Судьба: Жестокий мир

Ненависть. Гнетущая, сковывающая все тело, будто тугие цепи. Принцесса шла по центральной площади, ведомая двумя коренастыми стражниками, которые нисколько не заботились о хрупкой даме, беспощадно сжимая тонкие нежные руки своей стальной хваткой и рыча ей, чтобы девушка как можно быстрее передвигала ногами. Добровольно сдаться было тяжелым решением, но необходимым. Отец принцессы Лесан был достойным королем, честно и справедливо управляющим одним из самых крупнейших государств — Нэверансом. Народ искренне любил Лесана, как и всех его дочерей, поэтому такой внезапный переворот в королевстве вверг простых граждан в шок, а убийство правителей и их двух дочек вовсе породило всеобъемлющую панику и ужас. Миражанна понимала, что ее, последнюю дочь бывшего короля, в живых ни за что не оставят, но и так просто умирать она не хотела. Невероятное желание мести подтолкнуло девушку к тому, чтобы она приняла решение сдаться по собственному желанию и прилюдно — только в этом случае у нее была надежда сохранить себе жизнь, так как захватчики не посмеют ее убить на глазах у шокированного народа, до сих пор испытывающего теплые чувства к бывшему королю. Запнувшись о выпирающий кирпич, Мира еле устояла на ногах, за что стража лишь сильнее сжала ее руки. Девушка усмехнулась. Как будто она могла сейчас куда-то сбежать. Машинально опустив взгляд под ноги, где и торчал пресловутый кирпич, Миражанна испытала знакомые теплые чувства, которые сейчас шли в разрез с ее незавидным положением. Когда-то в детстве она ходила с отцом по широкой мощеной мелким кирпичом дороге этой огромной площади. Любуясь красивыми кирпичными домами и замками, девочка наслаждалась обожанием и признанием со стороны граждан, бросающих на маленькую дочку короля взгляды, наполненные теплотой и любовью. Сейчас же, поднимаясь на трясущихся, вмиг отяжелевших ногах на лобное место, в лицах толпы она встречала лишь страх, сочувствие, равнодушие и нескрываемое беспокойство от того, что с ней сделают дальше. — Судья Джарет, оглашайте приговор. Мира медленно повернула голову в сторону, откуда прозвучал этот пробирающий до самых костей хриплый голос. Грубый, резкий и очень знакомый. Иган — самодовольный посредственный лорд и завсегдатай королевского дворца, с детства запомнился принцессе своим крупным орлиным носом, черными бездушными глазами и неприветливым надменным характером. Сейчас же мужчина взирал на принцессу с еще большим высокомерием, горделиво наблюдая за происходящим, вальяжно развалившись в дорогом шатре, окруженным стражей. На голове Игана расположилась корона, усыпанная зелеными турмалинами и белыми топазами. Девушка от такого зрелища фыркнула — её отец никогда бы не позволил себе надеть такую дорогую безделушку, пошло кричащую о статусе своего хозяина. — Слушаюсь, мой король. Миражанна Эскейрн соизвольте встать на колени перед истинным владыкой Нэверанса, — с презрением произнес маленький толстый мужчинка с сальными черными волосами и пожелтевшими, похожими на прополис, зубами. Джарет Миндевольт раньше служил отцу Миры писарем, был доверенным лицом, но его непомерная алчность и жажда славы в конечном итоге послужили тому, что Эскейрн даже и не удивилась его предательству. Иган владел достаточным количеством денег, чтобы подкупить такого человека, как Миндевольт. От такого приказа принцесса почувствовала накатывающую на нее смесь ярости, безысходности и обиды. Широко раскрытыми глазами она посмотрела в лица собравшегося народа: несмотря на кажущееся тупое равнодушие толпы, было также заметно, что людей все же интересовало, как поступит в такой ситуации дочь бывшего короля. Миражанна отлично понимала, что если падет сейчас перед Иганом, уважение народа ей больше никогда не вернуть — она сама безоговорочно подтвердит господство нового короля. Собравшись духом, девушка сглотнула подступивший к горлу ком и подняла голову выше, смотря в сторону Игана. — Истинный владыка Нэверанса, к сожалению, сейчас погребен в земле, — Мира с усилием сдержала слезы, которые предательски норовили хлынуть ручьем из ее светло-зеленых глаз. — Перед кем вы просите меня преклонить колено? Перед ним что-ли? — усмехнулась девушка, кивнув в сторону Игана, с наслаждением любуясь его сморщившимся лицом. — Миражанна