The book of life

— Мисс Грейнджер, комиссия ознакомилась с вашей письменной работой и единогласно поставила оценку «Превосходно». Что ж, перейдём к устным ответам, — мистер Перон оперся локтями о стол, сложил руки в замок и посмотрел на Гермиону поверх очков, сползших на кончик носа. — Итак, что вы можете сказать о чарах Патронуса? Гермиона ощущала себя маленькой девочкой. В большом зале эхом отзывались редкие поскрипывания перьев по пергаментам, разве что вместо учителей за преподавательским столом сидела экзаменационная комиссия. Менторский тон председателя комиссии словно набатом отдавался в голове, вызывая тянущую боль в висках. Гермиона вытерла вспотевшие ладони об мантию, облизнула пересохшие губы и, выровняв дыхание, заговорила: — Заклинание Патронуса относится к светлой магии и способно защитить от Дементоров лучше любых других чар. Далеко не всем взрослым волшебникам под силу вызов патронуса. У некоторых он принимает облик животного, у других — выглядит облачком серебристого пара. Для выполнения заклинания необходимо сосредоточиться на самом счастливом воспоминании. Формула заклинания — Expecto Patronum. — Неплохо, мисс Грейнджер, неплохо. Теперь расскажите нам о Непреложном Обете. — Клятвы и обеты в магическом мире играют огромную роль: отпадает необходимость составлять договоры на пергаменте. К тому же магия не позволит нарушить данный обет или клятву. В наказание виновник может получить проклятие, а в случае с Непреложным Обетом неисполнение или нарушение карается смертью. Все семеро преподавателей буравили Гермиону взглядом, — ну прямо как голодные стервятники, выжидающие, когда жертва оступится, чтобы наброситься и разорвать. Гермиона судорожно сглотнула. В горле кольнуло. Откашлявшись, она утвердилась в решении больше не поднимать взгляда на комиссию и продолжила, рассматривая стыки каменных плит на полу: — Клятвы и обеты принадлежат к типу магических обрядов, которые могут состоять из одного или несколько сложных заклинаний. В отличие от обычных заклятий, они не исчерпываются одной фразой и взмахом волшебной палочки. — Достаточно. Продемонстрируйте нам, пожалуйста, свои практические навыки, — он указал на ряд перевёрнутых пергаментов, — выбирайте. Гермиона подошла к столу и, помедлив, вытянула самый дальний. — Дезиллюминационное заклинание… Что ж, непростое, но для вас не должно составить особой сложности. Так ведь? Грейнджер показалось, что улыбка мистера Перона скорее хищная, нежели добродушная. Неужели он ждал её провала? Зачем? В голове сразу всплыл напутственный разговор с МакГонагалл перед экзаменом: «Как героиня войны, ты человек, облечённый определённой ответственностью перед обществом: ты — его лицо и всегда будешь на виду. Кто-то будет тебя восхвалять, гордиться. Другие будут завидовать, тихо ненавидеть и выжидать момент, когда ты совершишь ошибку. Будь к этому готова, дорогая…» — Продемонстрируйте свои навыки на неодушевлённом предмете, мисс Грейнджер. Перед Гермионой возник высокий табурет с больши́м бронзовым кубком. Подойдя ближе, она пристально всмотрелась в отполированный пухлый бок чаши. В отражении она видела всё ту же девушку, что и после пробуждения. С той лишь разницей, что вид был не такой болезненный, и кудрявые локоны до пояса сменила короткая стрижка. Почти два года прошло с момента, когда она очнулась в Больничном крыле, но даже сейчас Грейнджер не в полной мере верила в происходящее. Казалось, вот-вот она проснётся и, ещё не открыв глаз, ощутит на лице тёплые летние лучи, лёгкий ветерок будет играючи трепать занавеску, а с кухни донесётся аромат свежих тостов с апельсиновым джемом (или что там ещё она должна была любить на завтрак?), которые приготовит мама… Мама… Какая она? Вот ещё одна часть жизни, покрытая пеленой тайны. Хотелось бы, чтобы всё это оказалось сном: магия, волшебные палочки, старый замок с его угрюмым и нелюдимым директором… Нет, пожалуй, Снейпа стирать из жизни Гермиона не хотела. Его искренность, смелость и сила притягивали Грейнджер, словно магнит. Порой одна лишь мысль о директоре или воспоминания его голоса заставляли вспыхивать щёки алым жаром. Иногда Гермионе казалось, что только она видит, какой на самом деле человек Северус Снейп, и она искренне не понимала, почему его персона вызывает столько негатива у других. Ко всему прочему Грейнджер видела в нём талантливого управленца, ведь всего за каких-то пару лет в замке почти не осталось напоминаний о трагических событиях битвы и обитатели Хогвартса чувствовали себя в полной безопасности. Поток самокопания прервал нарочитый кашель мистера Перона. Гермиона едва заметно кивнула, направила волшебную палочку на кубок и, сосредоточившись на предмете, чётко произнесла заклинание. Голос Грейнджер эхом отозвался в тишине Большого зала. По руке пробежала волна тепла и отдалась приятным покалыванием в кончиках пальцев. Сиреневый луч вырвался с кончика палочки и, накрыв чашу мерцающей сеткой, рассыпался искрами, постепенно скрывая от взора предмет. — Очень хорошо, мисс Грейнджер. Как насчёт живого существа? — мистер Перон взмахом палочки призвал стоя́щую у окна клетку, накрытую плотной тканью. — Прошу. Гермиона приблизилась к клетке и отбросила ткань. Из-за решётки на неё уставились глаза-бусинки, а за прутья ухватились лысоватые лапки с маленькими, но когтистыми пальчиками. Гермиона ожидала увидеть крысу, жабу, паука, в крайнем случае пикси… Но нюхлер? Это маленькое существо обладало исключительными талантами к воровству и не менее милой внешностью. Но основная проблема была не в этом, а… Гермиона метнула испуганный взгляд на экзаменаторов. Они не знали? Или выбрали нюхлера намеренно? Видя её замешательство, кто-то из комиссии недовольно фыркнул: — Мисс, наше время не бесконечно. Ваша персона, безусловно, занятна, но мы не можем уделить лишь вам одной целый день. — Можно ли заменить объект для наложения чар? — осторожно проговорила Гермиона, не сводя глаз с суетящегося в клетке животного. — Вас что-то смущает? Или это неуверенность в собственных силах, мисс Грейнджер? — Не считаю гуманным применять такие чары на разумном магическом существе, — Гермиона бросила колкий взгляд и покрепче сжала волшебную палочку. Все семеро переглянулись. Грейнджер только сейчас заметила, что не слышит скрипа перьев и шуршания пергаментов. Очевидно, её выступление привлекло внимание не только комиссии. — Вижу вы и здесь пытаетесь защитить тех, кто не нуждается в вашей защите, — елейно протянула Ванесса Эллингтон — волшебница средних лет с крючковатыми худощавыми пальцами, напоминающими когтистые лапы грифа, готовые в любое мгновение вцепиться собеседника мёртвой хваткой. Гермиона непонимающе моргнула. — В магической Британии, скорее всего, не найдётся волшебника, не знающего о «Г.