The book of life

Учебный год начался относительно спокойно. Минерва проделала колоссальную работу по утверждению бюджета, а под хорошее настроение Попечителей ей удалось выбить для школы спортивное снаряжение. Услышав о новых мётлах во время первого педсовета, Роланда прослезилась. Но бурную радость школьного тренера совершенно не разделяла Поппи, заранее прикидывающая последствия обкатки нового инвентаря для квиддича. — Коллеги, если у вас всё, — Северус обвёл взглядом преподавателей и слегка задержался на Патерсоне, который похабно косился на Гермиону. — Собрание окончено. Заскрипела мебель, и зашелестели мантии. Хуч радостно подхватила Вектор под руку. Негромко переговариваясь, подружки вылетели за дверь. Остальные покидали кабинет неспешным ручейком, попутно желая директору хорошего вечера. Не сдвинулась с места только Поппи. — Северус, — нервозно начала она. Заметив, как в дверном проёме мелькнул край лиловой мантии профессора ЗоТИ, Северус поднял руку в предупредительном жесте, обрывая Поппи на полуслове. — Мадам Помфри, я услышал вашу позицию. Приложу все усилия для своевременного пополнения школьных запасов. — Но… Северус усмирил Поппи взглядом. Обиженно поджав губу, та резко развернулась и покинула кабинет. Конечно, Минерве удалось многое, но не всё. И пополнение школьных зелий Больничного крыла — то, чем пришлось пожертвовать. Но к первому матчу Северус обязательно исправит это. Костерост и ещё парочку непростых в приготовлении зелий сварит сам, остальными в ближайшие выходные займётся Гермиона… Гермиона. В Хогвартс они вернулись теми же путями, что и покинули его: Гермиона на поезде, а Северус через камин. Ещё на острове они договорились не афишировать отношения, и на этом настоял именно Северус. Он категорически не хотел портить репутацию молодой и перспективной ведьмы своим неидеальным прошлым. Чопорность магического мира порой доходила до абсурда, но таковы реалии, и от них никуда не деться. А частые появления Риты Скиттер в Хогсмиде не сулили ничего хорошего. Слишком мало сенсаций происходило за последние месяцы, и редакция «Пророка» не побрезговала натравить акулу на безмятежную жизнь магической деревушки. На удивление, её похабные статейки вызывали оживлённый интерес у населения, а иногда и приличный резонанс за пределами Британии. Нет, такой славы для Гермионы Северус точно не желал. Скрыть в стенах замка интимную связь директора и преподавателя не получится, если об этом будут знать обитатели Хогвартса: Патерсон-младший точно придаст факт огласке. И в данном случае Северус беспокоился только о Гермионе. «Необходимо поскорее разобраться с Зеркалом». Северус достал из ящика стола пергамент с подписью Гермионы. Узнав, что ей открыт доступ в самую лучшую библиотеку страны, она, не раздумывая, вывела свою фамилию в правом нижнем углу. Сегодня нужно будет показать ей кабинет в Отделе Тайн и ввести в курс дела. Весь последний месяц Северуса не покидало дурманящее чувство эйфории и правильности, словно каждое утро ему в кофе подмешивали Felix Felicis. Ему было хорошо. Чёрт побери, он был счастлив! Все опасения таяли, стоило ощутить тепло её тела и нежность кожи, или услышать стоны удовольствия, срывающиеся с её губ во время ласк. Северус даже не предполагал, что в такой хрупкой и скромной с виду девушке таится страстная и ненасытная натура. Несколько раз посещала мысль, что Гермионе будет крайне сложно скрывать настолько страстные отношения, но она с пониманием отнеслась к пожеланию оставить всё в тайне и выбрала наилучшую линию поведения на людях — прохладную вежливость. Память услужливо подкинула несколько пикантных сцен. Северус ослабил шейный платок и сделал несколько глубоких вдохов, приводя сердцебиение в норму. До прихода Гермионы необходимо было решить одно важное дело.

