1991

«Так бывает» Успокаивая самого себя, думает Салли. Живое лицо на пару секунд до окончательного уродства искажает полу-улыбка. «Так бывает» Опять самовнушение, Сал? «Так бывает» Салли стоит на коленях. Взлохмаченные волосы, насквозь пропитанная кровью одежда, побагровевшие джинсы, дрожащие ледяные руки. Прямо перед ним медленно теряющее температуру тело. Веки у человека так и не опустились и сейчас жутким пустым взглядом уставились вверх. До того, как всё вокруг потемнело, там, кажется, был потолок... «Так бывает» Не бывает, придурок. Одумайся. Будто состоящие из ядохимикатов слёзы до боли жгли глаза, ком в горле желал вырваться напрямую, разорвав мышцы, трахею, связки. Всё, что окружало Салли, то мутнело, то набирало лживую чёткость, разум походил на размокшую бумагу, нервы разрывались, срываясь с цепей. Он распадался на части. «Так не бывает» «Это невозможно» Труп пялится в пустоту над ними стеклянными глазами куклы с лицом из гипса. Салли стоит на коленях... ...перед своим же, чёрт возьми, бездыханным телом. Думать не выходит, не удаётся вспомнить имён или просто слов. Неожиданно для самого себя, так тихо, будто издалека, Салли вдруг слышит свой бессильный голос: — Я не знаю, что мне делать... Ларри... Помоги... Ларри... Огненным водопадом хлынули слёзы, дышать стало почти невозможно, последние силы... — Ларри. ...как на уровне инстинктов уходят на бесполезный зов... — Ларри. ...обнимая себя, Салли закрывает глаза... — Ларри. ...скулит, не понимая, жив ли, ведь его труп всё ещё бездушно лежит перед ним, и собственное тело не слушается указаний, будто бы было вовсе не его, будто... Будто бы Салли остался просто призраком, почему-то всё ещё чувствующим свои предсмертные муки. Как кадры на бесконечном повторе. Как бэдтрип нон-стопом. Ничего не видно и не слышно, одни лишь Страх и Ужас воют так оглушительно, что непроизвольно, по привычке открываешь рот, чтобы не лопнули тонкие барабанные перепонки, и самого себя уже не слышно за этим шумом. От ощущения проходящего ветра эфемерное тело насквозь становится ещё хуже. Ветер, ёбанный ветер, ему ведь неоткуда идти в закрытом помещении. — Сал! Салли с усилием распахивает глаза, чтобы тут же встретиться с другими — тёмными и встревоженными, до боли знакомыми. Слёзы всё тем же ливнем кипятка катятся по щекам, когда на лице почувствовалось другое, человеческое тепло. — Сал, чувак, ты как? — голос Ларри такой растерянный, Боже, слышать его таким... А как он? Лежит на полу поломанной марионеткой, только ниточек вокруг не хватает, но Салли путался даже без них. Он же призрак. Самый настоящий призрак, так какого чёрта Ларри касается его, беспокоится о нём, даже не заметив лежащее тело меж ними. Блять, какой же это всё бред. Заревев ещё сильнее, не то от радости, что Ларри его всё же нашёл, не то от общего переизбытка эмоций, Салли жмурится, хватаясь за запястье лежащей на его искалеченной, изуродованной линиями-дорогами шрамов щеке руки. Не хочется даже пытаться понять происходящее, хочется просто того, чтобы Ларри не уходил, раз уж даже сам Салли себя бросил, хочется сказать об этом, но озвучивать свои мысли всё ещё кажется невозможным, будто мозг и голосовой аппарат вовсе не соединены между собой. Он чувствует себя гитарой с порванными струнами и отломанным грифом. — Я в порядке, — всхлипывая, отвечает Салли на автомате, не вдумываясь, как проверка организма на то, способен ли он ещё говорить. Способен (пусть и вопреки ощущениям). Тело начало собираться по частям обратно, должно быть, под влиянием всё ещё держащего его за голову Ларри. Салли приоткрывает глаза, осматриваясь. Темно. Ужасно темно, вокруг одни лишь громоздкие силуэты. Перед ним Ларри, справа — стена, на прикроватной тумбочке слева лежит блядский протез, и труп почему-то не видно. — Нихрена ты не в порядке, я же вижу, — теперь Ларри говорит тише и спокойнее, но глаза всё ещё смотрят с колюще-режущей по сердцу тревогой. Салли измученно фыркает. — Тогда зачем спрашивать? — после того, как организм вновь обрёл относительную/абсолютную целостность, хочется хоть как-то прийти в себя морально. Чёртов кошмар, это снова был просто кошмар. Ларри хмурится и недоуменно моргает. — Но я... ничего не спрашивал.