Помада

      Дерек миллион раз повторил себе, что побег миссис О’Нил — это очень, очень плохо. Он видел, как страдает отец, как не находит себе места Сара, но не мог не радоваться, что она здесь, рядом. Что он может видеть её каждый день, знать о ней то, что другим пока не доступно.       Даже этому смазливому Люку.       Например, знает ли он, что будильник у Сары стоит на половину седьмого? Дерек как-то услышал его, проходя мимо её спальни вниз на первый этаж, чтобы приготовить завтрак и ланч себе и отцу.       Или, что утром Сара встаёт за пару минут до будильника и смотрит в окно? После всего, через что они прошли, сложно было догадаться, что за мысли в это время у неё в голове. А может, она в эти минуты и вовсе не о чем не думала, находясь в блаженном покое. Но лицо у неё в эти минуты расслаблено и так спокойно, что хочется навеки остановить время и не возвращаться в этот мир.       Узнал об этой её привычке Дерек тоже случайно: задержался на пробежке и только возвращался, когда заметил ее силуэт в окне.       А в другой день, задержавшись в своей комнате, в без двадцати семь он услышал звуки льющейся воды из-за стены, которая соседствует с её ванной. И тут Дерек был очень рад, что в доме предусмотрена отдельная душевая для гостей. Юношеская фантазия, подкреплённая бушующими гормонами, и без того слишком разыгралась, ярко представляя стройную фигуру в окружении горячего пара, стоящую под тугими струями воды. Он почти явственно видел, как капли неспешно стекали по шее, по острым ключицам, по этой дурацкой татуировке розы и скользили дальше вниз… А уж окажись он после неё в той же комнате, где каждый дюйм пахнет яблочным шампунем, где все стены видели ее, то ему бы точно сорвало крышу.       В семь тридцать пять Сара, уже полностью одетая и с ярко-розовой помадой на губах, спускается к завтраку, засыпает себе хлопья, добавляет каких-нибудь фруктов и заливает все холодным молоком. Кормит кошку, уже давно дожидающуюся хозяйку, поправляет макияж и они вместе с Дереком идут в школу.       Сегодня нет совместных уроков, поэтому день тянется бесконечно. Дереку уже физически необходимо увидеть её. Минуты до обеда тянутся непередаваемо медленно.       Долгожданный звонок, и Дерек чуть ли не первее всех подскакивает и смахивает вещи в сумку. Встретившись с Кенди около столовой, он едва слушает щебетание подруги и хмуро провожает взглядом спину Моринга, исчезающую в дверях коридора вместе с тонкой фигуркой Сары.       Просто. Один. Вопрос. Чем он лучше?       Вопрос глупый, потому что сознание моментально подкидывает кучу пунктов, начиная от финансов, позволяющих завалить подарками и сюрпризами любую девушку, заканчивая внешностью, напоминающую какого-то актёришку.       Еда не приносит удовольствия, а Кенди все так же продолжает щебетать, пока Бобби старательно пережёвывает салат.       Остаток дня проходит смазано, единственное, что хоть немного развеивает тучи, так это договорённость всей четверкой после школы прокатиться на санках.       Но стоило бы догадаться, что и тут все не будет так просто.       — Кенди, ты не против, если Люк к нам присоединится? — спрашивает Сара подругу, пока Бобби что-то увлечённо доказывает Дереку. И дураку понятно, что вопрос О’Нил из вежливости и что ответь Кенди отрицательно, у Сары возникли бы какие-нибудь дела и повод отказаться от совместного вечера. Но Кенди этого не замечает и, довольная, что ее мнением поинтересовались, отвечает согласием.       Погода этой зимой радовала снегом и через какое-то время Дерек и впрямь втянулся в атмосферу всеобщего веселья, которое поначалу лишь изображал. Он даже смеётся, толкая с горки Кенди и Бобби, но уже через секунду старается не смотреть на мило воркующую и обнимающуюся парочку. Старается не думать, каково это, находиться так близко и ощущать яблочный шампунь, обнимать узкую талию и прижиматься к тёплому телу.       В воспоминаниях всплывает давнишний выигрыш в УНО и глупое желание, что заставляет его за весь сегодняшний день наконец улыбнуться искренне.       Потому что он помнит эти ощущения. Помнит, что яблоко окутывает каждую клетку тела, проникая внутрь и вызывая зависимость. Помнит, что от прикосновения через пальцы разносятся электрические разряды по всему телу. И помнит, что помада на вкус ягодная.       Вот уж что точно не должен помнить хороший друг.       Взгляд падает на переплетённые пальцы парочки и последняя мысль больно бьёт под дых.       Друг.       Он старается не думать о том, чем сейчас занимаются они в доме Морингов. Старается отогнать мысль прочь, ведь у Сары пропала мать и вряд ли она будет...       Дверь негромко закрывается и Дерек подскакивает с дивана, моментально оказываясь в прихожей. Он наблюдает, как Сара снимает шапку и невольно отмечает, что волосы больше не собраны в хвост, а свободно спадают на плечи. Снятое пальто открывает вид на легкую помятость и небрежность одежды, которую менее внимательный глаз не заметил бы.       На которую друг не обратил бы такого пристального внимания.       Повернувшись к нему, Сара подпрыгнула от неожиданности, приложив руку к груди, и рассмеялась:       — Дерек, ты меня напугал!       Кажется, она сказала что-то ещё, потому что Никсон отчетливо видел, как шевелятся губы, но не слышал ни слова от гула крови в ушах.       На её губах не было грёбаной розовой помады.       Воображение живо нарисовало, как чужие губы накрывают её, как она сама скользит губами по чужому телу, оставляя розовые следы, а белые зубки иногда прикусывают кожу.       — Дерек, что-то случилось? — наконец сквозь гул услышал он ее обеспокоенный голос. Голубые глаза глядят с тревогой и он вдруг понял, что уже с минуту молча смотрит на неё. Сара нервно поправляет волосы и Дерек видит небольшой синеватый след на шее. О его происхождении уже можно не гадать, все и так более, чем очевидно. Взгляд скользит ниже и юноша вдруг понимает, что верх её белья тоже отсутствует, а от двери ощутимо веет холодом и тонкий свитер совершенно не греет тело девушки.       Как будто ему мало было отсутствия этой блядской помады.       Не помня себя, он делает шаг вперёд. Сара инстинктивно зеркально ему двигается назад и оказывается прижата к стене.       — Дерек, что ты?.. — тяжелое и испуганное дыхание, которое он ощущает на своей шее.       Бойся, Сара, потому что я сам не знаю, что больше хочу сейчас сделать — придушить тебя, чтобы больше никому не досталась, или поцеловать.       Дерек медленно поднимает руку, достаёт пёрышко из светлых волос и делает шаг назад. Все его естество кричит против этого, пальцы помнят прикосновение к шелковистым волосам и хотят зарыться в них, до боли оттягивая назад, чтобы был доступ к тонкой шее, на которой уже посмели оставить метку чужие губы.       Вместо этого Дерек демонстрирует оторопевшей Саре пёрышко и силится улыбнуться.       — В волосах запуталось, — поясняет он, и девушке этой глупой лжи достаточно, чтобы благодарно улыбнуться и поспешить в свою комнату. Дерек готов в голос застонать от ненависти к себе. Рукой, которой касался ее, взлохмачивает свои волосы и обреченно смотрит вслед исчезающей на верхнем этаже фигуре.