***

Помфри меланхолично потягивала травяной чай в кабинете. Увидев в дверях Северуса, она молча наколдовала вторую чашку и выдвинула из-под стола ещё один табурет. Хмыкнув себе под нос, Северус уселся на предложенное место и положил на стол коробочку розового лукума, который так любила колдомедик. — Взяток не беру, господин директор, — холодным тоном отозвалась Помфри, украдкой косясь на сладости. — О, как вы могли подумать так плохо обо мне! Это небольшой… комплимент. — Извинения? — с ноткой любопытства в голосе поинтересовалась Поппи. — Если пожелаете, — ласково отозвался Северус. Помфри довольно потянула за атласную ленту и отправила в рот кусочек лукума. Лишь на третьей дольке она оттаяла окончательно: — Внимательно тебя слушаю. — Поппи, — Северус почти филигранно подбирал слова, — мне необходима твоя… энциклопедия медицинских рецептов. — А что, библиотека Хогвартса опустела с наплывом учеников? Он предполагал подобный вопрос, но до последнего надеялся, что Поппи его не задаст. Отступать некуда. — Боюсь, необходимые мне рецепты выходят далеко за пределы школьной программы. А полагаться на зелья из аптеки Святого Мунго… Поппи как-то странно уставилась на Северуса. С минуту она пристально изучала собеседника, затем молча подошла к большому книжному шкафу и постучала по замку волшебной палочкой. Раздался щелчок, и дверцы распахнулись, обнажая корешки старинных изданий. Колдомедик достала потрёпанный фолиант и раскрыла приблизительно на середине. Держа очки, она неторопливо водила ими по тексту. Найдя необходимый фрагмент, заложила лентой страницу, захлопнула том и протянула Северусу. — Думаю, ты найдёшь нужный рецепт по закладке. Уши полыхнули огнём. Да что же это? Он, взрослый мужчина, директор одной из лучших магических школ, бывший Пожиратель смерти, Северус Снейп, стесняется выспросить рецепт контрацептивного зелья у школьного колдомедика, словно нашкодивший мальчишка-третьекурсник. Докатился. На благо следы смущения хорошо скрывали свисающие волосы. Северус кивнул и аккуратно вытянул фолиант из рук Помфри. — Поппи, у меня к тебе ещё одна просьба… — Я никому не скажу… — Благодарю, в этом я не сомневался. Но просьба иного характера. Северус достал из кармана небольшой фиал с бордовой жидкостью и протянул колдомедику. — Это кровь? — слегка растерянно спросила Помфри, не сводя глаз с флакона. — Да. — Чья? — Это не имеет значения. — Северус, я бы не хотела ввязываться во что-то проти… — Поппи, — он оборвал её на полуслове, — просто. Проверь. Кровь. Ничего больше. Помфри забрала склянку и положила в ларец на комоде. — Фиал не повредит даже Bombarda Maxima, а на… содержимом чары стазиса. — Когда нужен результат? Северус задумался. Кровь под стазисом сохраняет свойства достаточно долгое время, а с учётом того, что это всего лишь подозрения, торопиться вообще некуда. — Когда будет время. Если ты не против, у меня ещё некоторые дела сегодня… — направляясь к выходу, ответил Северус. — Конечно. Была рада тебя повидать. И да, Северус… Он обернулся. Поппи отхлебула чай и, отправив в рот очередной кусочек лукума, продолжила: — Боюсь, некоторые ингредиенты достать непросто.