Эскейрн! — резко перебил ее Джарет. — Вы больше не имеете здесь никакой власти. С того момента как торгаш — узурпатор Лесан Первый справедливо пал, и на трон взошел достойный человек истинных благородных кровей, Вы являетесь не больше, чем отпрыском торговца тряпками, — прорычал Миндевольт. Раздражённо махнув рукой страже, он отдал приказ опустить девушку на колени. Двое крепких мужчин тут же резко надавили на плечи Миражанны, заставляя ту поддаться силе и, с небольшим сопротивлением, все-таки встать в унизительное положение. Однако лицо принцессы озаряла лишь еще большая ухмылка. Стойко держа непринужденный вид, в душе Миражанна была сравнима с разбившимся на тысячу осколков стеклом. — Так лучше! — довольно пропел Миндевольт. — Когда все формальности соблюдены, по приказу его святейшества Короля Игана, я — Джарет Миндевольт, оглашу приговор, — под цоканье и наигранно несчастное выражение лица со стороны Миры, важно пропел судья. — Миражанна Эскейрн вам полагается смерть, однако, за то, что вы сдались добровольно, наш великодушный и милосердный король позволит вам жить, но с лишением всех титулов и имущества, а так же при условии, что вы покинете Нэверанс до заката. Вы, являясь дочерью наглого узурпатора и ведьмы-травницы, не имеете ни малейшего права на власть. В Вас нет и ничтожной примеси благородной крови, как и достоинства, поэтому если Вы все-таки не покинете королевство в установленный срок, то расстанетесь с жизнью через повешение. Принцесса злобно прищурилась, сильно сжав зубы и тяжело дыша. Ее и всю ее семью нагло унизили перед толпой народа — однако, люди отреагировали на оглашение приговора неоднозначно: послышался недовольный гул, который тут же пресекся стражей Игана, окружившей, казалось, всю площадь. Миражанна медленно прикрыла глаза. Рассчитывать на активную поддержку народа не было смысла — даже те, кто был против, сейчас жевали грязь, придавленные сапогом стражника. Снова стараясь не дать своим слезам выплеснуться наружу и потешить так самолюбие Игана, девушка снова постаралась защитить себя все тем же рискованным способом — язвительными речами. — Не тебе говорить о достоинстве, Джарет. Ошейник, который надел на тебя Иган не дает тебе права вообще произносить это слово. Но отдам тебе должное — ты, как никто другой, достоин такого великодушного и милосердного короля, как Иган, достоинство которого сейчас активно блещет у него на голове. Вот только как бы народ не ослеп от такого великолепия в скором времени, — все еще стоя на коленях, с презрением вздернула брови девушка. Миндевольт захлебнулся воздухом, разъяренно смотря то на Миру, то на местами заулыбавшийся народ, то на Игана, костяшки пальцев которого побелели от сильно сжавшихся кулаков. Его воля — он бы с удовольствием убил наглую принцессу, но так рисковать Иган не мог. Люди любили Лесана и всех его отпрысков, поэтому так открыто казнить девушку перед глазами еще не остывшего после смерти короля народа — прямой путь к плохой репутации и восстаниям. Встав со своего места, новоявленный правитель медленно подошел к лобному месту, с которого на него с усмешкой смотрела Мира. — Миражанна, ты красивая, но, как это обычно бывает, очень глупая девчонка, только поэтому я прощаю тебе эти слова. Отрезать тебе язык было бы прекрасным решением, но мне все же интересно посмотреть, как ты сама выроешь себе могилу подобными речами. Я позволил тебе жить, — подойдя ближе к девушке и слегка наклонившись, прошипел Иган. Насмешка на лице девушки все же сменилась на ненависть и маленькую толику страха, что искренне порадовало мужчину, — но я могу изменить свое решение. Пойми уже, наконец, здесь власть — я, и какой-то наглой девчонке я не позволю общаться со мной таким образом. Я это не позволю не то, что тебе, любой лишится головы за такое неуважение! — прошипел в лицо Мире Иган, из-за чего та машинально вздрогнула. — Твой отец все-таки сделал крупицу добра на тонну проблем, поэтому — только за эту ничтожную крупицу — я и дарую тебе жизнь, как дань уважения к этому человеку, — твердо отчеканив каждое слово, Иган немного отстранился от пышущей злостью принцессы, на глазах которой все-таки проступила влага. Горделиво выпрямившись, мужчина громогласно распорядился, чтобы стража вывела Миражанну с площади.

