The book of life

Вопреки всеобщему мнению, Северус любил Рождество. Разумеется, не за подарки или шумное веселье, — для него это была возможность побыть в одиночестве, посвятить время экспериментам, чтению и попыткам избавиться от бессонницы. На Рождество не окружала толпа идиотов, жаждущих взорвать класс или норовящих влезть в очередные приключения, как это делал Поттер и его друзья. Это было время тишины и относительного спокойствия. Но только не в этом году. Дурацкая затея Минервы переросла в настоящий ад. Толстосумам из министерства вздумалось встретить делегацию иностранных волшебников из Европы и, кажется, Северной Америки. Вот что было совсем непонятно — причём здесь Хогвартс? Кингсли заливался соловьём о значимости встречи, ценности дружеских отношений и о радужных перспективах дипломатического союза для магического населения Британии, но Снейп на пайке из приторной мишуры сидел достаточно давно, чтобы уяснить ключевое: отдуваться за весь этот балаган придётся именно ему. Вторую неделю он ходил мрачнее тучи, и чем ближе подкрадывался день «икс», тем ниже падало его настроение. Преподаватели быстро уловили волну недовольства директора и, не сговариваясь, старались не попадаться на глаза. Ученики всех возрастов, завидев Снейпа, бросались врассыпную из коридоров. Никому не хотелось терять драгоценные баллы, а одним десятком в сложившихся обстоятельствах не обошлось бы. Северус глянул на часы. До торжественной части оставалось пятнадцать минут, а идти в Большой зал желания не прибавлялось. В спальне ждала выглаженная и начищенная эльфами парадная одежда: иссиня-чёрный сюртук со множеством пуговиц, такого же цвета мантия (только лацканы серебрились изящной вышивкой) и аксессуары — шёлковый шейный платок да булавка с изумрудом. Он предпочёл бы привычную одежду, — а лучше вообще не появляться, — но терпеть увещевания МакГонагалл сил не было и пришлось согласиться. Осталось пережить «речь». Оценив результат стараний эльфов в зеркале, он покинул личные апартаменты. Большой зал встретил Северуса ослепительной красотой: еловые венки, гирлянды, серебристо-белые шары и банты украшали мерцающие инеем стены; пламя в чашах, которые держали гаргульи, имело аметистовый оттенок с серебряными и лиловыми искрами (явно не обошлось без Флитвика), причудливые морозные узоры покрывали витражные стёкла, а пол искусно имитировал заледеневшую поверхность Чёрного озера. Вместо свечей под небосводом зачарованного потолка пари́ли пушистые снежные хлопья, растворяясь в воздухе над головами гостей. Венцом убранства стала огромная раскидистая ель, украшенная в том же стиле, что и весь зал. В углу уютно расположились зачарованные музыкальные инструменты, а запахи рождественских сладостей, хвои и пунша дополняли поистине волшебную атмосферу. «Надо отдать должное Минерве, потрудилась она на славу. Что ж, осталось перетерпеть всю эту фантасмагорию…» Первым Северуса заметил Кингсли — отсалютовал бокалом и бегло отдал распоряжения молоденькой «копии Скитер», та сразу же исчезла в толпе цветных мантий, а министр проследовал к небольшой трибуне перед рождественской елью. Усилив голос при помощи Sonorus, он обратился к собравшимся: — Добрый вечер, дорогие друзья! Я рад приветствовать вас на первом и, надеюсь, ежегодном Конгрессе магического сообщества, — Кингсли сделал театральную паузу, давая аплодисментам стихнуть. — Неслучайно сегодня местом проведения мы выбрали Хогвартс… Бесконечная речь Шеклболта, казалось, охватывала историю магической Британии от времён Основателей до сегодняшнего дня. Снейп лениво обвёл взглядом толпу волшебников, безропотно глотающих каждое слово, и раздражённо фыркнул про себя. Во время войны Туманный Альбион понёс огромные потери, и логично, что теперь Министерство отчаянно пыталось восстановить былое величие. Крепкие союзы в Европе или Америке облегчили бы задачу, но возрождение Волдеморта окончательно отпугнуло и без того малочисленных заграничных сторонников. Сейчас же чиновники, оправдывая себя, прикрывались недальновидностью политики Фаджа, а впоследствии и Скримджера (легко свалить груз ответственности на ушедших и мёртвых); норовя сохранить насиженные уютные кресла, они с энтузиазмом восприняли инициативу Шеклболта по возобновлению дружеского «диалога» с мировым сообществом. На приглашение откликнулись немногие. Одни списывали отказ на внутренние сложности, дескать «мы бы и рады, но, сами понимаете, обстоятельства…», другие просто проигнорировали. Северус понимал, что за всем этим кроется нежелание протянуть руку «утопающему». Британия со своими снобистскими взглядами была костью в горле у остального волшебного мира, и появление такого волшебника, как Том Реддл, лишь доказывало отсталость мышления правительства, нежелание принять современные реалии и отбросить пережитки прошлого. Чистокровные плакали о потере ценностей и уничтожении традиций, но не замечали, как магическое население с каждым годом редело, а через пару столетий и вовсе бы вымерло. Исправить