А.В.Н.Э.», мисс Грейнджер, — продолжила миссис Эллингтон, сверкая белоснежной улыбкой. — Коллеги, — мистер Перон прочистил горло и поправил очки, — предлагаю перейти к сути вопроса. Мисс Грейнджер, данные чары применяются на людях, и я не вижу объективной причины, почему бы вам не продемонстрировать свои навыки на живом существе. — В пятом томе монографии Ньюта Скамандера есть упоминание о негативном влиянии наложенных чар на некоторые виды магических существ, в том числе он упоминал и нюхлера… — Если бы Уход за магическими существами входил в обязательный перечень к сдаче Ж.А.Б.А., мы, безусловно, поставили бы «Превосходно» за подобные знания. Но, пока этого не произошло, давайте вернёмся к Дезиллюминационному заклинанию. В случае отказа, мы будем вынуждены поставить неудовлетворительную оценку. Думаю, мне не надо объяснять, что второго шанса не представится? Сердце пропустило пару ударов. Гермиона не сразу почувствовала, что всё ещё дышит. Что она только что услышала? МакГонагалл, конечно, предупреждала о возможных недругах, но чтобы так неприкрыто пытались завалить… Неужели власть пытается избавиться от отголосков прошлого для создания нового мира? Столь откровенные выпады со стороны комиссии были бы невозможны без министерства. А в курсе ли Кингсли? Если да, то как мог допустить подобное? А если нет… Нет. Это больше походило на хорошо отработанный спектакль. Вот только кто был их истинной мишенью? Решение пришло раньше, чем Гермиона успела себя остановить. — Я повторно прошу у комиссии замены. Это моё окончательное решение. Перон довольно сощурился. — Что ж… Если члены комиссии не против, мы можем позволить продемонстрировать навык на человеке. Это не подвергнет опасности редкое магическое существо… Гермиона выдохнула. Неужели она одержала победу, поддавшись интуитивному порыву? — Если, — мистер Перон повысил голос, — в зале найдётся доброволец. Гермиона отчётливо слышала, как захлопнулся замок ловушки, в которую она угодила. Её вели по этому пути, а она, словно послушная овечка, покорно шла на заклание. Грейнджер растерянно водила взглядом по одиноким партам. Одни усердно писали на пергаменте, другие сочувственно отводили глаза, а третьи бесцельно разглядывали зачарованный потолок Большого зала. Конечно, добровольцев не нашлось. Да и кто отдаст себя на волю такой же ученице, пусть даже и очень талантливой? Вариант мистера Перона был изначально невозможным, а потому, секундный вкус победы отдавал горечью поражения. Только сейчас Гермиона осознала, что подвела всех, кто за неё столько боролся. От этого стало ещё гаже, но поделать она уже ничего не могла. Грейнджер прикрыла глаза и до боли закусила губу. Так ей будет легче услышать то, что она и так уже знает. — Мисс Грейнджер, так как добровольцев нет… — Доброволец есть. По щеке скатилась слеза и Гермиона не решалась обернуться. Она и так знала кому принадлежит голос. Звук приближающихся шагов и шуршание мантии возвращало в ней уверенность, которую планомерно разрушали последние полчаса. — Мистер Снейп, — в голосе Перона слышались откровенные нотки удивления и разочарования, — по правилам преподаватели не могут присутствовать на аттестационном экзамене… — Я знаком с новыми правилами, мистер Перон, но я здесь не в качестве преподавателя или директора Хогвартса. — Вот как. Тогда… прошу, — председатель небрежно махнул рукой и взял со стола несколько пергаментов. Видимо, появление Снейпа развеяло его интерес к экзамену. Гермиона повернулась к Снейпу и посмотрела ему в глаза. Лицо обдало привычным жаром, а руками завладела мелкая дрожь. — Мисс Грейнджер, я готов, — голос Снейпа привёл Гермиону в чувства, и она подняла руку, направляя на директора палочку. Сердце колотилось о рёбра, норовя выпрыгнуть из груди. Грейнджер уже была готова броситься прочь из Большого зала, как её окликнул Снейп: — Мисс Грейнджер? Гермиона дёрнулась, словно от пощёчины, и крепче сжала палочку. Закрыв глаза, она сосредоточилась на заклинании и громко произнесла формулу. «Гермиона…» В голове прозвучал голос Снейпа. Слышать своё имя из его уст оказалось безумно приятным, хотя ей на миг показалось, что он просил, или даже умолял… Но он никогда не называл её по имени и тем более ничего не просил. Или же Гермиона этого не помнила. Грейнджер резко распахнула глаза. Снейпа перед ней не оказалось, лишь прозрачный силуэт напоминающий директора. — Finite Incantatem! Чары спали. Снейп на мгновение задержал взгляд на Гермионе и повернулся к комиссии. — Что ж, — протянул мистер Перон. — С испытаниями вы справились, мисс Грейнджер. Оценки узнаете через неделю — их отправят совой из Министерства. Прошу следующего ученика… Гермиона обернулась, чтобы поблагодарить директора, но Снейп уже ушёл. Радость успеха развеялась и на душе стало тоскливо и одиноко. Как всегда, он появлялся в самый нужный момент, помогал, а как дело доходило до благодарностей — исчезал, будто бы ничего не было. Грейнджер ухмыльнулась. Она найдёт директора и обязательно скажет ему спасибо за всё.

