Голубое недоразумение

      Куроко ещё долгое время не могла отойти от разговора с Масаоми. Её то душил гнев, то давило чувство вины. То есть, как так могли относиться к Сейджуро? Почему? Он же… он же на самом деле во всём идеален: умён, усерден, силён. Если бы её попросили подобрать синоним к слову «успех», Тецуя без раздумий назвала бы имя этого парня.       Не возникало сомнений, что младший Акаши далёк от предела своих возможностей, но зачем вообще заставлять его прыгать выше головы? И не сделала ли она, Тецуя, только хуже, высказавшись по этому поводу? Однако там, где совесть грызла подкорку, пробуждая липкое чувство страха, в игру вступала слепая ярость: Масаоми оказался редкостной сволочью, которая заслужила осуждения. Этому тирану хотелось высказать всё то, что должны были услышать другие люди — её родители. Потому что нельзя так. Вот просто нельзя воспринимать живого человека как безвольную куклу, жертву собственных амбиций… или дрессированную собачонку. Это подло, низко и отвратительно до тошноты.       Пальцы, наверное, сами набрали нужный номер, потому что сигнал о совершённом действии поступил в мозг лишь постфактум — когда в ухо ударил протяжный гудок. Насколько правильным было решение позвонить ему, Куроко старалась не думать. Она просто нуждалась в поддержке того, кто был способен понять.       — Тецу?       Сиплый голос Огивары звучал каким-то уж больно уставшим, даже измученным, и только в этот момент Куроко поняла, что она не только пропустила ужин с банными процедурами, но и умудрилась засидеться до глубокой ночи, а если верить будильнику на тумбочке — до самого утра. И одним богам известно, о чём мог подумать её разбуженный в половине пятого друг.       — Ты вообще видела, который час? Куроко Тецуя, ты что ли с ума сошла? — судя по бурной возне и негромкому гневному сопению, Огивара перевернулся на другой бок, а то и с головой накрылся одеялом. — Тецу-у… Что такое, Тецу? Чего тебе надо, а-а?       — Извини, что разбудила, — девушка вздохнула. — В другой раз перезвоню.       — Куроко Тецуя!       — Мм? — прозвучало убито.       — Выкладывай, — Шигехиро усмехнулся, откидывая одеяло. — И ты теперь должна мне две порции якисобы.       — И данго?       — И данго.       Вероятно, это далеко не лучший способ возобновить общение спустя столько времени, да и повод такой себе, однако ни Тецуя, ни Шигехиро не ощутили дискомфорта. Как будто этой неловкой паузы длинною в пару лет и не было вовсе, и они всё ещё лучшие друзья. Без подтекста, без дрожи в коленках и неуместных грёз о чём-то большем.       Почти весь поток признаний (иногда укоров в его адрес) Шигехиро выдержал стойко, только нервное подёргивание левого века выдавало в нём некоторое «удивление». То есть о чувствах Тецуи к трижды проклятому — им же самим проклятому — бывшему капитану Тейко он и без того догадался; что сам имел неосторожность причинить боль — знал наверняка; а вот об уровне дерьмового характера Акаши-старшего даже не подозревал. Да и перечень унизительных моментов в процессе знакомства с родителями слегка пробивал на слёзы (только Тецую вообще-то, но не суть) и вызывал дикое желание пригубить чего-нибудь с высоким содержанием спирта (хотя он вообще-то не пил).       В процессе исповеди, когда за окном уже не только посветлело небо, а и выползли на улицу первые ранние пташки, Огивара под аккомпанемент урчащего живота нырнул с головой в холодильник.       — Я понимаю всё, серьёзно, — вздохнул он, отправляя в рот холодный мясной шарик, — но как тебя угораздило с ним… То есть это же Акаши. Вы никогда не общались даже!       Куроко, не заботясь о вреде подобного действия, яростно растёрла пальцами потяжелевшие веки. В конце концов она вздохнула и уронила руку на постель, как на духу вкладывая правду:       — Я думала, он голубой.       Мама сто раз повторяла Шигехиро не пить молоко из пакета… Наверное, это карма: фонтанируя любимым безлактозным, рыжий, кажется, пытался выдавить из себя вопрос, но получалось лишь невнятно мычать и булькать.       Утирая кухонным полотенцем стекающую по подбородку белую жидкость, Огивара переспросил:       — Ты это серьёзно, Тецу? То есть как… То есть в смысле? С чего ты взяла?       — Это долгая история, — уклончиво ответила девушка.       — Да уж, догадываюсь. Выкладывай.       