартса, Гермиона не переживала. Больше всего её беспокоило, что легенда, которую они с МакГонагалл придумали для окружающих, могла иметь изъяны. Оставалось надеяться, что профессор Патерсон не так хорошо осведомлён о жизни мозга Золотого трио, как другие обитатели замка. Девушка нерешительно вложила свою руку в крепкую мужскую ладонь и с лёгкой улыбкой проговорила: — Я не хотела доставлять вам неудобства, профессор Патерсон. Если вы настаиваете, я с удовольствием составлю вам компанию. — Александр. Гермиона непонимающе уставилась на собеседника. — Прошу, когда мы наедине, зовите меня по имени, — Патерсон улыбнулся, обнажая идеально ровные и жемчужно-белые зубы. — Хорошо, про… Александр, — Гермионе было непривычно называть будущего преподавателя по имени, но отказать в небольшой вежливой просьбе она не могла. — Тогда и вы ко мне обращайтесь, пожалуйста, по имени. — С огромным удовольствием, Гермиона. Лёгкость, с которой Патерсон перешёл на обращение по имени, вызывала в Гермионе оскомину. Внутренний голос твердил, что от профессора ЗоТИ надо держаться подальше, но девушка умело заглушила тревогу и, сохраняя дистанцию, которую требовали приличия, присоединилась к мужчине. — Позвольте немного расспросить про ваши странствия, Гермиона? — Конечно. Что именно вас интересует? — Если мне не изменяет память, вы прервали своё обучение в девяносто восьмом году. Почему только сейчас вы решили продолжить обучение? — Да, в девяносто восьмом нам пришлось бросить учёбу и скрываться от приспешников Волдеморта. Весной, после Решающей битвы, я покинула Британию и почти два года жила у родителей в Австралии. Мне нужно было время… — Понимаю. Тот год был непростым испытанием для вас и ваших друзей. Гермиона пнула небольшой камушек на дороге и смотрела, как он катится с горки. — Я хотела побыть с… — она слегка запнулась. Тема родителей была ей особенно неприятна. Когда она очнулась, известие о том, что у неё нет никаких родственников огорошило её чуть ли не больше потерянной памяти, а постоянно врать «о родителях в Австралии» ей претило. — Мне надо было провести побольше времени с родителями. Я долгое время их не видела и очень соскучилась. — А ваши друзья? — Рон в Болгарии. Его увлекла спортивная карьера, и сейчас он считается восходящей звездой в Европе. С Гарри мы видимся часто. Ему очень идёт должность начальника Оперативного отдела в аврорате, да и роль главы семейства не на последнем месте. Правда Джиневра жалуется на его частые отлучки из дома в выходные дни, но, как говорит Гарри «это издержки профессии», — Гермиона попыталась придать голосу интонацию, похожую на поттеровскую, а в конце поправила несуществующие очки. Вспомнив, с каким важным видом Гарри произносит эту фразу, Грейнджер разразилась заливистым смехом и, встретившись взглядом с улыбающимся Патерсоном, смущённо зажала рот рукой: — Простите меня, — смахивая слёзы, застенчиво проговорила она. — О нет, Гермиона, напротив, вы очень натурально изобразили мистера Поттера, — Патерсон сгладил неловкость ситуации. — Не желаете пропустить по стаканчику сливочного пива? — С удовольствием, — Гермиона не обедала, и желудок предательски заурчал, стоило подумать о еде. — Это было бы очень кстати. Остаток пути до Трёх мётел они провели в молчании. Мадам Розмерта радушно улыбнулась новым посетителям и подала знак своей новой ассистентке. Та юркнула за стойку и уже через мгновение лавировала между гостями. Выбранный Патерсоном столик Гермионе не слишком понравился: он был достаточно уединён, так что окружающие могли счесть происходящее свиданием, а не дружеской беседой. Такой расклад совсем не радовал, но оскорбить мужчину отказом Грейнджер хотела ещё меньше. В общении он был галантен, а привлекательная внешность стала приятным бонусом, пусть даже что-то необъяснимое и отталкивало Гермиону от него. — Две пинты сливочного пива, пожалуйста. Гермиона, вы что-нибудь желаете перекусить? — Сэндвич с сыром и курицей, если можно. — Говядину «Веллингтон» хорошей прожарки. Если можно, побыстрее, — добавил Патерсон. Дождавшись ухода официантки, мужчина слегка подался в сторону Гермионы и вкрадчиво продолжил: — Меня мучает один вопрос. Вы так талантливы, о нет, не скромничайте, — Патерсон замахал руками, — я наслышан о ваших успехах в стенах школы, впрочем, как и за её пределами. Какова же истинная причина вашего возвращения в школу? Неужели лучшую ведьму своего поколения не берут на солидную должность в Министерство без аттестата? — Понимаете, я привыкла всего добиваться в этой жизни трудом, а выезжать на заслугах победы над Волдемортом считаю не самым достойным. За последние два года я почти не пользовалась магией, и мне придётся восстанавливать навыки… — Понимаю… — задумчиво произнёс Патерсон. — А как на ваше возвращение отреагировал директор Снейп? Струна, натягивающаяся всю прогулку с Патерсоном, лопнула и отдалась неприятным звоном в ушах. Гермиона почувствовала, как участился её пульс и вспотели ладони. С самого начала она понимала, что профессор неспроста увязался за ученицей, пусть даже и героиней войны. Ему нужна была