***

Гермиона провела рукой по холодному щербатому камню. Казалось, каждый камень она знала в замке, каждую выбоинку, каждую трещинку, но привычность окружающих предметов не наскучивала ей, и магия первого знакомства до сих пор грела душу яркой лучиной, разливаясь теплом, вызывая желание объять необъятное, весь этот большой, старый и насупившийся замок. За последний год Хогвартс стал не просто пристанищем, — домом. Родным очагом, к которому возвращаешься вновь и вновь. Стоило покинуть замок, и ей овладевали тревога и пустота, словно черви, выгрызающие в яблоке сладкую и сочную сердцевину, чувства эти нарастали с каждой минутой вдали — и таяли, когда Грейнджер переступала порог школы. Но теперь кончились экзамены, и впереди… нет, чего ждать от будущего, Гермиона не знала. Она настолько втянулась в здешний ритм, что не представляла жизни за пределами стен древнего замка. Всю последнюю неделю Грейнджер почти не спала. Она бродила по пустым коридорам, лестницам и галереям в поисках… Себя? Душевного спокойствия? Или… Да она и сама толком не знала, что заставляло покидать еженощно комнату, обменивая сон в уютной постели на несколько часов одиночества. Нет. Себя Грейнджер помогли обрести здесь. Именно в Хогвартсе она познала магию. Снова. Гермиона не помнила ничего из прошлого, но всем нутром ощущала правильность происходящего, словно очередной кусочек мозаики встал на место, и картина приобрела очертания. Здесь же она почувствовала и то душевное спокойствие, которого не хватало первые месяцы после пробуждения. В конце галереи послышались смех и топот каблуков: пара учеников искала укромное местечко. Белокурая девушка в мантии с синим отворотом играючи утянула широкоплечего, почти на голову выше себя парня в нишу у входа. Редкие смешки сменяли звуки страстных поцелуев. Гермиона поморщилась. Статуса префекта у неё не было, но мысль о том, что она станет невольным свидетелем юношеского гормонального всплеска, казалась омерзительной. Сделав несколько шагов к нарушителям спокойствия, Грейнджер прочистила горло и громко сказала: — Кто здесь? От неожиданности парень резко обернулся и выпустил из рук девушку, отчего та, не устояв на ногах, повалилась на рыцарские доспехи. Те, скрипнув, покачнулись и рухнули на пол с жутким грохотом и лязгом. Как только эхо стихло, у входа в галерею показался кошачий силуэт. Два красных глаза так пристально изучали Грейнджер, что по спине пробежал неприятный холодок, вызвав волну мурашек. Вдалеке раздались шаркающие шаги Филча. — Живо под гобелен, — прошипела Гермиона, не сводя глаз с кошки. Ребята юркнули под плотную ткань и затаились. — Где они, моя хорошая? Где эти нарушители? — довольно проскрипел школьный завхоз. — Я добьюсь у директора… Мисс Грейнджер? — Мистер Филч, добрый вечер, — непринуждённо поприветствовала завхоза Гермиона и растянула губы в самой невинной улыбке, на которую только была способна. — Как хорошо, что вы подоспели. Я прогуливалась по галерее, как внезапно появился Пивз… Филч окинул взглядом разбросанные части доспехов, поджав нижнюю губу, затем сощурившись посмотрел на Гермиону. Уши горели, и жар постепенно разливался румянцем на лице. Врать она не любила и не умела. Оставалось надеяться, что Филч не заметит алых щёк в тусклом освещении керосиновой лампы. — Если бы вы знали, как я перепугалась, — продолжила играть Гермиона, — может быть, сто́ит поговорить с господином директором. Угрюмое выражение лица старого сквиба сменила самодовольная улыбка. Едва заметно фыркнув, он обратился к Грейнджер: — Я говорил покойному Дамблдору, что надо избавиться от этого никчёмного полтергейста… — Как я вас понимаю, — с наигранным сочувствием в голосе произнесла Гермиона. — Позвольте, я наведу порядок, а вы можете пойти к себе и немного отдохнуть. От такой неожиданной заботы Филч окончательно растаял. Кто бы мог подумать, что всего лишь милая улыбка и предложение помощи могут растрогать чёрствое сердце старого брюзги. — Пойдём, миссис Норрис, чай, должно быть, настоялся. Стоило шагам завхоза утихнуть в глубине коридора, Гермиона обернулась к гобелену. — Выходите, Филч ушёл. Ткань не дёрнулась. — Что за… Грейнджер одёрнула гобелен. Ниша, как она и предполагала, зияла пустотой. Очевидно, эти двое нашли потайной лаз. — Вот и делай людям добро, — Гермиона негодующе покачала головой и поплелась к большому арочному окну. Усевшись на широкий подоконник, она уставилась на окрестности замка. Лето давно вступило в свои права, и погода стояла изумительная. Водная гладь Чёрного озера серебрилась лунным светом. У края Запретного леса роились светлячки, создавая волшебную атмосферу, а едва заметная песнь ночи развеивала все тревоги, заставляя расслабить тело и разум. Гермиона втянула носом тёплый летний воздух, прикрыла глаза и прислонилась затылком к прохладной каменной кладке. — Снова здесь? Вздрогнув, Грейнджер распахнула глаза. В нескольких шагах от неё пари́ла полупрозрачная фигура красивой белокурой женщины в мантии. — В Большом зале празднуют окончание года и чествуют выпускников. — Мне не нравятся шумные мероприятия, — Гермиона поймала взглядом выбоину в камне, которую невольно ковыряла пальцем всё это время. — Ещё недавно вам не