И ей пришлось рассказать всё: о недоразумении, о неожиданно вспыхнувших чувствах, о шокирующей правде, что эти чувства взаимны. Шигехиро ощущал себя растерянным, но исключительно из-за того, что не знал, как следовало правильно отреагировать на это. Плюс, что стало для него невероятным открытием, Акаши Сейджуро оказался тем ещё троллем. Смутить Куроко в принципе не так уж просто, а довести до потери сознания — ювелирная работа. Не будь Акаши мудаком, Огивара непременно пожал бы ему руку.       И всё же, что он мог сделать на расстоянии? Страдания подруги были ему понятны и даже очень хорошо знакомы, но Шигехиро оставался бессильным.       — Приезжай на выходных, — сорвалось с языка и никакого укола совести за этим не последовало. — Видела, возле парка, что за домом твоей бабушки, открылся новый «Маджибургер»?       — Видела.       — Я там ещё не был. А ты? — Куроко промычала в ответ что-то похожее на «нет». — Сходим вместе, я угощаю.       — А как же якисоба?       Огивара расплылся в тёплой улыбке:       — Это в другой раз. И про данго не забудь.       Прощаться совершенно не хотелось, да и не было нужды. Они не раз так делали раньше: висели на телефоне, изредка перебрасываясь парой слов, или вообще молча. Точку в таком разговоре ставил выдохшийся аккумулятор или негромкое сопение одного, а то и обоих собеседников. Иногда просто наступало утро, в комнату Тецуи, заменяя будильник, настойчиво стучала мать.       Сейчас было так же: попрощаться значило порвать эту незримую, связующую их нить дружбы.       — Шиге-кун? — сонным голосом позвала Куроко.       — Мм?       — Я скучала.       То ли пресвятая сотовая связь решила их разделить, то ли чёртова севшая батарейка мобильника, но такое же сонное «я тоже» в ответ от Огивары девушка не услышала. Хотя ей и не нужно было. Она всё понимала без слов. И потому впервые за долгое время, засыпала без тревоги на душе, точно зная, что в скором времени дела пойдут на лад… Уже пошли, если быть точнее.

***

      Как прекрасен этот возраст, когда любая трагедия, потеря ценою в человеческую жизнь, без следа стирается из памяти после одного телефонного звонка. Так глупо было бежать друг от друга, но сейчас это как будто бы не имело значения. Больше не имело.       С той самой ночи, когда она позвонила, Куроко больше не возвращалась к тяжёлому вопросу, кто они друг другу: они были друзьями. Всё вернулось на круги своя, словно ничего и не было, словно они поцапались как две дурочки-подружки и вскоре помирились.       На фоне всего произошедшего, Сейджуро более чем успешно догадывался, отчего его бывшая (или нет?) девушка светится как чёртова лампочка. Разумеется, всё дело в это Огиваре, потому что вряд ли в последние пару месяцев у Тецуи был иной повод для радости. И это было обидно. Однако несмотря на коварную ревность, свернувшуюся калачиком на груди, он собирался поступить правильно. Возможно, впервые в жизни. И это было до безумия волнительно, даже страшно.       Огивара Шигехиро не сын политика, не местная восходящая звезда, а всего лишь старшеклассник, работающий на полставки курьером в достаточного хорошем заведении — найти его контакты оказалось проще простого. Немного сложнее было решиться осуществить задуманное: не раз пальцы наливались свинцом, стоило отыскать в списке номеров тот самый. В какой-то момент экран угасал и отключался полностью, но Сейджуро, не в силах сбросить с себя оцепенение, всё продолжал бездумно вглядываться в черноту за тонким стеклом. В конце концов телефон отправлялся в непродолжительный полёт до ближайшей относительно мягкой поверхности.       Успешно переварив очередной такой ступор, Акаши уселся за кухонным столом. Его взгляд был пригвождён к тарелке с давно остывшим ужином, а мышцы тела напряглись, как если бы вот-вот должен был начаться важный матч: он только что почти решился позвонить.       Признавать себя трусливой шавкой было неприятно и это на самом деле мотивировало исправить ситуацию. Не хватало только одной песчинки, которая окончательно склонит чашу весов в нужную сторону. Сейджуро старательно перебирал в памяти события дней без неё и искренне надеялся, что это поможет. Тецуя была выше всех, кого он знал, и она делала лучше тех, к кому была благосклонна. Всё ещё было трудно поверить, что он не замечал её так долго. Её словно скрывала магическая завеса — другой причины не находилось. Наверное, чтобы быть достойным её, — а таковым Акаши себя давно не считал, — следовало раскаяться в больших и малых прегрешениях. И он раскаивался: здесь и сейчас он был готов посмотреть в глаза Огиваре и сказать, что сожалеет о своём поступке. Но их с бывшим противником разделяли сотни километров ночных автомагистралей, и стоять на краю пропасти оказалось сложнее, чем лететь вниз головой на бешеной скорости.       «Жалкий трус, — вздохнул от отчаяния Император, — и законченный идиот. И я даже не знаю, если честно, что из этого хуже…»