***

Из Отдела Тайн они вернулись глубоко за полночь. Как и в школьные годы, Гермиону оказалось невозможно оттащить от книг: стоило ей переступить порог библиотеки — Северус осознал, что потерял её. Книги оставались единственной конкуренцией, с которой он был готов мириться. Пока. — Потрясающе, — падая в кресло, выдохнула Гермиона. — И такое сокровище всё это время находилось практически под носом… — Некоторые из этих «сокровищ» способны уничтожить добрую половину страны сокрытыми в себе знаниями. Ума не приложу, как Шеклболт дал полный доступ даже к Запретной секции? Гермиона недовольно покосилась на Северуса: — Просто Кингсли умеет ценить людей, тянущихся к знаниям, — Гермиона обиженно насупилась. — Не то что некоторые… — Согласен, это уже полностью его проблема, — Северус растянулся в самодовольной улыбке. — А если серьёзно? — Серьёзно? Ситуация — дерьмовая, — потирая затёкшую шею, задумчиво ответила Гермиона. — Понятия не имею, как обезвредить эту штуку. Но моё мнение — ты не там искал. — Может быть, профессор Грейнджер меня просветит? — Отчего ж не просветить? Итак, что мы имеем? Во-первых, артефакт тёмный, — называя нумерацию, она загибала пальцы. — Во-вторых, привезён из Европы. В-третьих, отсутствует информация в библиотеке Хогвартса. — Познавательно, — скучающе прокомментировал Северус. — А ты не язви. Северус посмотрел на Гермиону. Да, перед ним была уже не та гриффиндорская заучка и подружка Гарри Поттера. Эта молодая и уверенная женщина давала достойный отпор его колкостям, терпела минусы и мирилась с мизантропным образом жизни. — Если обобщить всё, что у нас есть, то искать надо в древней европейской литературе, — она стащила с тарелки морковный кекс, заботливо оставленный Динки на маленьком круглом столике. «Европейская литература?» Так просто? Он два года занимался этим делом, но не додумался до такой элементарной вещи. А ведь Гермиона абсолютно права. С другой стороны, вся проделанная работа тоже оказалась ненапрасной: то, что Гермиона уложила в три пункта, Северус месяцами вычитывал из книг и анализировал отчёты авроров. А информацию порой приходилось выискивать по крупицам. — Что планируешь сделать? Гермиона прожевала очередной кусок кекса и продолжила: — Для начала составлю список предполагаемой литературы. Я не успела ознакомиться с отчётами… — Можешь взять мои пометки, — он протянул дневник, обтянутый грубой, бугристой кожей. Гермиона взяла его и, не раскрывая, посмотрела на Северуса. — Aditus! — чётко произнёс Северус, касаясь обложки кончиком волшебной палочки, и добавил: — Без пароля ты увидишь только пустые страницы. Гермиона провела пальцами по корешку. — Кожа Венгерской хвостороги. Уничтожит лишь Адское пламя или пламя живого дракона, — Северус заметил, как загорелись от восхищения глаза Гермионы. Про себя он отметил, что обязательно закажет подобный дневник к девятнадцатому сентября, но с более тонкой выделкой и, конечно, в ало-золотом исполнении. — А охранные чары делают эту вещицу поистине неприступной для неудачливого вора. — Тонкая работа… — задумчиво поглаживая обложку дневника, Гермиона опасливо спросила: — Северус, а если не удастся подчинить Зеркало, вы с Кингсли его уничтожите? — Полагаю, именно это имел в виду Шеклболт, говоря «обезвредить». — Но обычные заклинания ему не причиняют вреда. Что же тогда?.. — Оно, будто губка, впитывает даже тёмную магию. Ума не приложу. — Когда мы уничтожали крестражи… — Гермиона осеклась и виновато посмотрела на Северуса. — Зуб василиска и Меч Гриффиндора отлично справились. Диадема Ровены Равенкло сгинула в Адском пламени… — Я не ослышался? — Северус округлил глаза. — В мою молодость Адское пламя не изучали в рамках школьной программы. Она меланхолично пожала плечами и пробурчала себе под нос: — Вообще-то Адское пламя вызвал Винсент Крэбб. Северус нахмурился. Он подозревал, что его змеёныши баловались «запрещёнками», но вызов столь мощной стихийной магии точно не относил к талантам бездаря Крэбба. Этому тупице на протяжении пяти лет едва удавалось переползать с курса на курс. В итоге экзамен по С.О.