***

Время приближалось к сумеркам. По мере того, как ясная и солнечная погода портилась стремительно усиливающимся холодным ветром, настроение принцессы также становилось только хуже. Голову не покидал вихрь тяжелых мыслей, было крайне тяжело осознать и окончательно принять произошедшее. Отца нет. Нет сестер. Нет матери. Мокрые от слез глаза тут же обдувались студеным воздухом, заставляя девушку дрожать от холода. Остановившись и вытерев глаза рукавом суконного плаща, принцесса посмотрела вверх на серое, укрытое крупными темными облаками, небо. Кроны высоких вековых елей будто подпирали эту неприветливую бесконечную вышину, образуя мрачный темно-зеленый купол. Шелохнувшись от очередного резкого потока воздуха, Эскейрн устало прикрыла глаза, потерев тонкими пальцами гудящие виски. Нужно двигаться дальше. Рука судорожно сжимала небольшой сверток бумаги — потертый, местами порванный, единственное, что у нее осталось от покойного отца. Развернув бумагу, девушка остановилась, чтобы перевести дыхание и в сотый раз прочитать два предложения, в спешке написанных потекшими чернилами: « Иди через лес в Нортгон. Найди Келя. Ты должна жить». Вздохнув, девушка бережно убрала письмо во внутренний карман своего плаща, несколько потерянно озираясь по сторонам. Неизвестно насколько большой этот лес, в нем она была только пару раз, будучи маленькой, когда помогала маме собирать лечебные травы для отваров. Из-за встречавшихся на пути различных кустарников и цветов, в памяти принцессы с каждой секундой все сильнее нахлынывали волны воспоминаний о беззаботном детстве. Солнечным теплым летом они с мамой гуляли по лесу, останавливаясь почти у каждого растения. Мама ей постоянно с упоением в глазах рассказывала об особенностях каждой травинки, а маленькая Миражанна даже не могла понять, чем отличается ромашка от маргаритки, восхищенно слушая рассказы матери. Сейчас, холодной и серой осенью, Эскейрн стояла в этом лесу одна, невесомо касаясь подушечками пальцев яркого большого растения, широко раскинувшего свои большие нефритовые листья, слабо колыхающиеся от порывов ветра. — Амарантовая люцерна. Растолочь в крошку, добавить левзею и горчичного кизильника — и никакая простуда не страшна. Знала бы ты, мама, как сейчас называют тебя в народе за все твои труды, — шепотом проговорила девушка, отводя пустой взгляд в сторону. По всему телу свинцом растекалась усталость, принцесса была в пути уже около шести часов. Неверанс она покинула уже давно, но была не в силах вовремя остановиться и сейчас, упав на колени возле люцерны, принцесса почувствовала, как из-под ног будто уходит земля. Погода словно внимала ее настроению, тяжелые тучи окончательно закрыли небо, обрушив вскоре на землю град ледяных капель. Нужно было срочно сделать привал и найти пищу, но выходить из леса было опасно — девушка понимала, что ночь в лесу под открытым небом куда безопаснее, чем блуждание по большой дороге в поисках деревушки или ночлежки. У Миражанны не было сомнений, что Иган и его подданные уже прочесывают окрестности, чтобы схватить ее. Принцесса поднялась с колен. Иган правильно беспокоится. Рано или поздно один из них убьет другого, это очевидно. И она сделает что угодно, лишь бы ее семья была отомщена. Прошло около часа, прежде чем на пути принцессы показался высокий дуб, под размашисто-раскинутыми ветками которого можно было хоть немного укрыться от непогоды. Сев у основания дерева и укутав нос сухой стороной плаща, девушка на секунду прикрыла глаза, чувствуя, как медленно проваливается в беспокойный сон. От холода стучали зубы, каждые пару минут Эскейрн испуганно просыпалась, нервно сжимая в руке небольшой кинжал, будто ожидая атаки из ниоткуда, после чего снова засыпала. Дождь закончился. Проснувшись с сильной головной болью и промерзшим насквозь телом, девушка тут же принялась растирать себя руками, раздраженно ругаясь на себя за то, что потеряла столько времени впустую. Сонным взглядом Мира окинула все, что было вокруг: некогда непроглядное