ситуацию мановением волшебной палочки Шеклболт не мог. После окончания войны его фамилия в рядах чиновников стала глотком чистого воздуха, столь необходимым общественности, но укрепить позиции ему так и не позволили. И глупые, по мнению Северуса, реверансы перед бюрократами ничуть не укрепляли шаткое положение. Сам-то Шеклболт стремился «проявлять гибкость», но, по сути, он вынужденно потакал нескольким влиятельным лицам. Не из желания сохранить место (он часто говорил, что аврорат был его истинной отдушиной и сложись всё иначе, он ни за что бы не встал у руля), но ради усилий десятков волшебников, стремящихся построить на руинах государства светлое будущее. Вся эта политика Снейпу была отвратительна: фарс, игра по фальшивым нотам и притворство — благие начинания Кингсли обесценивались его же беспомощным лавированием меж влиятельными фигурами. Впрочем, тот неплохо справлялся. Ушла аврорская категоричность, в словах и поступках читалась обдуманность и взвешенность; теперь он больше походил на волшебника, наделённого властными полномочиями, а не на книззла, брошенного на растерзание мантикорам. И вместе с тем, смелости, присущей начальнику аврората, не растерял, так что не гнушался выполнять работу, которую его предшественники поручали другим. Общественность уважала Кингсли. Народная любовь держала его в кресле министра. Может быть, положа руку на сердце, Снейп в глубине души допускал возможность, что сил избавиться от лишнего чиновнического балласта у Кингсли не хватало только пока. — … передаю слово директору Хогвартса Северусу Снейпу… Северус едва заметно кивнул Шеклболту и занял место за трибуной. Речь, к которой он готовился несколько вечеров, категорически не подходила под обстановку. Исписанные пергаменты раз за разом очищались чарами, но спустя час попыток родить лаконичную речь, в камин методично полетели смятые комки. Последний лист Северус поджёг Insendio на месте и долго смотрел, как тлеет пепел. Но страдания в конечном счёте окупились. Окончание фразы потонуло в шквале аплодисментов, и Северус поспешил покинуть трибуну. МакГонагалл, беседующая с парой престарелых волшебников, показалась Снейпу наиболее безобидной компанией. К тому же можно было выкроить удачный момент, чтобы покинуть мероприятие через преподавательский коридор, не привлекая посторонних взглядов. — Господин директор, позвольте представить мистера Томаса Уайлда и мистера Мартина Тейлора. Они ведущие специалисты Америки в области трансфигурации и рунной магии, — Минерва отставила бокал на парящий в воздухе поднос. Оба волшебника были настолько старыми и сморщенными, что напоминали мочёную курагу, и по довольным лицам обоих Снейп понял — быстро отделаться от их общества не удастся. — Однако ж, какое прелестное создание составило пару мистеру Поттеру… — заинтересованно проскрипел мистер Уайлд, — Неужели… Северус отвернулся, закатывая глаза. Минерва относилась к подопечным с трепетом, хоть и не показывала это открыто, а он совершенно не горел желанием слушать очередную историю о Золотом мальчике и семействе Уизли. Отставив бокал эльфийского вина́, он бросил «прошу извинить» и направился к выходу, лавируя между гостями. Миссия была выполнена, и задерживаться на танцевальную часть в его планы точно не входило: не приведи Мерлин какой-нибудь особе взбредёт в голову вытащить его на середину залы. Танцевать он, конечно, умел, и даже сносно, но сама мысль о такой близости к незнакомому человеку претила. Когда до заветного спасения оставались считаные футы, ему на плечо легла рука. Северус резко обернулся, схватив за запястье наглеца, которым оказался Кингсли. Вторая рука инстинктивно потянулась к палочке. — Эй, полегче, — Шеклболт выставил руки в защитном жесте. — я только хотел… — Ещё одна подобная выходка… — вкрадчиво начал Снейп, сжимая предплечье Кингсли, но осёкся. По центру залы в искрящейся дымке танцевала пара — Поттер и… Бледная кожа контрастировала с тёмно-синим, почти чёрным, платьем в пол. Единственная бретелька, огибающая тонкую шею, была усыпана мелкими камнями. Ткань струилась по телу с лёгкостью весеннего ручейка, очерчивая каждый изгиб, давая волю фантазии, и в то же время не переходя границ дозволенного. На мгновение Северус забыл, как дышать. Невозможно было поверить в то, что это — Гермиона Грейнджер. Где та маленькая несуразная девчонка, вечно тянущая руку и раздражающая своей правильностью? Она исчезла. Её место заняла молодая, обаятельная и уверенная женщина, не имеющая ничего общего с гриффиндорской всезнайкой. — Северус, я хотел обсудить… Отпустив руку Кингсли, Северус бросил убийственный взгляд: — Сейчас не самое подходящее время, — процедил сквозь зубы и направился в противоположную от выхода сторону. Обыкновенно он придерживался правила «уходя — уходи», а потому впоследствии, уже у себя в кабинете обдумывая произошедшее, так и не смог найти рациональное объяснение своим действиям. Неторопливо, почти не отрывая взгляда от танцующей, он шёл сквозь толпу