Белладонна

Мы без фальши Пускай, наивно до жути Мы просто шагаем дальше Знаем, все будет лучше Тима Белорусских — Витаминка

      То, что я в буквальном смысле заново родилась, меня, мягко говоря, немного удивило. Знаете то чувство, когда просил у мамы с папой на новый год игрушку, а подарили новую красивую одежду, и тебе вроде нравится, но ты как бы хотел совсем другое? Вот тут тоже самое.       Так как я была агностиком[1], то наличие Ада и Рая допускала, поэтому после смерти ждала чего-то подобного. Представьте мое удивление, когда вместо того, чтобы нежиться в райских источниках или жариться в адской сковородке, я чувствую на себе всю прелесть родов со стороны самого ребенка. Скажу Вам, ощущения не самые приятные.       Ну, а кому будет приятно, когда тебя, скукоженного, сжатого, куда-то толкает по узкому туннелю, и при этом ты с нарастающей периодичностью отключаешься[2]? Ну вот. Нет, конечно, не будем исключать мазохистов, но я им не являлась и, вроде, не являюсь. Не знаю, к счастью это или нет.       Так вот. Не буду Вам описывать весь процесс родов, ибо помню все смутно. Сам факт того, что я родилась второй(!) раз уже должен был насторожить, хотя меня в тот момент это волновало в последнюю очередь. И ладно бы родилась. Что естественно, то не безобразно, как говорится. Но блин! Дети же интеллектуально развиваются на протяжении всей жизни и в таком возрасте не должны ничего понимать! А помнить тем более! В то время как я отчётливо мыслю и помню все, вплоть до момента своей смерти и имени моего классного руководителя в младшей школе! Это вообще нормально? Где мои обещанные Геена и Эдем? Где мое райское ничегонеделание и ужасные адские муки? Этого всего нет! Зато есть практически полностью размытая картинка, ужасная сонливость и приятное тепло, исходящее от тела рядом. Ладно, посмотрим, что дальше будет.       Следующие полгода стали для меня небольшой, но довольно ощутимой пыткой. Первые несколько месяцев я практически ничего не видела, только размытые силуэты, зато неплохо слышала. А еще я не могла нормально двигаться. Вообще.       Сначала, до двух месяцев, я практически не ощущала мир вокруг себя реальным. Большую часть своего времени я спала, если не спала, то ела или испражнялась. Мое сознание само по себе в первый месяц смогло отгородиться от всего происходящего и впасть в некое подобие временной "спячки". Дальше оно постепенно возвращалось, и я начинала более осмысленно находиться в режиме бодрствования.       В три месяца я уже могла дольше находиться в сознании и любила играть с чудными игрушками и следить за тем, как над моей кроваткой, как будто без всякой внешней поддержки, парили и танцевали милые куколки. Потом начала различать лица. Моя новая мама была красивой, прямо как ведьма из сказок про принца и принцессу, которую та ведьма заколдовала: рыжая и зеленоглазая. Только моя была доброй и мягкой, и имя у нее было подходящее — Лили. Такая же цветущая и красивая.       Что можно сказать про отца… Он был надежным и красивым. Высокий, кареглазый шатен в очках круглой формы. Очень-очень веселый. Улыбка не сходила с его лица практически никогда, а смешные шутки были его вечными сопровождающими. Джеймс был хорошим папой. Он проводил со мной много времени. Наш дом буквально излучал магию счастья и семейного тепла.       Когда мне исполнилось полгода, нас первый раз посетили гости. Мародеры, как их называл папа, а мама все время кривилась на это название. Я ее прекрасно понимала, ведь знала значение этого слова, поэтому часто хмурила бровки и делала недовольную гримасу. Дядюшка Сири, который был самым-самым лучшим другом отца, как я поняла, видя это часто шутил, что от папы мне почти ничего не досталось, и что я такая же умная, как моя мама. Все начинали смеяться, у мамы пропадал весь ворчливый настрой, и взрослые, не забыв захватить меня, шли в гостиную пить чай.       Приходили дядюшки Сири, Рем и Питер к нам довольно часто, если не сказать регулярно: каждые выходные наш дом из просто уютного и теплого становился таким неописуемо-атмосферным, сказочным: куколки и игрушки летали на невидимых лесочках, и дядюшки показывали всякие фокусы с чашечками и волшебными палочками фокусников, превращая их в маленькие букетики лилий и белых белладонн. Они все были по-своему милыми и добрыми, и все меня любили.       Переключатель у меня в голове щелкнул только тогда, когда наш дом посетил мрачный привлекательный мужчина с крупным горбатым носом, к которому сразу потянулись мои загребущие ручки. И знаете, что он сделал этот человек? Он мне представился. Как взрослый представляется другому взрослому. Признаюсь, меня это удивило. Но в абсолютный шок меня привело его имя. И то, как он назвал меня. В тот момент весь пазл сложился.       — Здравствуй, Белладонна Лилиан Поттер. Меня зовут Северус Снейп, — мужчина неуверенно, но очень тепло улыбнулся.

Я в полной жопе, друзья-товарищи. Мамочка, вызывай дурку, мне, кажется, пора.