серое небо сейчас было украшено полной луной и россыпью ярких звезд, освещающих глубокую тьму леса. После дождя лесной воздух был хорошо насыщен запахом мокрой листвы и хвои, несильный ветер едва слышно колыхал листья крупных растений, с тихим шелестом прорываясь между деревьев. Внезапно что-то черное выскочило из-за кроны крупной лиственницы, мгновенно исчезая в глубине леса. «Филин. Жирный и бурый, будто крылатая кошка», — характерное уханье заставило девушку вздрогнуть, но она тут же осеклась, прикрыв лицо руками и сделав глубокий прерывистый вдох. Слишком напугана. Каждый шорох заставляет все тело леденеть, а хрупкую руку с большой силой сжимать изогнутый кинжал, будто он сможет противостоять толпе воинов. Встав с насиженного места, принцесса отряхнула себя от грязи и потянулась. Нужно отбросить все чувства и заняться поиском пропитания и нормального ночлега — сколько часов или дней ей добираться до Келя, Эскейрн не знала, поэтому ее главной задачей было сохранить себе жизнь и силы до этого момента любыми способами. Оглянувшись, Миражанна заметила неподалеку небольшую лесную опушку, а чуть левее от нее рад изящных вьющихся кустарников. Особое внимание девушка уделила на заманчиво распустившиеся молодые плоды синегорки — лесной сладкой ягоды василькового цвета. Покрытые росой, ягоды блестели в свете луны, будто обработанные сапфиры, ярко выделяясь на тусклом мрачном фоне других растений. Миражанне потребовалось немного времени, чтобы дойти до опушки и быстро насобирать целую ладонь самых крупных и с виду спелых плодов. Внимательно осмотрев их и обтерев о рукав, девушка поднесла красивые ягоды ко рту, с наслаждением опуская в рот небольшую горсточку. — Раскусывать не стоит, — вдруг послышался из-за спины незнакомый мужской голос, из-за чего Миражанна резко дернулась, подавившись ягодами и тут же их выплюнув. Повернувшись к незваному гостю, принцесса тут же выставила перед собой кинжал, с тяжелым дыханием осматривая мужчину: очень высокий и массивный, в черной меховой накидке, на голове был капюшон, скрывающий лицо. Только короткая темная борода виднелась из-под капюшона, изящно обрамляя скуластую нижнюю челюсть. — Кто ты? Немедленно покажи свое лицо, если не трус, — нервно прошипела Миражанна, яростно сжимая в трясущихся руках свой кинжал. Мужчина ступил пару шагов ей навстречу, но, заметив, как девушка синхронно с ним отступает назад, остановился. — Мое имя Кель. А вы — принцесса Миражанна, я ведь прав? — спокойно проговорил мужчина, медленно снимая капюшон. — Должно быть, вы держите путь в Нортгон, чтобы найти там меня? Эскейрн вздернула бровь, несколько изменившись в лице, но не опустив оружия. Черные глаза, на свету отдающие светло-карим оттенком, каштановые короткие волосы, правильные, будто выточенные на античной статуе черты лица и абсолютная уверенность во взгляде. Внешность Келя практически никак не изменилась с того последнего момента, когда она его видела: двенадцать лет назад, на рыцарском поединке, облаченного в массивный блестящий доспех и борющегося за честь ее самой старшей сестры Карины. Тогда этот храбрый воин произвел настоящий фурор своими способностями, что уж говорить о девушках, которые были готовы на все, лишь бы заполучить себе Келя. На секунду принцесса почувствовала детскую радость, что появился кто-то сильный и большой, кто защитит и решит все ее проблемы. «Дура, ты не можешь доверять даже собственному отражению в зеркале» — нахмурилась Миражанна, тряхнув головой, будто прогоняя прочь дурные мысли. Да, ей невероятно повезло, но это еще не значит, что она в безопасности. Посмотрев на Келя оценивающим взглядом, девушка скептически вздернула бровь: — Так, значит, ты Кель? Тот рыцарь из прославленного ордена? Мужчина ухмыльнулся, слегка опустив голову, а после снова посмотрел на Миру, присев на землю и похлопав рукой рядом с собой. — Вести диалог, угрожая собеседнику ножом…неужели королевская этика так сильно изменилась за время моего отсутствия? Эскейрн цокнула языком. Все-таки