гостей, чувствуя себя хищником, выслеживающим добычу. Её полуулыбка, поворот головы… Поттер наклонился к ней, шепча что-то, и в карих глазах вспыхнули смешливые искры. Разговоры стихли до шёпота. Окружающий мир потерял краски. Всё стало блёклым, безжизненным, незначительным, и лишь благодаря ударам собственного сердца Северус осознавал, что ещё жив. — …Прекрасно, что ты вернулся, — протараторила МакГонагалл, вырвав Снейпа из мира грёз, — я как раз рассказывала мистеру Кавелье о тебе… В голове гудело, будто от удара колокола, и придать мыслям правильный вектор не удавалось. Не удавалось и объяснить произошедшее несколько мгновений… минут… Мантикора задери, Северус не мог точно сказать, сколько длилось наваждение. — Да-да, занимательно, — раздражённо сказал он. — Думаю, мистер Бартомеу Кавелье не нуждается в представлении. Он крайне заинтересовался твоими разработками в области зелий. Может, ты уделишь ему время… — Минерва приблизилась вплотную и прошипела на ухо: — Поменьше сарказма, Северус, прошу. Северус сухо кивнул. Пухлый старичок в ярко-лиловой мантии светился от счастья. Розовеющие щёки говорили об изрядной дозе эльфийского вина́ в крови, что обещало мучительно долгую беседу. Поддев пальчиками очередной эклер, он залпом допил содержимое бокала и обратился к Северусу: — Monsieur Снейп, я дольго следить за ваш научный труд. C’est magnifique! Ваш статья в… Делая вид, что слушает, Снейп поднёс к губам стакан с виски. Горло приятно обожгло. Он выбрал отличный ракурс, позволяющий вести псевдобеседу с надоедливым французом, ни на миг не выпуская из поля зрения Грейнджер. — …а что вы думать по этому повод, monsieur Снейп? Кавелье замолчал. Северус сфокусировал взгляд на зельеваре в попытках выудить из своей памяти нить разговора. Безуспешно. Нахмурив брови, отставил пустой стакан и взял новый, что дало пару дополнительных мгновений. — Месье Кавелье, — неспешно начал он. Сознание кричало и упиралось, но речь лилась, казалось, совершенно не повинуясь законам логики: — Видя ваш неподдельный интерес к моим работам, не могу не предложить обсудить это в более спокойной обстановке… «Да ладно, Снейп! Ты готов терпеть этого восторженного идиота несколько часов кряду?» В глазах Кавелье заплясали чёртики. Да, Северус попал в точку. Беспроигрышный вариант. Теперь предстояло придумать, как выкручиваться. — Monsieur Снейп, — Кавелье восторженно махал руками, напоминая карапуза, завладевшего долгожданной игрушкой, — я безмерно… как же это… enthousiasmé! Это такой возможность… Бартомеу продолжал восхвалять работы Снейпа. Северус украдкой посмотрел на МакГонагалл, стоя́щую неподалёку в окружении иностранных гостей. Почувствовав на себе испытующий взгляд, она обернулась и, немного помедлив, извинилась и направилась спасать директора от назойливого зельевара. Северус ценил в Минерве проницательность и умение понимать его без слов. — Месье Кавелье, возможно, вас заинтересует ещё… — Мадам Маконагаль, я… Merci à vous! О таком я не даже мечталь! Monsieur Снейп позволить аудиенций в свой cabinet… Минерва удивлённо уставилась на Северуса. Закатив глаза, он всем видом дал понять, что хочет избавиться от общества Бартомеу как можно быстрее. — Месье Кавелье, позвольте представить вам ваших коллег из Венеции и Люксембурга, — МакГонагалл сделала приглашающий жест в сторону толпы волшебников, ведущих бурную дискуссию. Выдохнув с облегчением, Северус глотнул виски и снова поймал взглядом Грейнджер. Люди вокруг, друзья, репортёр, щёлкавший колдокамерой с акульей алчностью — кого они видели в ней? Героиню войны, лучшую подругу Гарри Поттера, гриффиндорскую всезнайку, одну из лучших учениц Хогвартса; и пока камера вспыхивала, существовать могла только она, но та, незнакомка (впрочем, и не летняя Гермиона, краснеющая, переминающаяся с ноги на ногу в его кабинете) выдавала себя особенным блеском медовых глаз внимательному взгляду ложь девушки, притворявшейся собой. «Много в вас скрытых талантов, мисс Грейнджер… Кто бы знал, что актриса из вас — прекрасная». В груди потеплело. Мелодия, зазвучав, толкнула Поттера увлечь её на середину залы. Лёгкий поворот головы сдвинул бретельку, явив ключицу. Песок в горле, было ли так душно до того? — Северус ослабил шейный платок. Неуловимая опасность таилась в невозможности отвести взгляд, в невыносимости притяжения, и ни глоток виски, ни попытка дышать спокойно и ровно не могли заставить прекратить смотреть. Сквозь платье читались остренькие лопатки, нежная линия груди и тонкая талия. Снова поворот — как же кружило голову! — и длинный разрез на юбке обнажил матовую гладкость ножки, почти до середины бедра. Внезапный хлопо́к, звон стекла, резкий запах алкоголя, бьющий в нос — Северус опустил взгляд вниз, чтобы увидеть скол стакана, и сразу же услышать встревоженное «Северус, ты поранился!» от Минервы. Сделал шаг назад, выдрал руку из железно-заботливой хватки МакГонагалл и покинул Большой зал, задев мантией прижимающего уши эльфа, суетливо подбирающего осколки.