***

      Когда мобильный только-только загудел и пополз к краю стола, парень от отчаяния захныкал и с силой прижался лицом к подушке, на которую с одиннадцати вечера беззаботно пускал слюни. Эти звонки в интервале после полуночи и до самого утра его не то чтобы бесили, скорее, он был готов утопить подругу детства в детском надувном бассейне. который родители бережно хранили на чердаке.       — Я, конечно, люблю тебя, но не настолько, — проворчал он в трубку. — Нормальные люди ночью спят, чего и тебе желаю, Тецу.       Из динамика не раздалось ни оха, ни вздоха, ни даже обиженного «ну и ладно». Звонивший молчал. Огивара снова застонал в подушку и перевернулся на спинку, попутно кряхтя как старик и отпуская пару-тройку не самых культурных словечек.       — Что там у тебя стряслось? Поссорилась с родителями? Акаши? — предположил он самое очевидное. По хорошему поводу ночью никто не стал бы звонить.       Телефон по-прежнему молчал и Шигехиро решил, что Куроко обиделась на него и отключилась, однако экран продолжал гореть, и хоть цифры перед глазами у парня расплывались, он мог с уверенностью сказать, что собеседник всё ещё висел на линии.       — Тецу? — чуть встревоженно позвал он.       — Не совсем, — ответил звонивший. У Шигехиро вмиг подскочил пульс, а по спине пробежался холодок. Этот голос, раздражённый и полный презрения, похожий на скрежет металла, было невозможно не узнать. — Полагаю, Тецуя часто звонит по ночам? Любопытно.       Рыжий буквально слышал скрип пера, записывающего его имя в чёрный список Акаши Сейджуро. Будет здорово, если при следующей (крайне нежелательной) встрече его не пристрелят как бешеную собаку.       Видение о том, как некто в чёрном одеянии и скрывающей глаза кепке обрывает его довольно скучную жизнь, оказалось пугающе правдоподобным. С перепугу сонный Огивара выпалил первое, что пришло в голову:       — Между нами ничего нет.       — Ну разумеется, — Акаши фыркнул, — люди, между которыми ничего нет, часто созваниваются глубокой ночью. Это в порядке вещей.       Огивара нервно сглотнул: закусываться с этим парнем не стоило. Во-первых, по нему сохла Тецуя, и уж точно не стоило вбивать между ними очередной клин. Во-вторых, это же, чёрт бы его побрал. Акаши — худший враг, которого можно нажить. И какого он вообще позвонил? Ещё и в час ночи… Они с Тецуей однозначно созданы друг для друга.       — Мы просто друзья, ничего больше, — устало бросил Огивара, в душе надеясь, что прозвучало убедительно.       — Несмотря на то, что количество вопросов продолжает расти в геометрической прогрессии, позвонил я не за этим. Нам нужно поговорить.       — Мы говорим.       — При встрече, — уточнил Акаши. — В воскресенье я прибуду в Токио. Можешь назвать любое время и место.       Тон бывшего капитана Поколения Чудес ясно говорил, что возражения не принимаются. Делать было нечего: пришлось согласиться. Отключаясь, Огивара пообещал себе, что всё-таки утопит подругу детства, потому что названивающий ему Акаши — это уже перебор.       Единственный и главный минус в серьёзных разговорах на сонную голову — эта самая сонная, туго соображающая голова. Огивара, соглашаясь увидеться с бывшим (а то и нынешним) противником, напрочь позабыл о визите Тецуи. Поначалу проблема казалась неразрешимой, однако очень скоро пришло осознание, что вместо катастрофы можно попробовать сорвать джекпот. Требовалось всего-то ничего: столкнуть лбами типичную героиню любовной дорамы и её не самого адекватного парня. И пусть они сами разберутся со своими отношениями, а он, Огивара Шигехиро, наконец-то выспится.       «Ага, на том свете, если Акаши будет не в духе», — невесело усмехнулся рыжий, отправляя адрес и время встречи на только что сохранённый в списке контактов номер телефона.