В. остался для него неприступной горой, как и для его дружка Грегори Гойла. Слова Гермионы несли неукоснительную истину: если не удастся разобраться с артефактом, его придётся уничтожить и, возможно, меч Годрика — единственное верное средство. Необходимо обсудить с Кингсли подобный исход. Оставлять даже в Отделе Тайн столь мощное и смертоносное орудие — не лучший вариант. История не раз демонстрировала последствия легкомыслия и беспечности: всегда находился пытливый ум, охочий до власти и превосходства. Северус посмотрел на Гермиону. Она периодически хмурилась и закусывала губу, а взгляд жадно скользил по строчкам дневника. В какой-то момент она призвала перо и сделала пометку на полях. Он никогда не видел, чтобы кто-то с такой страстью окунался в рабочий процесс. И у этой девчушки хватает пылкости доводить его до изнеможения ночами. Северус украдкой улыбнулся. Она не просто умнейшая ведьма своего поколения. Бриллиант редкой чистоты! И за какие заслуги ему, Северусу Снейпу, даровано такое сокровище? Но какими бы ни были планы судьбы, он ни за что не отпустит Гермиону. Теперь не отпустит. — Гермиона… Она вывела последнюю закорючку и обернулась. Стоило их взглядам пересечься, сердце на миг замерло, но откладывать разговор дальше нельзя. — Я позволил себе поручить Динки наложить чары оповещения на дверь твоих комнат. Если пожелаешь, она поможет с вещами… Камин тоже настроен… — мысли цеплялись одна за другую, путая сознание и сбивая с основной темы. — Все будут уверены, что ты живёшь… в преподавательских апартаментах… Он замолчал. Эмоции на лице Гермионы сменялись так быстро, что Северус не успевал их считывать. — Ты хочешь сказать… — она начала неуверенно, будто боялась ошибиться в своём предположении. — Если для тебя это слишком рано… — на выдохе произнёс Северус. Грудь сдавило. Неужели он слишком торопит события? — Нет, что ты… я просто, — запнувшись, Гермиона провела руками по лицу, убирая волосы со лба. Она заметно нервничала. Северус поймал взгляд Гермионы. Взгляд испуганной лани. Неужели предложение переехать в его покои выбило её из колеи? Для него всё происходящее на Джерси стало таким привычным и естественным, что расставаться с полюбившимся ритмом жизни Северус не мог. Уже не мог. — Гермиона, я не настаиваю… Она медленно приблизилась к Северусу, закусила нижнюю губу и почти шёпотом спросила: — Могу я сегодня остаться у тебя? Северус крепко обнял её и поцеловал в макушку. Она ещё спрашивала!

***

Пятнадцать мучительных лет класс Зельеварения был вотчиной Северуса Снейпа. Он знал расположение всех предметов до последнего пергамента и мог с закрытыми глазами провести урок для любого курса. Но за последние годы эти стены стали чужими. Каждый преподаватель вносил в класс свои изменения, и Гораций потрудился на славу, обустраивая рабочее гнёздышко. Выбирать не приходилось. Зелье Северус мог сварить только в выходные, когда ему не помешает толпа пустоголовых идиотов или любопытный старикашка. А о болтливости последнего хорошо знала любая дворняга Хогсмида, стоило Горацию перебрать сливочного пива. Северус аккуратно раскрыл потрёпанный фолиант на заложенной странице. Нужный рецепт и правда находился там, где сказала Поппи. МакГонагалл дала слово не болтать лишнего. Неужели у старой кошки развязался язык, стоило позволить лишнюю рюмку валерьянки или хереса? При случае Северус обязательно это выяснит, а сейчас на пустые мысли времени нет. «CCCXCIV. Кружево Анны. Правильно сваренное зелье помогает предотвратить нежелательную беременность. Нежелательную…» Северуса передёрнуло. По понятным причинам он никогда не задумывался о детях, но отчего-то сейчас такая банальная и логичная просьба Гермионы неприятно кольнула. Неужели где-то в глубине души Северус всё же мечтал о размеренной жизни? Жизни в которой он, переступая порог дома, услышит топот маленьких ножек и звонкий детский смех, а с кухни будет доноситься кружащий голову аромат ужина, приготовленного любимой супругой. Северус поднял глаза. В стеклянной дверце шкафа с ингредиентами отражался он: угрюмый, бледный, худощавый мужчина средних лет и не самой приятной наружности… А завершал апофеоз образа срок, который предстояло отбывать добрых два десятка лет в стенах магической школы. Завидный жених, ничего не скажешь. Сбросив