***

Дверь захлопнулась с такой силой, что ещё некоторое время раздавался мелодичный звон стеклянных фиалов в шкафу. Портреты на стенах молча затаились. Северус ураганом пронёсся через кабинет в личные апартаменты, на ходу снял мантию и швырнул в угол. Следом полетел сюртук и шейный платок. Манжету рубашки он рванул так, что пуговицы разлетелись в разные стороны, до упора выкрутил вентиль крана холодной воды и подставил окровавленную ладонь под струю. Зашипев от боли, он сильнее стиснул зубы. Другой рукой резко распахнул дверцу небольшого шкафчика и та, ударившись о стену, захлопнулась, а зеркало пошло трещинами. Северус взглянул в отражение. Волшебники в маггловские приметы не верят, но мама рассказывала Северусу о загадочной силе зеркал: при умелом обращении они становились проводниками между мирами, а то и забирали душу или лишали разума — не стоило их недооценивать. Глядя на отражение через паутину трещин, Снейп подумал, что жизнь его расколота точно так же, и жаль, но никакому Reparo не восстановить разрушенной сути. «Семь лет несчастий, Снейп», — внутренний голос поражал пунктуальностью. Северус усмехнулся. Бывал ли он счастлив? Стоило обрести хоть что-то похожее, как оно разлеталось мириадами осколков, вонзающихся в грудь. Нет, счастье для Северуса Снейпа — непозволительная роскошь, и рассчитывать на мирную старость в кругу кучи правнуков точно не стоит. Рука начала неметь под ледяной струёй, и Северус выключил воду. Кровь едва сочилась. Предстояло самое неприятное — вытащить куски стекла. Пальцами здоровой руки Снейп достал несколько особо крупных осколков, выкинул в раковину, — алые капли раскрасили белоснежный фаянс причудливостью экспрессионистской живописи, — обернул руку полотенцем и прошёл в лабораторию. Найдя пинцет, извлёк мелкие стекляшки и щедро плеснул на руку Экстракта бадьяна. От резкой боли Северус выронил склянку, прижал раненую руку к столешнице, глядя, как пузырится и шипит кровь на ладони. Края ран постепенно затягивались, превращаясь в белые тонкие рубцы. Отдышавшись, он расстегнул пуговицы и стянул разорванную рубашку. — Динки! Эльфийка с хлопќом появилась позади него и, нервно теребя край передника, пропищала: — Господин директор звал Динки, — эльфийка поклонилась так низко, что кончики её больших ушей достали пола. — Динки пришла… — Принеси кофе. Чёрный. Без сахара. Эльфийка молча поклонилась и исчезла. Через пару минут на столе появилась чашка горячего кофе. Аромат свежесваренного напитка успокаивающе расползался по комнате. Вдалеке часы пробили полночь.