убрав нож, принцесса присела на предложенное место рядом с рыцарем. — Мне сейчас совершенно наплевать на какую-либо этику и чувства других людей, Кель. Тебе известно, что король, королева и их дочери, за исключением меня, мертвы. И также тебе известно, в каком я нахожусь положении. Выкинь эту проклятую фамильярность и немедленно ответь на мой вопрос, — твердо, хлестко, осипшим от долгого пребывания на холоде голосом, проговорила Миражанна, немигающе смотря в глаза рыцаря. Мужчина немного нахмурился. Некогда веселая и жизнерадостная девочка сейчас выглядела, как дикая волчица, в больших светло-зеленых глазах которой не было и капли девчачьей наивности. — Ордена алой крови больше не существует. Я сам по себе. — Что с ним стало? — с некоторым удивлением спросила Мира, переведя взгляд на небо. — Я думала, что когда мы встретимся, ты приведешь меня к вашему лидеру, и орден поможет мне отомстить за семью. — Ваш отец попросил меня защитить вас, и я дал ему слово. Сожалею, но на сегодняшний момент сейчас только я готов оказать вам помощь. Мира ничего не ответила. Продолжая смотреть на созвездия, принцесса только едва слышно выругалась, устало прикрыв глаза. Что ей теперь делать? Орден — единственное, что действительно могло ей помочь и оказать достойное сопротивление режиму Игана. Конечно, девушка была рада тому, что смогла встретиться хотя бы с единственным человеком на ее стороне, но что сможет сделать один рыцарь? Виски Миражанны неприятно пульсировали, их сдавливала резкая ноющая боль. Потерев лоб, девушка посмотрела на Келя. — Почему нельзя было разжевывать те ягоды? — Настоящая синегорка растет в горах. От этого и пошло такое название. В таких темных и крупных лесах, как этот, ягодам синегорки не достает солнечного света, поэтому они ужасно кислые и вызывают рвоту. Лесники называют их лжегорками. — И правда. Мама рассказывала мне, что среди ягод и грибов много самозванцев, которые могут сбить тебя с толку и доставить множество хлопот. Выглядят съедобно, но на деле чистый яд, — опустив глаза, улыбнулась девушка, вертя в руках кинжал. — Сейчас ее называют ведьмой. Кель со вздохом посмотрел на принцессу: сильно похудевшая, грязная, вся в ссадинах. В рыжевато-каштановых локонах запутался репейник и хвойные иголки. Только идеальная осанка напоминала о королевском происхождении Миражанны. — Ваша мать была невероятно умной женщиной. Как бы Иган и его псы не старались опорочить ее честь, в сердцах людей всегда будет жить благодарность к тому, что она сделала для своего народа. Точно так же, как к вашему отцу и сестрам. — Только эта мысль и придает мне сил, Кель, — тихо произнесла Эскейрн, а после сложила руки на груди и с некоторым ехидством спросила: — Откуда ты все это знаешь про ягоды? Насколько я помню, рыцари дальше своих обязанностей не особо суют нос. — Последние несколько лет я живу в Норгоне и зарабатываю на жизнь охотой. Лесничество тоже не обошло меня стороной, — едва заметно улыбнувшись, сказал рыцарь, поднимаясь на ноги. — Недалеко отсюда я разбил лагерь. Идемте, вам необходимо набраться сил. Эскейрн следовала за мужчиной, стараясь не отставать. Кель шел к лагерю очень быстро широким и твердым шагом, несколько раз резко сворачивая с прямого пути и перелезая поваленные деревья. Великолепное знание рыцарем ночного леса приятно удивило принцессу, но подобный путь не мог ни вызвать ряд недовольств и тихих проклятий — несколько раз девушка чуть было не упала и всадила в руки занозы, при попытке перелезть упавший дуб также ловко, как и Кель. Наконец, появился лагерь. Небольшой хлипкий шатер, грубо собранный из бревен и тряпок, маленький костер, возле которого лежало крупное бревно в роли скамьи и плетеная корзина, доверху наполненная грибами и ягодами. Сев вместе с Келем у костра, девушка протянула к огню озябшие руки, с наслаждением чувствуя, как по телу проходит дрожь от появившегося тепла. — Перекусите, пока я пожарю немного грибов. К сожалению, дичи или рыбы у меня сейчас нет, — Кель достал