Помада

      Она танцует, и в свете неоновых вспышек ее движения выглядят по-настоящему чарующими. Платье достаточно длинное, чтобы соблюсти приличия, но слишком короткое, чтобы не приковывать взгляды в желании разглядеть то, что под ним.       Горячая жидкость обожгла горло и Дерек не может сказать, что именно было в стакане. Сегодня он знает лишь одно — Сара только что порвала с Люком. Именно поэтому они сегодня здесь. Неважно, что сегодня за повод для вечеринки и чей это дом. Именно из-за Люка Сара так отчаянно танцует, приковывая к себе взгляды. На зло Люку в каждом движении больше откровенного, чем должно бы быть.       — Мне кажется, Саре больше не надо пить, — нравоучительным тоном произносит Кенди, поджимая губы, как это обычно делает ее мать. — Она за себя не отвечает уже.       Дерек лишь морщится и делает ещё глоток неизвестной жидкости. Ему, наверно, тоже хватит. Да и от отца попадёт. Но…       Взгляд снова падает на Сару. Волосы растрепались, на щеках румянец. Ее грудь вздымается от частого дыхания, а воображение способно дорисовать каплю пота, стекающую по тонкой шее. Глаза закрыты и она полностью отдалась музыке. Дереку кажется, что он не видел ничего прекраснее.       — Я пойду, уже поздно, мама будет волноваться, — голос давней подруги кажется слишком высоким и неприятным, Дерек с трудом переводит на неё взгляд. — Ты же не оставишь ее одну?       Оставишь? Он готов рассмеяться и оскорбиться одновременно. Кенди всегда была глупой, но чтоб на столько?       — Нет, — голос прозвучал слишком хрипло. Сжав кулак и прокашлявшись, Дерек повторил: — Нет. Я дождусь и провожу ее.       Кенди глупо улыбается, но не спешит уходить, несмотря на свои слова.       — Я рада, что ты оттаял по отношению к ней. Помнишь, какой ты был колючий, когда мы с ней познакомились? Кто бы мог подумать, что мы станем все друзьями…       — Ты намерена погрузиться в ностальгию по тем временам или пойдёшь уже домой?       Кенди дергается и Дерек понимает, что это прозвучало грубо. Но почему-то плевать. Третий глоток уже не обжигает, а лишь дарит невероятное тепло. От горла оно растекается по телу, покалывая кончики пальцев. Он вздыхает и откидывает голову на спинку дивана. Кенди снова недовольно поджимает губы и уходит не попрощавшись. Бобби, до этого напуганным сусликом сидевший в кресле, поспешил за ней, махнув рукой на прощание.       «Черт, завтра нужно извиниться» отстранёно успел подумать Дерек, прежде чем глаза снова нашли Сару в толпе.       Она была не одна. Рядом с ней уже танцевали пара парней из Драконов. Судя по всему, Сара была не против. Ее тело извивалось соблазнительным видением, руки очерчивали каждый изгиб тонкой фигуры. Один из парней уже был слишком близко, что-то нашептывая ей на ухо.       Дерек не вспомнит, как оказался рядом и, как схватив Сару за руку, потащил куда-то в сторону от танцующих. Краем глаза он успевает заметить Моринга, который тоже пытался подойти к ней. Дерек давно его заметил — Люк также следил за Сарой во время танца, но Дерек успел первым. Захотелось победно рассмеяться, но он сдержался, лишь крепче сжал руку Сары.       На втором этаже было значительно тише. Первая же дверь легко поддалась, и Дерек затолкнул Сару в комнату. С негромким щелчком они мгновенно оказались отрезаны от остального мира. От внезапной тишины зазвенело в ушах. Когда глаза привыкли к темноте, первое, что увидел Дерек, была кровать. И Сара, все также стоящая посреди комнаты с тяжело вздымающейся грудью. Будь он чуть трезвее, то непременно смутился бы. Но сейчас он мог лишь смотреть и надеятся, что во взгляде нет того, что так давно кипит внутри.       — Придурок ты, Никсон, — вдруг нарушила тишину Сара.       Ее голос дрожал, и только сейчас Дерек заметил на ее щеках слёзы. Не найдя, что сказать, он просто сделал шаг вперёд, желая… успокоить? Извиниться? Пожалеть? Он не мог сейчас ответить на это вопрос. Мозг не желал работать так, как должно.       — Как был придурком, так и остался, — тем временем продолжила Сара, прижимая руку к груди, другой комкая подол платья. Смотрит исподлобья, тело напряжено, будто готова защищаться. В свете луны, заглянувшей в комнату, ее кожа кажется почти прозрачной. Ещё немного, и можно увидеть как кровь течёт в венах.       — Ты не любишь Люка, — неожиданно сам для себя произнёс Дерек. Глаза Сары округлились, но он почувствовал, что его слова попали в цель. — Не знаю, зачем все это было, но…       Сара всхлипнула. Громко. И задрожала. Дерек делает ещё два шага — и между ними расстояние в несколько сантиметров. Он даже может коснуться ее, но не делает этого. Лишь стоит, опустив руки, и продолжает смотреть.       А Сара дрожит. Крупная дрожь не даёт сказать и слова. С трудом, но она выдавливает:       — В тот день… в уно… ты мог загадать любое желание… а загадал… меня.       Голос срывается и она замолкает, опуская глаза. Дерек сначала не понимает, о чем она. Но потом в памяти всплывает холодный день и старый дом. Азарт, бушующий в крови, ее смех и горячие сладкие губы.       — Ты такой придурок, — еле слышно шепчет Сара и сейчас Дерек почти готов с ней согласиться. Почти — потому что в следующую секунду он прижимаемся к ее губам, вновь ощущая тот самый жар под кожей.       Но этот поцелуй не похож на тот почти случайный. Сейчас он обхватывает ее лицо руками, большими пальцами стирая слёзы с бледного лица. Сейчас он не боится показать все то, что скопилось внутри, почти с яростью целуя девушку, ощущая, как ее дрожащие руки сжимают воротник рубашки и с каким-то отчаянием притягивают его ближе.       Дерек так и не понял, кто сделал этот шаг. Но сейчас они оба на чужой кровати, в голове шум крови и никаких мыслей.       Дерек кусает ее шею и тут же зацеловывает место укуса, оставляя уже свои метки. Больше никто не посмеет к ней прикоснуться, только ему она принадлежит. Сара сжимает его плечи, ногтями впиваясь в кожу почти до крови. Обхватывает ногами его торс, прижимается всем телом и стонет так тихо и так сладко, что сердце сжимается и кажется, что больше никогда не сможет работать так, как раньше.       Его руки уже забрались под платье, сжимают бёдра и тихий стон снова срывается с губ Сары… Дерек убит, в голове фейерверк чувств, тело хочет большего, до боли, до звёзд в глазах. Но нет. Не так.       Он отстраняется. Требуется огромное усилие воли, чтобы устоять перед ее просящим вздохом. Теперь тяжело дышат оба. Ее светлые волосы разметались по подушке, на шее бешено бьется пульс, а в глазах такая мольба… она тянется к нему и Дерек уже почти готов наплевать на все — что они оба выпившие, что находятся в чужом доме. Даже в самых смелых мечтах она не смотрела на него так.       И все же, он отстраняется. В ее глазах непонимание и он готов возненавидеть себя ещё больше за свои следующие слова:       — Мы пьяны.       Он встаёт с кровати, стараясь не смотреть на неё — растрепанную, разгоряченную, безумно красивую и желанную. Не здесь, не так. Она заслуживает большего. Дерек быстро надевает футболку, хватает рубашку и делает шаг к двери. Так будет правильно.       От чего только так паршиво на душе?       Уже у дверей его нагоняет Сара, обхватывает руками и прижимается к спине.       — Не смей меня бросать, Никсон.       Он спиной чувствует бешеное биение ее сердца. И боится повернуться. Сара сжимает его сильнее, утыкается лицом в его спину. Есть в этом движении что-то отчаянное.       — Пожалуйста…       От этого простого слова что-то внутри ломается. Дерек отпускает ручку двери и поворачивается.       Все же он ошибся. Она прекрасна всегда. С размазанной тушью, в мятом платье и растрёпанными волосами — в свете луны она кажется видением, миражом, возникшем в воспалённом сознании.       Он целует ее нежно, и она с готовностью отвечает. Теперь нет жара, только мягкое тепло.       И волшебное видение, которое принадлежит только ему.