***

Рассеянный лунный свет проникал в комнату сквозь полупрозрачную штору, слегка колышущуюся на ветру. Летний бриз ласкал обнажённую кожу, а за окном стрекотали цикады и разливалась ночная трель соловья. Тело окутывала приятная истома, а дурманящий аромат свежескошенных трав и вербены пьянил не хуже качественного бренди. Блаженство казалось настолько невесомым, что Снейп боялся даже дышать. В мыслях царила небывалая тишина, а спокойствие на душе превосходило во сто крат эффект Умиротворяющего бальзама. В полудрёме Северус не сразу осознал, что левое предплечье, там, где находится клеймо Пожирателя, кто-то поглаживает. Стоило ощущениям оформиться в ясную мысль и рассеяться дурману ночи, как другой рукой Снейп перехватил запястье незнакомца — Северус! — испуганно вскрикнул женский голос. Он притянул девушку к себе ближе, чтобы в лунном свете разглядеть лицо. Перед глазами плыло и сфокусироваться не получилось. Единственное, что запомнилось отчётливо: испуганный взгляд медово-карих глаз. Северус резко открыл глаза. В комнате было душно и темно. Одеяло валялось на полу, а влажная от пота простыня сбилась в бесформенную кучу. Снейп нащупал под подушкой волшебную палочку, невербально зажёг настенные светильники и огляделся. На кровати, как и в комнате, он по-прежнему находился один. Стало быть, сон. Северус кинул взгляд на Чёрную метку. Змея по-прежнему выползала изо рта черепа, извиваясь вокруг кольцами. Кожа помнила нежное прикосновение женских рук. Снейп с силой провёл ладонью по предплечью, стряхивая ночное наваждение, и стремительно направился в ванную комнату. Ему требовался бодрящий душ. Уснуть так и не удалось, поэтому время до рассвета Северус скоротал за книгами. Загадку зеркала он изучал уже четыре месяца, но всякий раз заходил в тупик. Разгадка казалась близко — только протяни руку — но стоило нащупать нить, как ответы ускользали, только обрастая новыми вопросами. Пару зыбких предположений ещё предстояло проверить, но они не выглядели правдоподобными, поэтому Снейп и оставил их напоследок. Первые упоминания о магических зеркалах уходили в глубокую древность. Сперва использовали поверхность воды, но из-за своего непостоянства она была подвластна лишь стихийным магам. Потом появились полированные бронзовые зеркала, и лишь в начале шестнадцатого века приобрели популярность стеклянные на ртутной амальгаме, изобретённые братьями Андреа Доменико. Такие зеркала считались наиболее сильным проводником магии: их и поныне использовали для слежки за объектами обожания и в сложных ритуалах. Сделав пометку в дневнике, Северус отложил перо, откинулся на спинку стула и потёр переносицу. Снова ничего. В истории магии со времён Основателей не нашлось ни единого упоминания о подобных артефактах. Великое множество волшебных зеркал разного назначения описывались в сотнях книг: от болтливых советчиков для заядлых модниц до действительно опасных и порой смертельных. Но ни одно зеркало не отнимало жизнь или магические способности самостоятельно, для такой сложной магии требовался могущественный волшебник, способный управлять подобным предметом. Здесь же зеркало действовало по своему разумению и никакой внешней магической связи не обнаружилось. «Се-е-ве-е-ру-у-с…» Снейп вздрогнул, резко открыл глаза. Зеркало, как и раньше, находилось под куполом защитных чар. Северус осмотрел комнату — в помещении он по-прежнему был один. Почти инстинктивно он схватил волшебную палочку со стола и наколдовал Homenum Revelio. Ничего. Показалось. Он устало провёл рукой по лицу, прогоняя наваждение. Не стоило столько часов подряд сидеть над книгами. Оперевшись локтями о стол, он сцепил руки в замок и уставился на разложенные перед ним записи. «Се-е-ве-е-ру-у-с…» Снейп резко обернулся. Он мог поклясться, что отчётливо расслышал, как кто-то произнёс его имя. Или что-то. В тусклом пламени свечей гладкая зеркальная поверхность напоминала бездну. Бесконечно чёрная и тягучая, словно патока, она казалась живой. Снейп медленно встал, не сводя взгляда с артефакта, и подошёл к зеркалу. Когда он приблизился, чары затрещали и мелкими искрами защитная преграда рассыпалась по полу. Виски пронзила боль и мир померк. Придя в сознание, Северус не сразу понял, где находится. Перед глазами плыло, а в голове гудело, как с солидного бодуна. Каждое движение отдавалось новой вспышкой боли и тошнотой. Бросив бесплодные попытки борьбы с собственным телом, Снейп лёг на спину и прикрыл глаза. Пульсирующая боль в висках медленно отступала, как и накатывающие приступы дурноты. Отдышавшись, Северус нащупал волшебную палочку и наколдовал стакан воды. Когда от мигрени остались лёгкие отголоски, Снейп неспешно поднялся и доковылял до стула. То, что с зеркалом не всё в порядке, Северус знал с самого начала, но такого эффекта не ожидал: купол создавал настолько мощный защитный барьер, что сдержал бы и брошенный бильярдный шар, а пара блокираторов магии сдерживала внутренний магический фон. Снейп недоверчиво покосился на артефакт. Гладкая зеркальная поверхность пошла рябью, словно воды Чёрного озера, и Северус увидел лицо старухи. Её сухую пепельную кожу покрывали глубокие морщины, а серые безжизненные глаза пристально уставились на него. Стоило Снейпу потянуться за волшебной палочкой, старуха исчезла, а поверхность зеркала вновь стала гладкой. — Какого дьявола здесь творится… — Северус выругался под нос, схватил волшебную палочку со стола и покинул кабинет. Ему срочно нужно было поговорить с Адой. Вместо невыразимки за рабочим столом Снейп обнаружил парнишку лет двадцати пяти. Стоило переступить порог, тот резко подскочил на стуле: — Добрый день. Чем могу помочь? — Где Ада? — Она уехала. Вернётся только в следующую субботу. Может… — Нет, — рявкнул Снейп. Он в несколько шагов преодолел комнату, наколдовал фиал и наложил на него чары прочности. Не обращая внимания на застывшего в недоумении юношу, Северус по одной вытягивал нити воспоминаний и бережно отправлял в склянку. Наполнив флакон почти до краёв, плотно заткнул пробкой и зачаровал так, чтобы никто кроме Ады не смог откупорить его, и воспользовался портключом в апартаменты директора. Сейчас ему требовался отдых.