претило быть в центре внимания. Вы и ваши друзья… хотя, впрочем, это не важно. Гермиона поморщилась. Казалось бы, за такое время она должна была привыкнуть, что её постоянно сравнивают с той Гермионой Грейнджер, но каждое новое упоминание вызывало оскомину. Серая Дама развернулась, и её лицо озарилось лунным светом. — Я… Я вас знаю, — неуверенно начала Гермиона, — вы привидение факультета Равенкло — Серая Дама. Я читала о вас в… Серая Дама поджала губы и отвернулась от собеседницы с явным намерением оставить Гермиону в гордом одиночестве. — Постойте! — Грейнджер соскочила с подоконника и подошла к Серой Даме. — Простите, я не хотела вас обидеть. Просто… Это сложно объяснить, но я плохо помню некоторые события. Во время Решающей битвы я получила магическую травму… — заученный текст настолько въелся в сознание Гермионы, что порой она и сама начинала в него верить. — Магическую травму? — Серая Дама рассмеялась, и её голос ещё долго разливался эхом в пустой галерее. — Девочка, кого ты обманываешь? Меня? Это ненужно, да и совершенно бесполезно. Или тебе нравится заниматься самообманом? Гермиона от удивления открыла рот. Правду знал слишком узкий круг лиц, но никто бы из них не обмолвился и словом. Могли ли портреты и призраки знать правду о событиях той ночи? И если это так, то у Гермионы есть шанс всё вспомнить. — Очевидно, вам больше известно. Память ко мне так и не вернулась. — Сочувствую, — холодно отрезала призрак. Грейнджер передёрнуло. Она слышала, что призрак факультета Равенкло не славится общительностью, но такого не ожидала. — Если вы знаете, что произошло в мае девяносто восьмого, может быть, вы мне расскажете? — Нет. — Нет, потому что не знаете или потому что не хотите? — Нет, потому что не могу. Гермиона непонимающе тряхнула головой. — Я читала о призраках. Насколько известно призрак не может дать Непреложный обет или как-либо быть связан с клятвами живых… — Кажется, слухи о твоих незаурядных способностях сильно преувеличены. В моё время каждый ребёнок чтил и уважал Высшую магию. Нынешняя молодёжь невежественна. Вы ничего не знаете о магическом равновесии, о природном балансе. — Равновесие? Баланс? Мэм… — Хелена. Гермиона прикрыла глаза и медленно выдохнула. — Хелена, может быть, вы раскроете мне всю правду? — Я не буду тебе ничего рассказывать, девочка, потому что ты должна узнать всё сама, — Хелена первый раз за их разговор искренне улыбнулась, а взгляд её полупрозрачных глаз заметно потеплел. — Мои ответы тебе не помогут, а, возможно, даже навредят. — Вы правы, — Гермиона задумчиво уставилась в окно, — это будет лишь информацией. Без чувств и эмоций. В груди неприятно сдавило, а к горлу подступил ком: она так близко была к разгадке прошлого, а оно вновь ускользнуло, словно песок сквозь пальцы. Вновь неудача. Больно. Неужели она так и останется «девочкой без прошлого»? Слова Равенкло вселяли надежду, что в один прекрасный день ей удастся всё вспомнить и тогда… А что собственно тогда случится? Что произойдёт такого важного, без чего она не может жить здесь и сейчас? — Хелена… — Гермиона обернулась, но в галерее кроме неё никого не было. Опять одна. Грейнджер обессилено плюхнулась на подоконник. Очевидно, что её будущее также невесомо и эфемерно, как призрак, и может растаять, не оставив о себе и следа. Нет. Одиночество Гермиона не любила и на вопрос Равенкло она прилично слукавила. Не хотелось показаться слабой? Перед кем? Перед призраком? Очевидно, это вошло у неё в привычку. Стало специфической защитной реакцией — жить чужой жизнью. Жизнью, которую ей придумали МакГонагалл, Флитвик, Помфри, Поттер и Снейп… Снейп. Нет. Директор Северус Снейп. Гермиона испытывала глубочайшее уважение к этому человеку, невзирая на его неоднозначную репутацию. Она много читала о нём в газетах и не меньше историй слышала от друзей и преподавателей. Мрачный профессор зельеварения, двойной шпион, бывший Пожиратель смерти и один из приближённых самого Тёмного Лорда. Герой. Предатель. Какими эпитетами только ни одаривали Северуса Снейпа, но никто из них не знал, кем он являлся на самом деле. Гермиона в нём видела глубоко несчастного и непонятого человека с доброй душой, скрывающейся под маской безразличия и сарказма. Мужчину, чья жизнь изломана предательством, болью и ошибками юности. Не раз Грейнджер ловила себя на мысли, что ей очень хотелось бы посмотреть, каков Северус Снейп без всех этих масок. Она хотела видеть его настоящим. Видеть его улыбку и не только на губах, но и в глазах. Видеть его счастливым. Живым. Гермиона знала, что после окончания войны Северус Снейп находился на грани жизни и смерти. И второе, со слов Гарри, было ближе. Но отчего-то ей казалось, что колдомедикам удалось спасти его тело, а душа так и осталась бродить в мире теней. Или и это было лишь видимостью? Сейчас Гермиона с дрожью вспоминала полгода одиночества в Лондоне. Она находила утешение в немногочисленных книгах и прогулках в парке у дома. Даже пыталась завести бесперспективный роман, но потерпела неудачу уже на первом свидании. Сбежала. Эти воспоминания вызывали у Грейнджер отвращение. Возвращаться к такой жизни совсем не хотелось, а будущее по-прежнему оставалось покрыто тайной. Почему