информация? О ней? О Снейпе? Как Гермиона хотела бы увидеть сейчас выражение лица Патерсона, если бы он узнал, что ни о себе, ни о директоре она ничего рассказать не может, и не потому что связана обетом молчания, а потому что ничего не помнит. — Директор Снейп сам предложил… — Ваше сливочное пиво и горячее, — молодая ассистентка шустро расставила тарелки и приборы и так же незаметно скрылась, как и появилась до этого. Патерсон лишь молча кивнул в знак благодарности и привычным жестом расстелил льняную салфетку на коленях. Гермиона последовала его примеру. — За наше знакомство, Гермиона, — отсалютовал кружкой пива Патерсон. — За знакомство, — повторила его жест Грейнджер. Отхлебнув пива, Александр поставил кружку и принялся за ароматный ростбиф в тесте. Горячий сэндвич с курицей и сыром, заказанный Гермионой, смотрелся скромнее, но потрясающий вкус с лихвой компенсировал визуальное впечатление. — Стало быть, вас пригласил сам директор. Мне казалось, что он питает, как бы это точнее выразится… — Гермиона заметила, как Патерсон тщательно подбирает слова, касаясь темы «Северус Снейп». Она уже сейчас готова была поспорить на десяток-другой галлеонов, что смазливому преподавателю что-то нужно от директора. И это что-то он решил получить с помощью неё. — …испытывает личную неприязнь к факультету Гриффиндор. Не так ли? — Возможно, так было раньше, когда мистер Снейп был деканом Слизерина, но в должности директора, насколько мне известно, он не выделяет ни один из факультетов и в равной степени относится ко всем ученикам, — Гермиона старалась давать исчерпывающие ответы, чтобы не нарываться на неудобные вопросы, но Патерсон не унимался и гнул свою линию. — Какая кардинальная перемена, не находите? Из Пожирателя смерти и сторонника Того-кого-нельзя-называть, в почти примерного директора школы Чародейства и Волшебства. Такая откровенная провокация могла привести беседу в неприятное русло. Гермиона поспешно отправила в рот очередной кусок сэндвича и нарочито тщательно пережёвывала его, попутно обдумывая как ей вывести разговор на другую тему, оставив вопрос без ответа. — Наверное… Александр, а как вы стали преподавателем Хогвартса? — Гермиона сделала максимально заинтересованный вид, чтобы отвлечь собеседника от разговоров о директоре и судя по тому, как заблестели глаза Патерсона, она попала в точку. — Чтобы стать преподавателем такой именитой школы, да ещё и одного из основных предметов, требуется звание профессора. Высшее образование я получал в Америке, там же проходил стажировку. Год назад вернулся в Англию и Советом попечителей был назначен на должность профессора ЗоТИ. «Назначен по протекции Совета. Стало быть, мнение директора здесь не учитывалось. Возможно, в этом и кроется причина внимания Патерсона к Снейпу. Надо будет аккуратно разузнать, как именно взяли американского преподавателя в Хогвартс». Патерсон продолжал воодушевлённо рассказывать о себе и о тонкостях обучения за океаном. Гермиона почти не слушала самовлюблённого мужчину, но не забывала тактично кивать или мило улыбаться на особо хвалебные речи о самом себе. Погрузившись в размышления, она не заметила, как пролетело время. Очень скоро предстояла встреча со Снейпом, и ей совершенно не хотелось опаздывать, вызвав тем самым недовольство директора. — Александр, вы не обидитесь, если мы продолжим наш разговор в другой раз? У меня назначена встреча в Хогвартсе, и я бы не хотела на неё опоздать. — Конечно, Гермиона. Я провожу вас. — О нет, что вы, продолжайте, пожалуйста, ужин. Я доберусь сама. — Желание дамы — закон, — медовым голосом проговорил Патерсон. Он ловко перехватил руку Грейнджер и едва коснулся её тёплыми губами. — Доброго вечера, Гермиона. — Благодарю за вечер, Александр. Попрощавшись с Патерсоном, Гермиона поспешно покинула Три метлы. Идя по пустующей улице Хогсмида, она обдумывала весь диалог с профессором. Предстоящий год обещал быть непростым и это касалось не только учёбы. Преподаватель ЗоТИ проявлял недвусмысленный интерес к её персоне, что обязательно повлечёт за собой специфические трудности. Молодой, привлекательный, галантный и умный — всё это гармонично уживалось в Патерсоне, создавая, на первый взгляд, портрет идеального мужчины. На эти качества наверняка слетались толпы юных пустышек, словно голуби на крошки хлеба. Вот только Гермиона не ассоциировала себя с серым и безликим голубем, которых полно в любом лондонском парке. «Вам уготована непростая судьба, юная мисс», — слова Олливандера мелькнули в голове, возвращая Грейнджер в реальность. Если её ожидали трудности, испытания и приключения, растрачивать жизнь на общение с заурядным ловеласом было бы кощунством. Завтра начнётся новая жизнь. Завтра она вновь узнает, что такое магия и, наконец, почувствует что же такое быть волшебницей. Дойдя до конца улицы, Гермиона остановилась. Она с минуту разглядывала яркую вывеску «У Тони», и приятное чувство предвкушения разлилось теплом по телу. «Зачем откладывать до завтра то, что можно начать сегодня?» Улыбнувшись внезапно посетившей идее, девушка решительно толкнула дверь.