из корзины большую горсть калины и аронии, перекладывая ее в ладони девушки. «Год назад я бы с брезгливостью искала, где можно постирать эти ягоды. Именно постирать, в горячей воде и с мылом, иначе бы даже не взяла их в руки. Забавно» — фыркнула Эскейрн, доев свою порцию ягод и потянувшись к корзине за добавкой. Кель проследил за действиями принцессы, не сумев сдержать улыбки. — Можете съесть хоть всю корзину, но, думаю, вот это лучше справится с голодом, — мужчина протянул девушке веточку, на которую было нанизано несколько белых поджаристых грибов, с удовольствием смотря, как Эскейрн тут же принимается их есть. — Не обожгитесь, принцесса Миражанна. — Спасибо тебе, Кель. Былая энергия и силы вдруг куда-то исчезли после перекуса. Согревшаяся и сытая, девушка почувствовала, как ее сильно начинает клонить в сон. Увидев, как Кель молча сооружает себе мягкую подстилку на земле, Миражанна без вопросов прошла внутрь шатра, укладываясь на криво сооруженную постель из старых полотенец и покрывал. Удобнее устроившись на набитой соломой подушке, Эскейрн с наслаждением погрузилась в крепкий, но неспокойный сон. Смотря на то, как Миражанна ворочалась, дрожа от холода, бубня и иногда плача во сне, Кель стиснул зубы, раздраженно отбросив рядом лежавший камень. Опустив лицо, мужчина схватил голову руками, закрыв глаза и тяжело дыша. Иган у власти. Королевская семья практически вся мертва, осталась лишь одна девушка, чья душа за такой недолгий срок очерствела, покрывшись толстой коростой из ненависти, мести и холода. «О чем она думает? Об убийстве Игана?» За то недолгое время общения с принцессой, рыцарь много раз ловил себя на мысли, что совершенно не понимает, что творится в голове у девушки. Что вообще может быть в голове у человека, который в одночасье потерял все и стал никем? Погасив костер, Кель откинулся на свою постель, резко закрывая глаза и заставляя себя уснуть. Рыцарь точно знал лишь одно — он обязан выполнить последний приказ покойного короля и защитить Миражанну, следуя за ней и помогая, какую бы цель она не преследовала. Проснувшись ближе к полудню, Эскейрн вышла из шатра, потирая глаза после сна и щурясь от яркого солнечного света. Кель проснулся раньше нее, успев убрать следы костра, подготовить в дорогу жареных грибов и ягод. Красивая породистая лошадь уже стояла полностью запряженная и готовая к долгой поездке, сам же Кель облачался в броню, фиксируя наплечники на крепкие металлические застежки, отходящие от кольчуги. На рыцаре были также нагрудник и наколенники — этого было вполне достаточно, чтобы обеспечить относительную защиту в возможном бою и при этом не сковывать движений. — Не обратила вчера внимания, что у тебя здесь была лошадь. — Нам пора в путь и как можно быстрее, думаю, вы и сами это понимаете, — хмуро бросил мужчина, спешно направляясь к шатру и тут же начиная его собирать. — И куда ты собрался меня везти? — проследив за действиями Келя, фыркнула Миражанна. Она и так была собрана, поэтому оставалась стоять в стороне, с интересом наблюдая за рыцарем. — Подальше отсюда. В Моркрим. Там у Игана нет никакой власти, поэтому оттуда нам будет проще исчезнуть. — Разумно, но я не думала, что ты настолько самоуверенный, — кивнув на Келя, с некоторой усмешкой заявила девушка, направляясь к коню. «Голые» доспехи рыцаря ее заметно смутили, все-таки воины Игана были достаточно опасными противниками и уж тем более, они бы не стали нападать на рыцаря по одному из благородных побуждений. -До вас мне еще далеко, принцесса Миражанна, — хмыкнул мужчина, одарив девушку по-доброму насмешливым взглядом с головы до ног. — Залезайте на лошадь, не будем заставлять Магнолию ждать. Закатив глаза, Эскейрн с шипением взобралась на лошадь, попутно шутливо обругав Келя за то, что тот не помог хрупкой даме. Мужчина никак не отреагировал, снисходительно покачав головой и дернув лошадь за поводья. Но путешествие закончилось также быстро, как и началось — резко переменившись в лице и нахмурившись, рыцарь