она не сидела за столом со всеми учениками и не праздновала окончание школы? Потому что аттестат ей вручила МакГонагалл в кабинете директора, а не как остальным выпускникам — в торжественной обстановке в Большом зале. Потому что за весь год она так и не нашла друзей среди сокурсников и сейчас ей просто не о чем было разговаривать с ними. Потому что она не хотела променять время общения с замком на глупое празднество. Потому что завтра ей придётся покинуть Хогвартс навсегда, а идти, по сути, было некуда. Магия Гермионе давалась в последнее время легко. Она практически не задумывалась, когда колдовала, но переступая порог своей комнаты, вновь становилась обычной девушкой. Грейнджер понимала, что ещё не принадлежит этому миру настолько, чтобы отправиться в «свободный полёт». И её сковывал страх. Охватывал липкой патокой, сдавливал грудь, поднимался выше и стальными тисками сжимался на горле, не давая возможности кричать от ужаса. А кричать хотелось. И выть хотелось. От пустоты, которая охватывала каждый раз, стоило подумать об отъезде из Хогвартса. Нет. Из дома. Замок стал для неё настоящим домом, а его обитатели — семьёй. Семьёй, которой у неё не было. Нет, конечно, когда-то у неё была семья — мама, папа, возможно, братья или сёстры, но о них она ничего не помнила. Она даже не знала, что с ними стало. МакГонагалл и Помфри старательно обходили эту тему стороной, а Гарри и ребята просто молчали. Возможно, они полагали, что молчание — эдакий тактический жест сочувствия, некая форма попытки уберечь от горькой правды, когда ты вроде бы и не высказал своего мнения, и в то же время знаешь, что человек испытывает боль. Прямым и честным с Гермионой был только Снейп, но встречи с ним случались редко, а разговоры — тем более. Порой ей казалось, что он избегает её общества, но у Минервы всегда находились логические объяснения: Совет попечителей, Министерство магии, командировка в Лондон… Пазл складывался, и дурные мысли отпускали. Жизнь продолжалась. — Да, Грейнджер, сдать экзамены на «Превосходно», сидеть в коридоре и пускать сопли — вот на что ты способна. Посредственность. Тряпка. «Выше ожидаемого» — вот твоя истинная оценка жизни. Не на «троечку», но и на «отлично» ты, Грейнджер, не тянешь, с таким подходом. А жизнь-то проходит, пока ты тут ведёшь себя как размазня. Гермиона тряхнула головой, прогоняя мрачные мысли, соскочила с подоконника и побежала в Большой зал. Стакан тыквенного сока и пара эклеров — это то, что ей сейчас нужно. Жить необходимо здесь и сейчас, а не зарываться в ракушку страха перед будущим. Она в очередной раз отдастся на волю судьбе и все её сюрпризы примет с гордо поднятой головой.

***

— И, конечно, мётлы. Школе необходим новый комплект мётел. Старые развалюхи даже Филчу не нужны для уборки территории, а вы хотите на них посадить детей. Я молчу про игру в Квиддич! — глаза Хуч горели праведным огнём каждый раз, когда вносились предложения в смету на будущий учебный год. Уже с лет пять она поднимала вопрос по замене спортивного инвентаря, но Дамблдор ей тактично отказывал, ссылаясь на нехватку выделенных средств. После его смерти соревнования не проводились вовсе, а для уроков хватало и старых мётел. Первый матч состоялся лишь в октябре этого учебного года и по обыкновению Больничное крыло радушно приняло наименее удачливых игроков. Уже к концу игрового сезона травмированность команд побила все рекорды, а последней каплей стал загонщик-слизеринец, влетевший в трибуну с болельщиками. Тогда Снейп и Слахгорн всю ночь варили Костерост и Экстракт Бадьяна, так как запасы Помфри обеднели в первые полчаса после финального свистка. Северус потёр переносицу, отложил пергамент, который содержал больше красных пометок, чем эссе самых бездарных учеников: планирование бюджета — это не домашнее задание, которое можно переписать из учебника и, получив «Удовлетворительно», припеваючи пойти на обед. — Я подумаю, что можно с этим сделать, Роланда, — устало проговорил Снейп. В жёлтых глазах Хуч заплясали искорки радости. Осталось совершить невозможное — уговорить Совет на покупку нового комплекта спортивного инвентаря, а с учётом «хотелок» МакГонагалл, Спраут и Флитвика, занятие обещало быть крайне неприятным и сложным. Северус мысленно благодарил мадам Пинс, которая тактично не упомянула о новых учебниках по Зельеварению и Защите от Тёмных искусств — в некоторых не хватало страниц, не говоря уже о бесчисленных кляксах или рисунках особо отличившихся учеников. — Что ж, если все пожелания на будущий учебный год… — Позвольте, мистер Снейп, — Патерсон, до этого момента молча уничтожающий запасы директорского кофе и методично кивающий на просьбы других преподавателей, встал из кресла и с грацией пантеры перед прыжком приблизился к столу Снейпа. — Я ранее упомянул о, как бы это правильно выразится, нелицеприятном поведении завхоза нашей, — Александр особо выделил последнее слово, — школы. Как вам известно, господин директор… — Всё, что происходит в стенах моей, — Северус облокотился на столешницу и сцепил пальцы в замок, — школы, мистер Патерсон, мне, безусловно, известно. И по данной ситуации я уже высказывал своё мнение. — То есть вы считаете, что достаточно лишь «найти общий язык»? — Патерсон недовольно фыркнул и плюхнулся в рядом стоя́щее кресло. — Мистер Снейп, мне кажется, вы не в полной мере оцениваете ситуацию… Северуса передёрнуло. Сын до противного походил на отца, а манера их речи почти всегда выводила из себя. — …безусловно, я не оставлю этот вопрос как есть. Если потребуется… — Мистер Патерсон, — начал Северус вкрадчиво, — вы можете бежать жаловаться куда угодно — папочке, в «Пророк», да хоть самому министру, но пока я директор Хогвартса, только мне решать, кого и за что увольнять. Тишину нарушало планомерное тиканье настенных часов. Глаза Патерсона хищно сощурились, а прекрасные черты лица перекосило гримасой гнева. Облокотившись на директорский стол, Александр смял несколько пергаментов, попавших под пальцы и, нервно тряхнув золотистыми локонами, прошипел: — Помяни моё слово, Снейп, приложу все усилия, чтобы твоя рожа в скором времени оказалась там, где ей самое место — в Азкабане. Александр швырнул скомканный пергамент Северусу в лицо, резко развернулся, задевая краями мантии письменные принадлежности, и стремительно покинул кабинет, громко хлопнув дверью. Минерва, всё это время неотрывно наблюдавшая за движением чаинок в свой чашке, будто пытаясь предсказать исход словесной дуэли, размешала сахар, сделала несколько глотков напитка и, как ни в чём не бывало, заговорила: — Что ж, если на этом пожелания закончились, предлагаю расходиться. Коллеги, не забываем, Хогвартс-экспресс отходит завтра в восемь пятнадцать. Северус молча наблюдал, как преподаватели покидают кабинет. Помона и Роланда оживлённо обсуждали вечернюю игру в карты, Слахгорн, усиленно делающий вид, что разглядывает шкафчик с зельями, в действительности же пытался удовлетворить любопытство, узнав итоги педсовета. Замыкал шествие Флитвик. Он на мгновение задержался в дверном проёме, развернулся вполоборота, посмотрел на Снейпа и, одобрительно кивнув, переступил порог. Когда дверь закрылась за последним преподавателем, Северус откинулся на спинку кресла и прикрыл глаза. — Ты так весь день будешь стоять? — обратился он спустя минуту к МакГонагалл. — Северус… — Если ты осталась, чтобы читать мне лекции по деловому общению — не трудись. — Северус, посмотри на меня! — в голосе Минервы звучали стальные нотки. Снейп открыл глаза и недовольно уставился на МакГонагалл. Вид у неё был уставший. Сказать, что сейчас она выглядела лет на пять старше своего возраста: морщины выделялись сильнее обычного, спина осунулась, а взгляд выражал глубокую печаль. Северус не любил, когда она на него так смотрела. Это обезоруживало. Он тепло относился к МакГонагалл, хоть и не показывал этого, но совершенно не желал лишний раз заставлять её переживать. Снейп медленно выдохнул и сделал жест, показывая, что готов выслушать. — Ты помнишь наш разговор у озера два года назад? — В общих чертах. — Я тогда сказала, что ты для меня всегда был больше, чем просто ученик или коллега. Ты был мне как сын, — Минерва сняла очки, неторопливо сложила дужки и убрала в потайной карман мантии. Северус только сейчас понял, что никогда не видел глаза МакГонагалл без стёкол. Взгляд декана Гриффиндора всегда был красноречив, но без преграды каждая невысказанная ею мысль читалась, словно открытая книга. Снейп знал, что Минерва не обладала и малейшими навыками Окклюменции. Видимо, очки были для неё своеобразной защитой. — Северус, я как никто другой понимаю цену должности директора, но лишившись её… — Я незамедлительно обрету жилплощадь с видом на Северное море в одной из камер Азкабана, — Снейп скрестил руки на груди, из-за чего, даже сидя в кресле, выглядел достаточно угрожающе — так он давал понять, что не желает вести разговор на данную тему. — Хорошо, что ты это помнишь. — Сложно забыть то, о чём регулярно напоминают, — фыркнул Северус. — Мы потратили много сил для твоей защиты. Прошу, не своди в ничто попытки тебе помочь не вогнать себя в могилу. Ты сам провоцируешь этого эгоистичного тщеславного выскочку и даёшь лишний повод для Совета. Кингсли… — Довольно. На благо мне уже не семнадцать лет… — Серьёзно? А с виду и не скажешь… — …и в нотациях я не нуждаюсь, — Снейп не обратил внимания на шпильку. Меньше всего хотелось причинять МакГонагалл боль, но выслушивать нравоучения Северус не желал вовсе. Сейчас он нуждался в тишине и одиночестве — это поможет привести мысли в порядок и подготовиться к предстоящему Попечительскому совету. — Надеюсь, у тебя всё? Минерва поджала губу, достала очки и небрежно нацепила их на нос, вновь обретя привычный образ шотландской железной леди. Откровенный разговор окончен. — Благодарю, господин директор, за уделённое время, — МакГонагалл картинно развернулась и стремительно покинула кабинет. Обиделась. Но ничего. Северус знал, что уже утром она не покажет виду, будто бы ничего не было: ни педсовета, ни Патерсона, ни разговора после. Ничего. Это было ещё одно качество, которое он безмерно ценил в Минерве. Вечером он заедет в непримечательный магазинчик на Касл-Хилл в Виндзоре и купит шерстяной шарф в шотландскую клетку с вышитым чертополохом по краю, который так понравился Минерве. От этих мыслей на душе потеплело, а губы непроизвольно растянулись в улыбке.