***

      Даже перед первым своим свиданием Шигехиро волновался не так сильно. Не сказать, что он больно нуждался в одобрении Акаши, но облажаться как-то не хотелось. Какую-никакую марку надо было держать, даже если в сравнении с породистой сукой ты просто блоха.       Уповая на то, что в отместку за прошлые обиды, он хотя бы испортил бывшему врагу по площадке воскресное утро, Огивара поспешил покинуть сонную обитель. Мама отсыпалась в свой единственный выходной, а отец вот-вот должен был вернуться после ночной смены.       Рыжий парень с осторожностью грабителя прокрался в прихожую, наскоро зашнуровал зелёные кроссовки и неслышной тенью выскользнул на улицу. По-хорошему он мог задержаться в постели подольше или зависнуть за компьютером минут на сорок, но провоцировать допрос, зачем и куда он так рано идёт, не хотел. Про Тецую родители не знали, про Акаши — и подавно. Быть может, чуть позже, когда вся эта канитель разрешится, он расскажет им, что возобновил общение с подругой детства, но не сейчас, когда всё настолько запуталось.       Пустые улицы спального района слегка раздражали своей серостью. То ли дело было бы жить в сердце мегаполиса, где сутками кипела жизнь и всеми цветами радуги переливались рекламные баннеры. Шигехиро не был уверен, что ему в самом деле хотелось жить в таком месте, но это казалось ему любопытным. Он бы однажды попробовал, если бы мог.       Тащиться вверх по улице ещё полкилометра было откровенно лень, а потому парень перемахнул через невысокий забор и без зазрения совести прошёлся по стриженному газону. В отличие от оставленных за спиной бетонных джунглей, зелёную парковую зону укрывал туман. Облако почти рассеялось, но отсутствие других ранних пташек позволяло парню вообразить себя персонажем Сайлент Хилла. Оставалось только надеяться, что тот, с кем Шиге уговорился встретиться здесь, не возжелает отрубить ему голову огромным тесаком.       Как назло все скамейки оказались влажными из-за тумана. Впервые Шигехиро усомнился в решении притащиться в такую рань. Не лучше ли было бы зависнуть в круглосуточном фастфуд-ресторане? Поколебавшись немного, парень цокнул языком и зевнул во весь рот, разворачиваясь на пятках в сторону центрального входа. Он смахнул рукавом выступившие в уголках глаз слёзы и шмыгнул носом: спать хотелось неимоверно. Пара проклятий в адрес всего сущего сорвались с губ, но гневное ворчание скоро прекратилось: на пути к картошке с колой неподвижной статуей стоял Акаши Сейджуро.       Огивара нахмурился и сунул руки поглубже в карманы лёгкой толстовки. Он скользнул изучающим взглядом по бывшему сопернику и отметил, что тот не был помятым и уставшим. В отличие от самого Шиге, лицо которого выглядело как пережёванная в собачьей пасти газетная бумага. Разве что мешки под глазами имелись у обоих, и рыжий не сомневался, что причина их появления носит имя Куроко Тецуя.       Парни обменялись кивками, которые и приветствием-то было сложно назвать, после чего двинулись прогулочным шагом куда глаза глядят — и к огорчению Шигехиро, не за фастфудом.       Огивара то и дело косился на молчаливого Акаши и задавался вопросом, о чём тот хотел поговорить. Даже не хотел, а рьяно добивался (звонок среди ночи в сочетании с этим парнем только так и стоило воспринимать). Неужели хотел просить о помощи с Тецу? Не лишено смысла, но верилось с трудом. Возможно, Акаши хотел припугнуть его и запретить общаться со своей девушкой. Он вполне походил на ревнивца, так что вера в это давалась легко.       Огивара не счёл должным первым начинать разговор, а Акаши, несмотря на то, что именно он был инициатором встречи, тоже особо не спешил подавать голос. Они так и ходили, наматывая круги по парку, подобно парочке голубков. В конце концов это и правда стало походить на какое-то неловкое первое свидание школьников. Огивара не выдержал.       — Мы так и будем…       — Я здесь, чтобы извиниться перед тобой, — перебил его Акаши.       Такого поворота событий рыжий не ожидал. Промывка мозгов: уровень — Куроко Тецуя. Всё-таки она дожала этого парня. И насколько же Акаши был в неё влюблён, что отважился наступить на горло собственной гордости…       Повод для извинений был один, и оба парня прекрасно знали, о чём пойдёт речь, поэтому Акаши перешёл сразу к делу:       — Я хочу, чтобы ты знал, что изначально унижение не было моей целью. Команда нуждалась в мотивации и дисциплине. Пусть это неправильно, но только так я мог контролировать ситуацию. — Акаши протянул руку Огиваре. — Слабый тоже может стать достойным соперником.       — Грубовато для извинений.       — Ничего подобного раньше не делал. Боюсь, по-другому не умею.       Огивара опустил взгляд на всё ещё протянутую руку: Акаши ждал. Пожав плечами, мол, большего и ждать не стоило, парень ответил, вот только рукопожатие бывшего противника оказалось слишком крепким для примирения.       — Ревнуешь? — Вопрос сорвался с языка раньше, чем задница успела подать тревожный звоночек в мозг.       Исхода Шигехиро ожидал довольно банального: свёрнутая шея, нож в печени, короткая прогулка с небоскрёба вниз головой — то есть в неминуемости смерти он как-то даже не сомневался. Однако Акаши вновь удивил его, отступив. То ли ему на голову свалился кирпич, то ли время на самом деле меняет людей, и спустя всего два года в этом парне очнулась человечность (не без посторонней помощи, разумеется). Не даром Тецу мечтала стать воспитателем в детском саду: направлять на путь истинный она умела так искусно, что иной раз мурашки шли по коже. Такую власть над людьми иметь без преувеличения противозаконно.       — Я не ревную, — неожиданно подал голос Сейджуро. Он настолько вбил в голову озвученную мысль, что ему самому она казалась довольно правдоподобной. Только Император в подсознании закатил глаза, а Шигехиро нервно усмехнулся — тоже не поверил. — Ревность — признак сомнений. Я не сомневаюсь в Тецуе. Мне просто не нравится, что ваше общение настолько… тесное. Это неприятно.       — Это и называется ревностью. — Огивара не мог сдержать беззлобный смех. Прежде чем в Акаши проснулось бы желание убить его всё-таки, парень примирительно вскинул руки и затараторил: — Между нами ничего нет, честное слово! Мы просто друзья. И всегда ими были. Когда встречались — тоже. Поцеловались там пару раз…       Не стоило упоминать поцелуи, потому что у Акаши после такого загорелись глаза. Шиге невольно сравнил его с разъярённым быком, и отчего-то прокатиться задницей на рогах показалось не лучшей перспективой. По крайней мере, эти выходные он планировал провести несколько иначе. Хотя бы не в больнице.       Лучшая защита — нападение. Огивара поспешил отвлечь внимание жаждущего крови собеседника на другой объект:       — Давая я кое-что тебе покажу. Думаю, это многое объяснит.       Рыжий шагнул влево и неторопливо поплёлся по стриженному травяному ковру. Обильно влажная после тумана зелень пахла свежестью. Летняя жара в Токио способна была расплавить мозг, однако во время таких вот утренних прогулок хотелось жить. Акаши шёл за ним молча, на ходу обдумывая сложившуюся ситуацию. Как бы не было противно признавать, но он действительно ревновал. Просто потому что Тецуя так рьяно защищала своего друга. Не от кого-либо, а от него, от Акаши Сейджуро.       