остановился, пристально всматриваясь вдаль. Миражанна закрутила головой, снова потянувшись за кинжалом — она тоже почувствовала неладное, пытаясь разглядеть вдалеке тоже, что и Кель. Увидя, как рыцарь кладет одну руку на меч, принцесса закрыла глаза, судорожно сглотнув подступивший к горлу ком. Люди Игана. Четверо вооруженных до зубов, трое из которых без какого-либо доспеха — наверняка это были обычные разбойники. Однако во главе них был настоящий рыцарь, в полных доспехах и с крупным мечом превосходного качества. — Добрый день, господа. Я — сэр Мовел. Командир особого инквизиционного отряда, собранного лично королем Иганом для отлова сбежавших преступников. Я пришел с целью арестовать беженку Миражанну Эскейрн, а следом доставить ее в темницу для ожидания суда. — Приговор был вынесен еще вчера, я покинула Нэверанс! — возразила принцесса и тут же осеклась, цокнув и опустив голову. Было очевидно, что Иган в любом случае от нее попытается избавиться, придумав для этого какую угодно небылицу, и ее аргументы сейчас звучат скорее смешно, нежели весомо. — Вчера ночью в одной из деревень рядом с городом сгорел десяток домов. Король подозревает, что в этом виновна Миражана Эйскейрн — видимо проснулись гены ее ведьмы-матери, и она решила отомстить за свое изгнание, — широко улыбаясь, пропел Мовел, поправляя свои блондинистые локоны до плеч. Переведя взгляд на рыцаря, мужчина умудрился посмотреть на него надменным взглядом сверху-вниз, несмотря на то, что был ниже Келя почти на голову. — Сэр Кель, я многое о тебе слышал, ты, кажется, когда-то был неплохим воином. Но, прошу, не совершай глупостей и отдай нам эту девчонку, — проворковал елейным голоском Мовел, а после вдруг резко переменился в лице и, подойдя вплотную к Келю, громко и грубо отчеканил: — сейчас же! — Убирайтесь отсюда, — спокойно ответил Кель, равнодушно смотря на пыхтящего Мовела. Миражанна внимательно следила за поведением рыцаря. Он был слишком спокоен в такой ситуации, настолько, что Миражанна начала судорожно сжимать свой совершенно бесполезный кинжал. Взглядом девушка оценила окрестность — открытая, убежать и быстро спрятаться не получится. — Ты решил, что один нас победишь? Ах, да, с тобой же еще принцесса, — манерно схватился за сердце Мовел, чем вызвал волну раскатистого смеха своих братьев по оружию. — И, простите, лошадь. Кель резким движением руки обнажил свой меч, заводя Миру себе за спину и взглядом давая ей понять, чтобы не высовывалась. Чувствуя накатывающий с каждой секундой страх, Эскейрн боялась даже пошевелиться, шокировано следя за происходящим. «Идиот! Он не сможет победить такое количество воинов, его прихлопнут первым же ударом, — пролетали мысли в голове принцессы. Стоя за широкой спиной мужчины, она бегло оценивала окружающую местность, пока, наконец, ее взгляд не зацепился за широкие кусты можжевельника, растущие примерно в сорока шагах от поляны. — Всего несколько секунд и я смогу укрыться на время в кустах, пока они отвлекутся на Келя. Затем я поверну на Юг, там большой обрыв и река. Есть шанс» — тяжело дыша, размышляла девушка. Из-за участившегося сердцебиения у нее будто заложило уши, мысли молниеносно сменяли одна другую, но все они были об одном — полагаться только на Келя было бы глупо. Резким взмахом руки Мовел дал команду своим соратникам приготовиться к бою, каждый из них спешился и достал оружие. Сам же Мовел обнажил свой изящный клинок и принял боевую стойку, с ухмылкой смотря в холодные карие глаза напротив. Увидев, что бой вот-вот начнется, лицо принцессы на секунду будто окатило жаром, она сделала глубокий вдох, повернувшись боком в сторону кустов и немного пригнувшись. За секунду до ее решающего рывка Эскейрн увидела блеснувшую в солнечных лучах рукоятку меча Келя. В эту секунду рыцарь нанес резкий, точный удар прямо по шее Мовела, звук режущей тело стали был слышен, казалось, чересчур громко, как и падение поверженного. По земле стремительно растекалась алая кровь, ударяя в нос резким запахом железа. Одним