***

— Да-да… — пожилой волшебник пристально вглядывался в пергамент, усердно поправляя сползающее пенсне. — Позвольте, но где же… ах вот оно, нашёл. Ну, что ж, не вижу препятствий для закупки всего указанного, если уважаемые члены Совета не имеют возражений. Единственное, меня смущает список ингредиентов. Если с ингредиентами для урока Зелий всё ясно, то указанные здесь, — он ткнул скрюченным пальцем на строчки, помеченные зелёными чернилами, — явно не используются в школьной программе, если мне не изменяет память. Волшебник вопросительно уставился на Снейпа. Остальные члены Совета последовали его примеру, и лишь Патерсон старший довольно прикрыл глаза, поглаживая отвратительные усы соломенного цвета. — Для экономии школьного бюджета рациональнее закупать ингредиенты, так как готовые зелья для больничного крыла обходятся в два, а то и три раза дороже, — безэмоционально отрапортовал Северус. Бумажки за столом зашелестели и послышались сдавленные шепотки. Снейп взглянул на часы. Стрелка лениво ползла по циферблату, превращая секунды в минуты, минуты в часы, а последние в бесконечные муки Северуса Снейпа. Единственное, что радовало — пытка почти закончена и в скором времени он очутиться в кабинете и у него будет достаточно времени, чтобы посвятить себя новому зелью. — Что ж, мы не против. Только кто же будет варить такое количество зелий? По нашим данным, профессор Слахгорн отбыл вчера вечером в Европу на съезд зельеваров. С учётом отпуска раньше конца августа он не вернётся в Лондон. — Я, — ответил Снейп. — Вы всё это сварите сами? — у пожилого волшебника удивлённо поднялись брови так, что он стал походить на старого шнауцера. — Если вы ознакомлялись с моим личным делом, то непременно могли там заметить степень мастера по зельям. Для меня не составит сложности за предстоящие полтора месяца обеспечить Больничное крыло необходимыми зельями. — Поверьте, мистер Снейп, с чем с чем, а с вашим личным делом мы хорошо знакомы, — наконец отозвался Патерсон старший. — И если степень мастера Зельеварения воспринимается положительно, то некоторые, — Бенхарт хищно облизнул губы, — как бы это выразиться поделикатнее, пятна на вашем прошлом, не вызывают таких же эмоций. — Бенхарт, ну, будет вам. Здесь же не Визенгамот. К тому же у мистера Снейпа прекрасно получается управлять школой, а огрехи молодости… Да кто из нас безгрешен? Северус в сердцах поблагодарил старикашку за умение осадить Патерсона. Спорить с Гэлбрейтом — себе дороже, этого негласного правила придерживались всё члены Совета, так как возрасту он превосходил сáмого старшего из присутствующих минимум вдвое. «Отправлю ему бутылку Огденского из личных запасов. Старик умеет держать публику в ежовых рукавицах». — Если на этом всё, то… — Позвольте напомнить об одном нерешённом вопросе, — Патерсон вытащил из кармана сложенный пергамент, развернул его и кинул недобрый взгляд на Северуса. — В Хогвартсе вот уже некоторое время пустует должность преподавателя Маггловедения. — Благодарю, мистер Патерсон, за напоминание. Я в курсе, — нарочито вежливо парировал Северус, понимая, что Бенхарт не просто так затронул тему преподавателей. Да и почерк на пергаменте подозрительно напоминал каракули его отпрыска. — Учитывая опыт предыдущих лет, — не обращая на Снейпа внимания, продолжил Патерсон, — считаю необходимым приобщение магического сообщества к быту магглов. Мы же не желаем появления новых Тёмных Лордов? Кабинет наполнился гулом обсуждения. На дешёвые нападки Северус не обращал внимания, но его напрягало довольное выражение лица Бенхарта. «От довольства гиен не жди ничего хорошего». Перед глазами в красках пролетела вчерашняя сцена в кабинете. Конечно, эти события связаны. Только вот как? — Бенхарт, не ошибусь, если предположу, что у тебя есть на примете прекрасная кандидатура? Вот оно. Даже Гэлбрейт, видавший ещё Дамблдора в пелёнках, безошибочно читал между строк. Не секрет, что продолжительность жизни волшебников значительно превосходит маггловский, но даже для них поистине великий дар сохранять ясность ума в столь почтенном возрасте. — Безусловно, — губы Патерсона растянулись в улыбке. — Ни для кого не секрет, что Хогвартс всегда славился отменной репутацией. Одна из лучших магических школ не только в Европе, в мире. Но в последнее время некоторые события, а если точнее личности, — он с нескрываемой брезгливостью покосился на Северуса, — запятнали облик нашего учебного заведения. Краем глаза Снейп заметил реакцию членов Совета: одни одобрительно кивали, другие внимали словам Патерсона, старательно пряча эмоции. Гэлбрейт сосредоточенно копошился в раритетных часах на цепочке, периодически деловито поправляя выпадающее пенсне. По-видимому, ему вообще не было дела до происходящего. — Также среди профессоров слишком мало молодой крови. А ведь у нас много молодых, талантливых, инициативных и перспективных волшебников. — Бенхарт, — Гэлбрейт спрятал часы в карман жилетки, откинулся на спинку кресла и сложил руки на солидном животике, — боюсь, когда вы закончите рекламную акцию, я состарюсь ещё на пару десятков лет, а главное — пропущу полдник. А этого со мной не случалось за последний век ни разу. Патерсон кивнул и продолжил оживлённее: — Думаю, со мной согласятся многие, если не все присутствующие, что наилучшей будет кандидатура волшебника, прошедшего войну, выпускника Хогвартса. Также этот человек входил в состав небезызвестного вам Золотого трио. — Неужели сам