В такую рань в парке было довольно тихо: за исключением пары-тройки собачников с животинками на выгуле никого и не было больше. Пытаясь отвлечься от тревожного чувства, Акаши сосредоточился на изучении породистых и не очень домашних питомцев. Он не разбирался в породах, да и собак не любил. То ли дело лошади: по своему Юкимару он скучал до безумия. Если бы в Ракузан было хоть чуточку проще учиться, Сейджуро непременно навещал бы его минимум раз в две недели. В этом плане простым обывателям повезло больше: кот у тебя, собака и какой-нибудь хомяк — держи в доме да радуйся. Даже в транспорте провезти можно почти без проблем. Но коня… Да, с таким товарищем по стране не прокатишься.       — Мы с Тецу знакомы лет с восьми. — Сейджуро как водой холодной окатили — так неожиданно заговорил с ним Огивара. Однако сам рыжий ничего не замечал, продолжая вести спутника в неизвестном направлении. — Я играл в баскетбол, а она тогда… Знаешь, мелкая и смешная такая была, когда притащилась на площадку к нам с ребятами. Мы над ней посмеялись, всерьёз не восприняли, но в её глазах что-то было, и это что-то мне понравилось. Тецу просто любила баскетбол. Никогда не видел, чтобы человек продолжал так упорно тренироваться, не имея результатов.       — Не имея результатов — да, — согласился Акаши, припоминая печальную участь своей девушки в Тейко, — но у неё есть свой талант. То, что умеет Тецуя, наверное, не умеет никто в мире. Она уникальна.       Огивара оглянулся на капитана Ракузан:       — Ты это сейчас серьёзно?       — Я похож на шутника?       — Нет, определённо нет.       Место, к которому Шигехиро вёл Акаши располагалось довольно далеко от оживлённой части парка. Тропинки здесь были довольно ухоженными, но трещинки в асфальте давно поросли мелкой травой, а газоны стриглись явно реже, чем в остальных секторах. Не было стопроцентной гарантии того, что поехавший гений успокоится, увидев то, что ему собирались показать, но попытка не пытка. В любом случае, план побега в наличии был. Даже два, если он угадал с таймингами.       «Тот самый клён», казалось, ничуть не изменился за эти годы: всё такой же массивный ствол, громоздкие ветви перекрывающие всему сущему доступ к солнечному свету. Только кора кое-где пообвалилась, но сути это не меняло, ведь дерево их с Тецуей дружбы оказалось в разы сильнее непогоды и его, Огивары, боевого духа.       — Примерно через год после того, как Тецу заявилась на баскетбольную площадку, мы нашли это место.       Парень остановился рядом с клёном и похлопал ладонью по стволу, будто приветствуя старого друга. Отросшие рыжие волосы прикрывали лицо, отчего Акаши было не разглядеть то тепло и благоговение, с которым он смотрел на вырезанную надпись. Он махнул рукой, призывая подойти ближе.       — Я чуть без пальцев не остался из-за этого.       Сейджуро вперил взгляд в криво выведенные имена Куроко и Огивары и ещё более кривое, как будто силёнок довести дело до конца у автора не почти не оставалось «BFF».       — Аббревиатуру Тецу накорябала, — Шигехиро запустил пальцы в волосы, убирая чёлку со лба, и расплылся в жизнерадостной улыбке, — пока я истекал кровью.       О чём должен был подумать Акаши, увидев это? Он понимал, что это символ дружбы, но отчего-то на душе становилось паршиво, ведь у него самого с Тецуей общими были только воспоминания. И если он всё-таки её потеряет, в мире не останется ничего, что напоминало бы друг о друге. Словно их отношения — мираж над пустыней. Призрак желанного оазиса. Куроко Тецуя — Фантом, призрачный игрок на поле его чувств, и если вдруг её не станет в его жизни, останется лишь жёлтый песок и трещины на иссохшем сердце. И даже от мысли об этом становилось безумно больно.       — Я в курсе, что вы это… не разговариваете, — Огивара смущённо почесал затылок и вздохнул. — Она тебе мозг выносила из-за меня, да? Ну, то есть не на ровном же месте поругались. Я вроде как в курсе… Не всего, конечно, в подробности Тецу не вдавалась, не подумай!       Пусть и самоуверенный и весь из себя гениальный, а всё же Акаши был человеком. И от глаз Шиге не укрылось, как тот напрягся.       — Допустим, у нас возникли разногласия. И что с того? — прозвучало с вызовом, как если бы Огивара хотел воспользоваться ситуацией с целью извлечь выгоду.       — Ничего! Я это к тому, что… Теперь-то всё в порядке: ты извинился, я извинения принял — всё как и хотела Тецуя. — Отчего-то Шигехиро ощутил острую нужду поддержать бывшего соперника. Может, это и было глупо, но казалось чем-то правильным. — Вы помиритесь, она отходчивая.       Вновь внимание рыжего переключилось на ствол клёна: не такой встречи с Акаши он ожидал. Этот парень, похоже, был не таким уж толстокожим и непробиваемым. Хотя, быть может, всё дело во влиянии Куроко, которая виртуозно западала в душу людям.       — Знаешь, я одного понять не могу: к чему было упрямиться? Согласился бы сразу на её требования — обычная формальность.       Акаши одарил рыжего тяжёлым взглядом:       — В извинениях по чьей-то просьбе нет никакого смысла. Я не лицемер. Я здесь и говорю с тобой только потому, что был неправ и признаю это. Слова Тецуи лишь подтолкнули меня к принятию истины, но никак не повлияли на окончательное решение приехать в Токио и встретиться с тобой.       — Вау, — только и выдавил из себя Шигехиро, — из всего, что ты сегодня сказал, это больше всего походило на… Чёрт!       Да, Акаши искренне признал вину. И вообще-то он был прав: одолжение, сделанное Тецуе, было бы лишь проявлением лицемерия, но никак не раскаяния.       — Я не… Слушай, я не злюсь за то, что было раньше. Правда в том, что я искал проблему в тебе, но отрицал свою слабохарактерность. Думаю, и мне имеет смысл просить прощения за то, что ваши отношения испортились. Если бы я не вспылил тогда в ресторане… В общем, мне жаль, что всё так вышло.       Шигехиро виновато улыбнулся и протянул руку, ожидая, когда Акаши переварит услышанное и пожмёт её. К его облегчению, долго ждать не пришлось. Они всё ещё были далеки от становления друзьями, но ни соперниками, ни тем более врагами они себя больше не считали.

***

      Это должна была быть их первая встреча после примирения, и Шигехиро было немного обидно, что всё сложилось именно так, но от спокойствия души подруги зависела продолжительность жизни его нервных клеток. В конце концов, его никто не заставлял, идея устроить этим двоим очную ставку всецело принадлежала ему самому.       План Б сработал на ура: Акаши был поражён до глубины души. Разве что челюсть не уронил, но это несущественно. Напряжённая атмосфера окончательно развеялась и не без удовольствия Огивара похлопал бывшего соперника по плечу.       — Тецу стоит того, чтобы за неё боролись, — со всей серьёзностью заявил он. — Не упусти её, как я в своё время.       Сейджуро кивнул, не глядя на говорившего: его куда больше интересовала девушка с огромных размеров хаски на поводке. Вот уж чего он не ожидал, так это того, что его девушка окажется собачницей!       Огивара неторопливым шагом отправился навстречу Куроко. Он в полной мере ощутил победу в этой маленькой авантюре: зная, что подруга детства при любой возможности выгуливает Нигоу именно в этом парке, он не сомневался, что удастся пересечься на их месте. Это вообще была одна из главных причин, почему он притащил Акаши к клёну.       — Шиге-кун? — Тецуя поймала за локоть Огивару, который явно намеревался уйти, отделавшись скромным приветствием. — Что случилось? Что Акаши-кун…       — Мы со всем разобрались. — Шигехиро ослепительно улыбнулся, когда холодный мокрый нос Нигоу нырнул прямиком в его ладонь. — Он, знаешь ли, не так плох, так что… Дерзай, мирись!       Пока Шигехиро удалялся в закат почти что летящей походкой, Куроко сконфужено мялась посреди поляны и отчаянно не понимала, в какую сторону следовало идти: за Огиварой, которого явно температурило, или к терпеливо ожидающему её Акаши. А ещё, пусть и самую малость, Тецуе хотелось сбежать.       