молниеносным ударом Мовел был обезглавлен. Его голова с застывшей мерзкой гримасой упала в ноги одному из бандитов, одноглазому и лысому, испачкав их брызжущей кровью, тот успел лишь испуганно взглянуть на нее, прежде чем резким, яростным рывком Кель напал на стоявшего рядом другого бандита, пробив его насквозь мечом. Умирающий, что-то прохрипел, захлебываясь собственной кровью, но с чересчур громким равнодушием рыцарь добил врага, презренно отбрасывая мертвое тело в сторону. Ответ не заставил себя долго ждать: один из воинов взобрался на коня и, разогнавшись, рубанул клинком по плечу Келя, оставив на доспехе приличную вмятину. Начиная терять равновесие, рыцарь мгновенно развернулся, взмахнул мечом и скользящим ударом ранил всаднику ногу в районе лодыжки, разорвав ахиллово сухожилие. Крик разбойника раздался по всей округе, перепуганный конь встал на дыбы и сбросил его, убегая вглубь леса. После падения крики раненного прекратились — быстрая смерть от свернутой шеи. Оставшийся еще на ногах одноглазый разбойник медленно и трусливо, но наступал. Грянул звон клинков, и Кель нанес пару стремительных ударов — разбойнику удалось их парировать, пускай и весьма неловко. Наконец, их мечи схлестнулись, рыцарь увел сплетенные клинки вниз, следом сделал выпад, ударив врага плечом так, что сломал ему нос, из-за чего одноглазый схватился за поврежденное место, упав на землю. Финалом их непродолжительной битвы стал меч в горле лежащего бандита. От крови земля окрасилась в багровый, запах железа чувствовался настолько сильно, что любого человека вырвало бы на месте — однако рыцарь давно научился игнорировать подобное. Вырвав клинок из шеи поверженного врага, Кель почувствовал резко накатывающее головокружение, сердце билось в бешеном ритме, все окружающие звуки на мгновение утихли. Зажмурившись и стиснув зубы, рыцарь пытался перевести дыхание. Выпустив своего внутреннего зверя наружу и с головой погрузившись в пучину битвы, Кель с трудом выходил из нее — сказывалось долгое отсутствие практики. Мысль о Миражанне заставила рыцаря быстро прийти в себя. Развернувшись, он беглым взглядом осмотрел принцессу с ног до головы: «Жива, не ранена» — с облегчением вздохнул рыцарь, но вдруг осекся. Принцесса стояла неподвижно, смотря стеклянным взглядом на лежащие трупы перед собой. Что-то в этом взгляде было странным. — Принцесса? Девушка никак не ответила на слова мужчины, лишь слегка приподняв голову и по-прежнему не отрываясь от обезображенных тел. Бледное, равнодушное лицо с нездорово блестящими глазами — Кель нахмурился, сжав челюсти и смерив Миру настороженным и серьезным взглядом. Такое же состояние, как у девушки он уже видел у одного из соратников Ордена, который из благородного воина превратился в хладнокровного убийцу, не отказывающегося даже от самой грязной и жестокой работы. Подойдя к Эскейрн, Кель похлопал девушку по плечу. — Пора в путь.

***

Деревья и кустарники слились в одну зеленую полосу. Миражанна сидела позади рыцаря, откинувшись на него спиной и смотря в небо. Быстро плывущие облака складывались в причудливые фигуры, становясь похожими иногда на коробочки хлопчатника или длинные белые линии. Ехали они достаточно быстро, пару раз у Миры проскальзывала мысль, что Магнолия, должно быть, устала, но девушка тут же быстро начинала размышлять о чем-то другом — за последние сутки у нее накопилось достаточно событий для обдумывания. И самое яркое из них — застывшие в голове образы поверженных врагов, с перекошенными лицами и неестественными позами. Уродливые, жалкие, побежденные. На лице девушки появилась улыбка. Она никогда не смогла бы подумать, что чьи-то трупы могут вызвать одновременно столько отвращения и восторга. Облака постепенно окрасились в желто-оранжевый оттенок. Близился закат. — Долго еще, Кель? — Пару верст. Выглянув из-за плеча рыцаря, Эскейрн облегченно выдохнула. Моркрим, маленький и тусклый, простирался у подножия холма серым и неприметным пятном, утопая в ярких багровых лучах заходящего солнца.