***

Утро девятого января встретило ясной и морозной погодой. Ещё в полночь Северус заблокировал камин, а с первыми лучами солнца отправился в библиотеку Отдела тайн. На прошлой неделе удалось расшифровать часть магических рун, испещряющих раму. Поначалу, казалось, что это резные узоры, но, присмотревшись, Северус увидел мелкую вязь рун, сплетённых в единый рисунок. Переведённый текст выглядел бессвязным, и понять, что именно там скрывалось было невозможно. — Доброе утро, Северус. Снейп резко развернулся. Волшебная палочка упиралась в грудь Ады. Невыразимка слегка улыбнулась, положила руку на предплечье Снейпа и вкрадчиво проговорила: — Всё воюешь, Северус? Он молча опустил палочку. — Подобная реакция была бы достойна похвал, будь она уместна. — Ты ведь не навыки мои проверить пришла? Ада ухмыльнулась и безэмоционально продолжила: — Зелье, которое ты приготовил, уникально по своей природе… — Очевидно, есть какое-то «но», иначе ты не была бы здесь, — не смотря на Аду, сказал Северус. — Ты проницателен, — невыразимка обошла стол и взяла пергаменты с заметками Северуса. Снейп, скрестив руки на груди, терпеливо ожидал продолжения диалога. За месяцы работы в Отделе он нечасто виделся с руководителем, но за короткие встречи уже привык к специфической манере Ады. Во время посвящения она показалась молодой, если не сказать юной, но каждая последующая встреча раскрывала насколько первый взгляд может быть обманчив. Ада была единственной волшебницей, которой Северус не мог долго смотреть в глаза. Навыки в ментальной магии она продемонстрировала ещё в первую встречу, и повторения этого неприятного опыта Северус не жаждал. Но в её глазах глубокой старухи он не мог прочитать ровным счётом ничего. Лишь единожды невыразимка позволила коснуться её воспоминания и явно сделала это неслучайно. От увиденного у Снейпа желудок скрутило болезненной судорогой, а к горлу подступил ком. Потом, анализируя увиденное, Северус понимал, что подобное невозможно. Фрагменты воспоминаний касались событий датированных концом девятнадцатого столетия. Кровавая бойня между оборотнем и молодой волшебницей. Снейп не только видел события со стороны — он был непосредственным участником. Запах крови, леденящий душу вой издыхающего животного. Хруст ветки за спиной. Северус обернулся в миг, когда из кустов выпрыгнул второй оборотень. На этом Ада прервала зрительный контакт и больше никогда не позволяла заглянуть в мысли. — Тебе есть чему учиться, Северус. У тебя много скрытых талантов. Снейп поморщился и скрестил руки на груди. — И кто же возьмёт меня в ученики? — В общем-то, ты прав в излишней настороженности, — Ада проигнорировала вопрос, — война ещё не окончена. — Тёмный Лорд пал… — А его идеология жива. Мы давно наблюдаем за событиями магического сообщества. Обычно всё повторяется, — она обогнула Северуса и неторопливо приблизилась к книжной полке. Поглаживая корешки древних фолиантов, она продолжила: — Но не в этот раз. Реддл, поначалу выбрав правильный вектор подражать Грин-де-Вальду, в какой-то момент так увлёкся своими детскими амбициями, что идеология превосходства чистокровных стала лишь ширмой. Надавив на болезненный гнойник влиятельных домов, он прорвал удерживаемую годами борьбу, прекрасно осознавая свою неприкосновенность. Стоило этому мальчишке познать тайну крестражей, он возомнил себя всемогущим и искренне полагал, что больше неподвластен смерти, — Ада ухмыльнулась. — Всё бы вернулось в привычное русло, если бы Реддл ограничился лишь расколом собственной души. Но втайне от последователей он проводил эксперименты над магглами и волшебниками. Северус удивлённо поднял бровь. Невыразимка сжала пальцы в кулак с такой силой, что побелели костяшки: — Дурак! В своих дешёвых попытках познания магической природы, он нарушил баланс. Равновесие мироздания. Конечно, это