наваждение, Северус уткнулся в строки справочника. «…Сок граната, настойка горькой полыни, семена дикой моркови, толчёные листья мяты, цветы аира обыкновенного (собранные в новолуние), веточка валерианы… …Помешать три раза против часовой стрелки… …Варить на слабом огне три минуты… …Добавить растёртые семена… …Накрыть котёл крышкой и оставить зелье в покое до полного остывания… …Для усиления эффекта добавить пыль рога единорога…» Нахмурившись, Северус провёл рукой по лицу. Даже при беглом изучении рецепта он явственно понимал оправданность высокой цены за один фиал зелья. Стоимость только ингредиентов измерялась не одним десятком галлеонов, не говоря уже о серебряных инструментах! При малейшей оплошности в изготовлении зелья или при сборе компонентов, сложно предположить каким будет эффект подобного варева. Наименьшим из бед будет тяжелое отравление, а о худшем думать не хотелось. По большей части с составом не должно возникнуть проблем, но где достать качественные цветы аира, Северус не представлял. Так как добавлять их нужно на последней стадии, то на решение вопроса с их приобретением время есть. Сейчас предстоит сделать заготовки. Северус раскрыл увесистую прямоугольную шкатулку, стоя́щую перед ним. В ней аккуратно расположились серебряные ножи нескольких размеров, ложки для помешивания, пинцеты, механические весы и пустые стеклянные колбы на ажурной подставке из чернёного серебра. На дне в углу стояла каменная ступка с пестиком. Педантично разложив на столе необходимые инструменты, Северус приступил к зелью. Точными движениями он нарезал ингредиенты и добавил в котёл согласно рецепту. Руки почти порхали над столом и уже через несколько часов и пары испорченных заготовок, в котле побулькивало тягучее молочно-розовое зелье на последней стадии. Северус слегка убавил огонь в горелке и наложил чары стазиса. В таком виде зелье сможет сохранять свойства до семидесяти двух часов. Позже его не спасёт даже пара фунтов пыли из рога единорога и всю работу придётся начинать заново. Северус глянул на часы. Уже перевалило за полночь. Он провёл в лаборатории больше десяти часов и совершенно потерял счёт времени. Усталости не чувствовалось. Лишь истома. Как приятно всецело отдаться любимому занятию, а не биться в тщетных попытках вложить осколки знаний в пустые головы бездельников. Покинув лабораторию, он запечатал дверь заклинанием — хорошая защита от посторонних глаз. Слагхорн в выходные никогда не утруждает себя посещением подземелий, а от любопытных учеников любая предосторожность лишней не будет. Поднимаясь по лестнице, он осторожно левитировал перед собой коробку с зельями для Больничного крыла. На середине Северус внезапно остановился и обернулся. Объяло неприятное чувство чьего-то внимательного взгляда.

***

Северус шёл по длинному коридору. Шаги эхом отдавались высоко под веерными сводами каменного потолка. Каждый шаг давался тяжелее предыдущего. Порыв промозглого ветра потревожил пожухлую листву, подхватил и унёс вперёд. Северус остановился. Методичный звук шагов не стихал. Сзади послышался смешок. Северус обернулся. Футах в семи от него возвышались огромные Песочные часы факультетов. Рубины, сапфиры, изумруды и алмазы падали каждую секунду, будто отсчитывая время. Каждое падение — удар, отражающийся в голове. Вскоре в ударах стали различаться слова. «Недостоин! Убийца! Пожиратель!» Десятки разных голосов выкрикивали новые и новые эпитеты. Среди безумного гвалта Северус уловил хорошо знакомое: «Северус… прошу тебя…» И следом: «Убей, как убил его, трус!» Северус потянулся за волшебной палочкой, но потайной карман оказался пуст. Крики постепенно становились синхронными, пока не слились в единый визгливый голос. Ещё мгновение и, будто бы отовсюду, послышался истошный вскрик Гермионы. Северус развернулся и шум стих. Он снова стоял в длинном тёмном коридоре, а факелы на стенах затухли от порыва ветра. Правую ладонь приятно грела магия, поднимаясь по руке и разливаясь теплом по телу. Северус не сразу понял, что с силой сжимает собственную волшебную палочку. — Lumos! Огонёк едва теплился на кончике палочки. Будто бы окружающая тьма пожирала родившийся благодаря магии