С очень важным видом Нигоу подошёл к незнакомцу и принялся обнюхивать его одежду.       — Твой пёс… — Сейджуро задумался, подбирая характеристику. — Он забавный.       — Ты не любишь собак.       Парень вздохнул:       — Не люблю. Но твой хаски забавный… кажется.       — Спасибо, — уголки губ Тецуи слабо приподнялись, но взгляд девушка вперила в землю, — это многое для меня значит… Я про Шиге-куна.       — Не стоит благодарить, Тецуя. Я сделал это не ради тебя.       Девушка покраснела и сконфуженно пробормотала «извини».       — Просить прощения ты тоже не должна. Это не то, о чём ты должна просить, и это не то, что должен делать я, чтобы тебе угодить. Есть мы с тобой, а есть моя совесть. После всего я лишь прислушался к ней. Мы не должны выслуживаться друг перед другом, это фальшиво, поэтому я принёс извинения твоему другу по собственной воле. Жалею только, что потратил впустую столько нашего времени.       Черты кукольного личика Тецуи смягчились, но румянец продолжал гореть на щеках. Она робко улыбалась. В своей дурацкой футболке с эмблемой «Маджибургер» и небрежным пучком на голове она выглядела как наивное дитя, и только в глазах цвета ясного неба читалась совсем не детская мудрость.       — Есть ещё кое-что, что я хотел бы исправить, — Акаши под пристальным взглядом пса приблизился к Тецуе и взял её за руку. — Давай расторгнем нашу сделку?       — Предлагаешь расстаться?       — Не совсем. Я предлагаю начать с чистого листа. Ты мне нравишься, Куроко Тецуя, и я хочу пригласить тебя на свидание. Каков будет твой ответ?       Куроко многозначительно кивнула в сторону виляющего хвостом хаски: пока они строили другу другу глазки, Нигоу успел справить большую нужду.       — Да уж… — вздохнула девушка. Она достала из кармана плотный полиэтиленовый пакетик и сунула в него руку. — Прекрасное начало новых отношений.

Эпилог

      С момента примирения понадобилось ещё около месяца, чтобы Тецуя призналась в том, что сделал Масаоми. Сейджуро был в ярости. Если бы не мольбы голубоглазого ангела, он тут же сорвался бы в Токио или в любую точку земного шара, чтобы сообщить своему старику, куда тот мог засунуть свои манипуляторские штучки. Вместо этого он выждал три дня до выходных, остыл и взял под контроль эмоции.       Сидя в кресле и наблюдая, как безмятежно Масаоми попивал свой двойной чёрный со сливками, Сейджуро представлял падение массивного кабинетного шкафа за его спиной. Безнадёжно: этот человек о существовании совести не подозревал.       — Не приближайся к Тецуе и не смей угрожать ей или её семье.       — Ты не боишься последствий? — Масаоми выразительно взглянул на сына.       — Из нас двоих последствий стоит бояться не мне. Я не шучу. Оставь нас в покое. Пока личная жизнь не мешает обучению, тебя это не касается.       Сейджуро встал. Он одарил тяжёлым взглядом отца и поклонился, прежде чем отправиться к двери.       — Назови хотя бы одну причину, почему я должен одобрить кандидатуру этой девицы? — бросил вдогонку Масаоми.       Младший Акаши остановился на пороге кабинета и без заминки ответил:       — Во-первых, она действительно нравится мне как человек. По-хорошему, этого уже достаточно, чтобы ты отстал, однако есть ещё одна весомая причина, — парень бросил насмешливый взгляд на отца, который так не вовремя отпил горячий кофе, — она помогает скрывать, что я гей.       Он бы хотел задержаться ещё немного, чтобы понаблюдать за тем, как отец давится кипятком, шипит нецензурщину, теряя контроль, и промакивает салфетками стремительно расползающиеся на белой рубашке коричневые пятна.       «Удачи тебе успеть на совет директоров», — добавил Сейджуро мысленно и на прощание оглушительно хлопнул дверью.