отразилось на всём живом, в том числе, и на магии. Реддл хотел контролировать процесс зарождения магии ещё во чреве матери. Решил стать тем, кто определяет кому быть волшебником, а кому нет. Северус внимательно следил за каждым движением Ады и улавливал малейшие изменения в её интонации. Всегда сдержанная, с нотками здоровой флегматичности, она первый раз дала волю эмоциям. Насколько всё плохо, если обстановка заставляет нервничать даже невыразимцев? Почти всё, о чём она говорила, ему было знакомо, с той разницей, что в личные исследования Тёмный Лорд не посвящал даже Ближний круг. История последних двадцати лет сегодня предстала совершенно с другого ракурса и от осознания этого по спине пробежал холодок. — Ты ведь не просто так мне это рассказала? Ада резко обернулась и с такой болью в глазах посмотрела на Северуса, что ему стало не по себе. — Сегодня ночью их не стало. Твоё зелье долго поддерживало в них жизнь, но у каждого организма есть пределы. Для сильного волшебника магия — как жизненно важный о́рган. Отнять её — означает обречь на скорую смерть. Вот… — невыразимка протянула Снейпу фиал с голубовато-серебристой субстанцией. — Это может пригодиться в разгадке зеркала. — У мёртвого невозможно извлечь воспоминания. А в состоянии магической комы… — Используй их разумно, — холодно проговорила Ада. — За эти воспоминания отдали жизни очень сильные волшебники. — …это привело бы к смерти. Она метнула недобрый взгляд на Снейпа. Затем сделала пару шагов, подойдя почти вплотную к Северусу. — Ты упрекаешь меня? Он молчал. — Когда на кону стоят жизни всего магического сообщества, — она слегка повысила голос, — ты смеешь упрекать меня? Снейп был выше неё почти на голову, но сейчас ему казалось, что это она смотрит на него сверху вниз. — Знания умножают скорбь, Северус. Помни это. Снейп хорошо это понимал, но она явно говорила о чём-то большем. А о чём именно он даже боялся предположить. — Я дам тебе знания, если ты попросишь. Но тебе с этим жить до конца твоих дней. Ты готов будешь принимать решения, от которых зависят тысячи жизней? Сможешь ли стоять в стороне, когда дорогие тебе люди будут молить о помощи, погибая в муках? — Если ты читала моё досье, то прекрасно знаешь… — Я читала твоё досье, Северус. Жизнь — это воды безумной горной реки. В них невозможно войти дважды. Тебе дали второй шанс. Северус дёрнулся от этих слов, будто от пощёчины. Почти рефлекторно он проверил ментальные блоки. Не тронуты. Значит, она не использовала Легилименцию. Что же тогда выдало его сокровенные мысли? Или за последние два года он настолько расслабился, что перестал контролировать выражение лица? Или Ада озвучила слишком очевидную вещь, в которую сам Северус до конца не верил. Помедлив, Снейп нарушил, повисшую в воздухе тишину: — Я готов узнать больше. — Назад дороги не будет. Северус пристально посмотрел на Аду и едва заметно кивнул. — Ты ещё молод и не оцениваешь свой потенциал объективно. Я всю жизнь отдала изучению магии. Готов ли ты лишить себя любви, семьи и других радостей? — Видимо, ты не очень внимательно читала моё досье. Ничего из перечисленного у меня нет. Взгляд Ады смягчился, а губы тронула полуулыбка. — Не будь так категоричен, Северус. Порой жизнь преподносит сюрпризы. Северус закатил глаза, давая понять, что не намерен развивать тему. — Что ж… Жду тебя в понедельник в своём кабинете. Хочу услышать твои мысли по поводу артефакта. Будет Кингсли. Снейп сухо кивнул. У него был почти неделя на обобщение всех наработок, а с учётом тупиковых теорий этого времени должно хватить. У самой двери Ада не поворачиваясь проговорила почти шёпотом: — С днём рождения, Северус. Когда Снейп обернулся, её уже не было в кабинете. Невыразимка всегда появлялась неожиданно и также внезапно исчезала. Северус утешал себя, что со временем привыкнет к подобной манере.