свет. Через какое-то время он замерцал, затем несколько раз мигнул, словно перегорающая лампочка, и окончательно погас. Северус слышал своё сбивчивое дыхание и тяжёлые удары сердца. Где-то внутри нарастала тревога. Он здесь не один. Сбоку послышался скрежет, будто стальные когти впивались в камень, заставляя сердце падать в бездну с каждым новым скрежетом. Рычание. Где-то совсем рядом. Северус озирался по сторонам, безрезультатно вглядываясь в окружающую его густую черноту. Затылок обдало ледяным дыханием, а тело пробило мелкой дрожью озноба. Когда Северусу показалось, что он разглядел очертания крадущегося зверя, слева забрезжил свет. Тусклое, едва колышущееся от дыхания, пламя свечи озаряло силуэт в мантии. Бо́льшую часть лица скрывал огромный капюшон, но даже так было понятно, что это женщина. Она бережно держала свечу на раскрытой ладони. Воск стекал по руке, оставляя на коже ярко-розовые пятна, а тяжёлые капли просачивались сквозь пальцы и падали на пол. В голове раздался шёпот: «Он достоин жить! Достоин второго шанса!» Резкая боль. Северус схватился за виски, падая на колени. Волшебная палочка звонко ударилась о каменные плиты и покатилась в сторону. От боли перед глазами плыло. В полудымке Северус упел заметить, как незнакомка пальцами затушила пламя, и тьма объяла сознание. Где-то вдалеке послышался детский плач. Северус резко поднялся, тяжело дыша и хватаясь за горло. По лицу стекал солёный холодный пот. Он находился в Хогвартсе, в своих комнатах. Рядом безмятежно распласталась по кровати Гермиона. Северус через силу сглотнул и закашлялся. Шрам на шее саднило, будто бы прокля́тая змея всадила в него клыки снова. Что это было? Очередной кошмар? Тогда почему он до сих пор слышит скрежет когтей и чувствует жар от пламени свечи? Северус свесил ноги с кровати и, оперевшись локтями на колени, обхватил голову руками. Сон не был похож на те тысячи кошмаров, что являлись ему с покровом ночи. Всё будто происходило наяву. Но если это не было сном, тогда что же? Предупреждение? Даром прорицания Северус не обладал, да и верящих в гадание на чаинках или туманные образы хрустального шара считал шарлатанами, но внутренний голос молил об осторожности. Предчувствие никогда не подводило, а сейчас однозначно надвигалась опасность. Или его пытались о чём-то предупредить? Но кто? В любом случае будет время обдумать это днём, а сейчас ему требовался холодный душ.

***

Декабрь поистине прекрасен всеми гранями. Белый пушистый снег покрывает окрестности Хогвартса, словно сахарная глазурь, искрясь в солнечных лучах. Улочки Хогсмида украшены еловыми гирляндами и венками. Окна пестрят бантами, шарами, свечами и новогодними украшениями. Повсюду разносится пряный аромат глинтвейна, трдельника и печёных яблок в карамели, а слух ласкают рождественские мелодии. Дух праздника завладевает каждой частичкой разума, отодвигая тревоги и невзгоды на второй план. Только Северус Снейп не разделял всеобъемлющей радости. Как и большинство массовых мероприятий, предрождественская суета раздражала его. Но стоило на горизонте замаячить одиозной перспективе приезда в замок представителей министерства и Гарри Поттера собственной персоной, настроение директора обрело совсем мрачные тона. Да и излишне любезному поведению Бернхарда Патерсона в последние месяцы тоже нашлось объяснение, стоило министерской неясыти приземлиться на подоконник: очередной рождественский бал пройдёт в стенах Хогвартса. Вот к чему были медовые речи, слащаво-лицемерные улыбки и чрезмерная вежливость. Единственным утешающим фактом стала пара пухлых мешочков с галлеонами, которые при разумном планировании закроют бреши в текущих финансовых делах. Вся эта суета вокруг замка настораживала. Ещё меньше радовало то, что Гермиона тоже должна принять участие в этом балагане в качестве почётного гостя. И если как героиня войны она могла сослаться на занятость, а при желании вообще покинуть страну, то статус преподавателя её лишал всяческого выбора. Северусу претила мысль видеть Гермиону в обществе других мужчин, а быть постоянно рядом с ней — означало раскрыть их отношения. Северус направил волшебную палочку в нишу и громко произнёс: — Мистер