Гарри Поттер согласился преподавать в Хогвартсе? — волшебница средних лет почти подпрыгивала на стуле. — Дражайшая Матильда, мистер Поттер продолжает благое дело — он ловит преступников, делая улицы магической Британии безопаснее с каждым днём. — А кто же тогда? — волшебница непонимающе захлопала глазами. Патерсон встал и сделал жест домовому эльфу. В следующее мгновение в дверях кабинета показалась хрупкая женская фигурка. — Мисс Гермиона Грейнджер, — Бернхард с ловкостью кошки подскочил к стоявшей на пороге Гермионе и поцеловал ей руку. Члены совета сияли, как начищенные галлеоны, а у Северуса нутро свернулось в узел. К Грейнджер он ненависти не испытывал и был бы даже рад отдать ей должность преподавателя — обратись она к нему лично, а не к Патерсонам. Разве он не помогал ей? Что ж, гриффиндорская неблагодарность — дело привычное. Северус сжал кулаки и процедил сквозь зубы: — Со мной забыли обсудить? — О, на педсовете данный вопрос должен был вчера подниматься. Или я ошибаюсь? Впрочем, вы же не захотели нормально выслушать предложение Александра, — Бернхард ехидно улыбался, помогая Гермионе присесть за стол. — Как мне кажется, мисс Грейнджер достойно справится с возложенной задачей. С её талантами и безупречной репутацией школа вновь приобретёт былую славу… — Какая слава? Что за чушь вы несёте? — Северус вцепился в резные деревянные подлокотники до побелевших костяшек. — Мистер Снейп, вы чем-то недовольны? — Только директор Хогвартса принимает решение о назначении преподавателей и об их уво… — Так было раньше, мистер Снейп, — Бернхард неторопливо огибал стол, возвращаясь на своё место. — Но раз уж директор не обладает должной чуткостью для выбора кандидатов, Совет берёт ответственность на себя. Ярость волной накатила на Северуса. Помимо заточения в каменной коробке, его практически лишили полномочий директора, а вместе с этим под удар попадут и остальные обитатели Хогвартса. — Пока я директор школы, только мне решать, кто будет занимать должности преподавателей. Если вы с этим несогласны — можете жаловаться министру. Ведь росчерком его пера я был назначен на должность. — Ничто не вечно в этом мире, мистер Снейп, — Патерсон зловеще сверкнул глазами. — Ничто не вечно. — Полдник! — выкрикнул Гэлбрейт, отрезвляя присутствующих. — Господа, давайте уже закончим полемику и перейдём к действиям. Моя дражайшая Агнес не простит мне опоздание на чай, а какой она делает пудинг… Кабинет вновь наполнился гулом обсуждения. Над Северусом веяло грозовой тучей, и молнии грозили поразить любого, кто осмелится к нему приблизиться. — Итак, — нарушил тишину Патерсон, — посовещавшись, Совет принял решение. Назначить Гермиону Джин Грейнджер на должность преподавателя маггловедения. Ввиду специфики предмета звание профессора необязательно для занимаемой должности. Северус, облокотившись на стол, сцепил руки в замок и молча смотрел перед собой. Повлиять на происходящее он не мог. Уже не мог. Но в его силах было защитить обитателей замка и сделать всё возможное, чтобы подобные ситуации не повторились в будущем. Проиграть битву — не значит проиграть войну. Порой отступление поможет собрать силы для решающего удара. Больше он не позволит себя так унижать. Осталось придумать, как обезвредить Патерсона младшего. Но об этом он подумает завтра. — На этом считаю наше заседание завершённым. Стоило Бернхарду закончить фразу, Северус вылетел из кабинета. Его мантия, словно крылья огромной птицы, занимала весь коридор. — Мистер Снейп, — голос Грейнджер выдернул Северуса из мыслей, но шагу он не сбавил. — Мистер Снейп, подождите… Лишь у лифта ей удалось догнать Северуса. — Мистер Снейп, — задыхаясь, пролепетала Гермиона. — Мисс Грейнджер, если вы не заметили, я сейчас не расположен вести беседу. — Мистер Снейп, если бы я знала, что вы против моего назнач… — Заткнитесь, Грейнджер! — рявкнул Северус, резко развернувшись. — Я всё сказал. — Но я… Снейп угрожающе склонился над Гермионой и произнёс почти шёпотом, глядя в её испуганные глаза: — Запомните, Грейнджер, запомните очень хорошо, что я вам скажу. Так как повторять я не буду. Вы лишь заноза на теле Хогвартса, которая не давала спокойно жить обитателям замка последний десяток лет. Выскочка. Гриффиндорская заучка. Вы распространяете свою пресловутую заботу там, где это никому не надо. Вы прикрываетесь своим состоянием, но цинично идёте к цели, конечной точки которой я пока не знаю, но выясню. Я не позволю вам врываться в планомерную жизнь школы и вместе с Патерсоном гнуть свою линию. — Но… — Я не давал вам разрешения говорить! Если ваши действия мне покажутся сомнительными — я вас уничтожу. — Вы не имеете права так со мной разговаривать! — Имею. Забыли? Вы теперь в моём подчинении. — Но это не даёт вам право так хамить! — Гермиона постепенно переходила на повышенные тона. — Хамить? Я даже не начинал. Лишь констатировал чистую правду. Мелодично звякнул лифт, оповещая о своём прибытии. — Радуйтесь, Грейнджер, что у вас есть покровители в лице семейки Патерсонов. Возможно, вы составите отличную партию его сыночку. Звук пощёчины разрезал воздух, а на щеке у Северуса горело от удара. Гермиона молча зашла в лифт и нажала клавишу. — Я никому не позволю лезть в мою личную жизнь. Запомните это, хорошо запомните, мистер Снейп, — она произнесла это холодно, без тени дрожания в голосе. Ажурные двери лифта закрылись, и кабина унеслась прочь, а Северус так и остался стоять, потирая пылающую щёку.