***

Лондон встретил мелкой изморосью, но свинцовое небо грозило обрушиться проливным дождём в любую минуту. Холодные капли хлестали по лицу, а промозглый порывистый ветер забирался под одежду, заставляя ёжиться. Северус облокотился на перила и наблюдал, как город окутывают сумерки: постепенно зажигались фонари на набережной, люди спешили по улицам, прячась под цветными зонтиками или козырьками домов. Одинокая чайка медленно планировала над Темзой в поисках пищи. Спикировав к воде, она взмыла в воздух, унося в клюве мелкую рыбёшку. Когда дождь вымочил волосы настолько, что они неприятно прилипли ко лбу, Северус заклинанием высушил себя, накинул согревающие чары и неспешно пошёл вдоль набережной. После Азкабана прогулки по Лондону в день рождения стали своеобразной традицией. Первую половину дня Северус запирался в кабинете с книгами или спускался в лабораторию, а после обеда аппарировал в неприметный переулок недалеко от Гайд-парка и до вечера бродил по улицам города. День наедине с мыслями напоминал Снейпу глоток воздуха для утопающего, придавал сил и терпения дотянуть до конца семестра и не проклясть никого из обитателей Хогвартса. Дождь усилился. Северус поднял воротник и сильнее запахнул пальто. В замок возвращаться так рано совершенно не хотелось, а погода не позволяла долго оставаться на улице. Снейп остановился в прямоугольнике света от большого окна кофейни. Дверь распахнулась и в нос ударил запах корицы, кофе и свежей выпечки. Желудок предательски заурчал, и Северус решительно толкнул дверь. Стоило ему переступить порог, как лицо обдало порывом горячего воздуха. Шум улицы сменился на почти домашнюю атмосферу. Посетителей было мало, что сразу порадовало, а ненавязчивая мелодия приятно лилась в дальнем углу кафетерия. Молодая официантка с огненно-рыжими косичками и курносым веснушчатым носом, завидев нового посетителя, схватила поднос со стола, задорно подмигнула баристе и направилась к Северусу. — Готовы сделать заказ, сэр? — Чего-то горячего на ваше усмотрение, — сухо проговорил Снейп, потирая замёрзшие руки. — Желаете попробовать наш фирменный вишнёвый штрудель? Северус кивнул. Девушка, сделав пометку в блокноте, заложила карандаш за ухо и лёгкой походкой скрылась на кухне, попутно одарив парнишку за стойкой белозубой улыбкой. Сквозь огромное окно он наблюдал за унылой улицей. Прохожие семенили по брусчатке, всё больше кутались в шерстяные шарфы и сильнее натягивали капюшоны — бесполезные попытки спрятаться от пронизывающего ветра и омерзительно холодного дождя. — Ваш заказ, сэр, — девушка составила всё с подноса и, напевая в такт мелодии из динамиков, удалилась. Снейп смотрел на большую чашку ароматного какао и солидный кусок вишнёвого штруделя, по которому медленно растекался сливочный пломбир. Сладкого он не ел. В детстве это было непозволительной роскошью, а уже в более старшем возрасте не испытывал особого восторга от всего, где содержание сахара превышало чайную ложку. Но винить официантку за то, что заказ явно не удовлетворяет требованиям клиента, глупо — фразой «на ваше усмотрение» он дал карт-бланш её фантазии. Мелодично звякнул колокольчик входной двери. Пара посетителей покинула кафе, оставив Северуса в гордом одиночестве. Подождав пока какао немного остынет, Снейп отпил из кружки. В меру сладкая волна напитка, с нотками корицы и карамели, приятно обволакивала горло, раскрываясь новыми оттенками вкуса с каждым новым глотком. Отломив вилкой кусочек десерта, Северус отправил его в рот. Сочетание горячего слоёного теста, пропитанного вишнёвым вареньем, с подтаявшим мороженым оказалось совсем недурственным, если не сказать больше. Снейп сделал очередной глоток какао и поднял глаза на официантку. Девушка, будто почувствовав пристальный взгляд, обернулась. Очевидно, выражение лица у Северуса было уже не таким мрачным, отчего официантка засияла радушной улыбкой. Слегка помедлив, он отсалютовал девушке кружкой и едва заметно кивнул. «С днём рождения, Снейп! Сегодня тебе сорок один. Ты по-прежнему одинок и заперт в треклятом замке, — внутренний голос всегда находил правильные слова. — Смирился со своей участью или просто лень бороться? А что? Накормлен, одежда вычищена, никто не потревожит твой сон ночными «вызовами», а стены замка надёжно скрывают от внешнего мира. Не жизнь — сказка! О такой судьбе ты мечтал?» Северус посмотрел на своё отражение в окне. Всего-навсего сорок один! По меркам волшебного мира это, конечно, не юность, но и средним возрастом назвать сложно, а он заживо себя похоронил в работе, книгах и директорском кабинете. Насчёт внешности Снейп, ещё будучи студентом, не строил иллюзий, но и откровенно страшным себя не считал. Так что же тогда отталкивало других людей, в частности, представительниц прекрасного пола? «Ты сам, — осознание этого факта свалилось тяжёлым мешком. — Беззаветно влюблённый в Эванс, ты отталкивал всех, кто когда-либо проявлял интерес к общению с тобой. И ты ещё удивляешься одиночеству? Дурак». Северус презрительно фыркнул, достал из кармана несколько купюр и покинул кафе. В тусклом свете уличных фонарей кружились в своеобразном танце пушистые снежные хлопья, неторопливо опускаясь на тротуар. Подняв повыше ворот пальто и заложив руки в карманы, Северус побрёл в сторону набережной. Сегодня он открыл для себя несколько значимых вещей: горячий шоколад и вишнёвый штрудель однозначно вошли в перечень его любимых блюд, борьба с внутренними демонами в самом разгаре и победит ли в ней он, или его худшая половина, сказать сложно, но главное — жизнь сейчас оказалась не так уж плоха, и на этот раз он не упустит дарованную возможность.