Каррингтон и мисс Брукс. Какая приятная встреча. За прогулки по замку после отбоя и непотребное поведение я снимаю с каждого из вас по двадцать баллов. — Это несправедливо! — обиженно выкрикнула девчушка. Её нижняя губа начала плаксиво подрагивать. — И ещё десять баллов теряет Равенкло. Я полагал, представители вашего факультета отличаются благоразумием и прилежностью. Как вижу, ошибался. Живо в гостиную, если не хотите обеднить часы на добрый десяток сапфиров и заработать месяц приятных вечеров в компании мистера Филча. Что же до вас, мистер Каррингтон… — Северус схватил за шиворот пятикурсника, пытавшегося сбежать вслед за предметом обожания. — Зайдите к вашему декану и прослушайте лекцию о нормах поведения в стенах школы. Безусловно, профессор МакГонагалл узнает о случившемся немедленно, — с кончика палочки вырвалась серебристая лань и в несколько больших прыжков пересекла длинный коридор. Когда серебряное свечение растаяло во мраке, Северус заглянул испуганному парнишке в глаза: — Замечу подобное ещё хотя бы раз, вылетите из Хогвартса быстрее снитча. Глаза парнишки наполнялись ужасом. Он судорожно оправил ворот мантии и, спотыкаясь, бежал прочь. — Вы сама суровость, господин директор, — нежные женские руки обвили его сзади. Северус развернулся, заключённый в объятия Гермионы. — Продолжаешь защищать львятник? — Как и ты свой серпентарий, — парировала Гермиона и коснулась губами губ Северуса. Нежный, почти невесомый поцелуй пьянил. Когда её руки скользнули под мантию, Северус отстранился, тяжело дыша: — Гермиона, мы это уже обсуждали… — И что с того? Нарушителей ты разогнал по своим гостиным, а в этой части замка сегодня дежурю только я, — она снова провела рукой по груди, а в голосе послышались звонкие нотки обиды. — Я взрослая ведьма, способная выбирать окружение самостоятельно. Это лишь моё дело, с кем я… — Гермиона, послушай, — Северус обхватил её за плечи и заставил заглянуть себе в глаза. — Дело не только в репутации и чопорности магического мира. — Тогда что не так? — глаза Гермионы блеснули в тусклом свете Lumos на кончике её волшебной палочки. — Северус, — выдохнула она, — я помню, что мы договорились, но не хочу больше скрываться подобно пятикурсникам, которых ты только что разогнал. Северус никому не простит слёз Гермионы. Даже себе. Но как объяснить, что она самое ценное, что у него есть? Что ради неё он готов сделать любой шаг? Даже если это будет шаг в про́пасть. Он никогда не говорил с ней о любви и не собирался этого делать сейчас. Слова — лишь мимолётные обещания, а правильные поступки — вот истинная ценность и доказательство чувств. Слова могут принести временное облегчение или нанести раны, но лишь действия раскроют глубину мотивов. Слегка улыбнувшись, Северус растёр пальцами капли на её щеках, едва коснулся губами лба и крепко стиснул Гермиону в объятиях. Словно беззащитный котёнок, она прижалась к его груди, потираясь щекой о ткань сюртука. Поняла. Лёгкое раздражение, которое всегда возникало при виде её слёз, отступило, но тревога неприятной волной мурашек прокатилась по телу. Что-то снова было не так. Северус отстранился и осмотрелся по сторонам. — Что слу… Северус оборвал Гермиону на полуслове, приставив палец к её губам: — Конечно, вы можете окончить дежурство, мисс Грейнджер. Рекомендую посетить Больничное крыло при первой возможности, если снова почувствуете недомогание. Недоумение на лице Гермионы постепенно сменилось пониманием, и она подхватила легенду: — Благодарю, мистер Снейп. Доброй ночи, — едва заметно кивнув, она направилась к лестнице. Осторожно оглядываясь, Северус добавил: — Безусловно, вы проведёте дополнительное дежурство в выходной день. Гермиона замерла и, помедлив, выдавила из себя: — Вы сама щедрость, господин директор. Когда свет от палочки Гермионы перестал освещать ночные лестницы, Северус распахнул ближайший гобелен. Ничего кроме голой каменной ниши и пыли. Мог ли это быть просто сквозняк? Нет, Северус готов был поклясться, что чувствовал на себе чей-то взгляд. Очевидно, Хогвартс становился для него не таким безопасным, как при вступлении в должность директора. Оставалось выяснить, кто следит за ним, а главное — зачем.