Служебный роман

Темноволосый растирает затекшую шею и почти негнущиеся от долгой работы кисти рук. Вспоминая недавний выговор он прыскает, с размаху открывая ящик под белой столешницей и достает пачку «Винстона», коего у парня дома около двух блоков, направляясь в комнату для курения, хмуро свесив голову, позволяя головной боли на пару минут захватить все мысли, и матеря про себя все попадающееся по пути. Комнатушка имела тусклую плоскую лампу, отдающую желто-грязным, из-за чего помещение пропадало в сыром мраке. Воздух в ней впитал табачный дым, скрывая редких посетителей. Плюхнувшись на низкую, криво покрашенную скамью, работник чиркает металлическим шестереночным колесиком, почти стершимся о кремень. Кресало нагрелось, впиваясь зубцами в слезшую от жара кожу. Пик с усилием удерживает колесико, зажимая смуглый фильтр в зубах и скося глаза на купол огонька, пригревающего острый кончик носа. Спустя пару выдохов и вдохов, внедряющихся в легкие, каждодневная злость притухает, а усталость с новой силой набрала обороты, вынуждая прикрыть, ставшими свинцовыми, веки. Помещение по-немногу наполнялось дымкой, слегка въедаясь в слизистую глаз и носа, вызывая кроткое шмыганье у курильщика. Из-за застрявшего в комнате табака становится невозможно разглядеть что-то находящееся в жалком метре от себя и для человека, ни разу не бравшего в рот сигареты, довольно трудно дышать оксидами. Пик приглушенно кашляет, почесывая раздраженные области вокруг глаз. Откуда-то по направлении входа приносит легкий сквозняк и мимолетная вспышка света рассыпается в едкой и душной пелене. Раздается нечленораздельное бурчание, а сразу после — неуверенное цоканье толстых каблуков. Вошедший пытается развеять щиплющую завесу махами, выглядывая пропавшего сотрудника. Через секунду все стихает, и, к потерявшему бдительность парню, растянувшемуся на широкой лавке, протягивается угловатая ладонь и ловко, для такой-то видимости, и в какой-то степени грозно, выхватывает никотиновую трубочку, разламывая ту на две части и швыряя в близстоящую урну. — Кто у нас здесь? — притворно-мягкий голосок прорывается сквозь тяжелый занавес, заставляя темноволосого если и не вздрогнуть от неожиданности, то уж точно раздраженно закатить глаза. — Какого черта прохлаждаешься? Я когда просила сдать отчеты? — тон становится жестким и грубым, а в зоне видимости всплывает строгая фигура начальницы. — Заткнись. Я уже возвращаюсь… — Пик прочищает горло, отталкиваясь от насиженного места и игнорируя выкрики девушки, направляясь к выходу из служебного помещения. — Тебе нужно было это сделать полчаса назад. Ты не заслужил перерыва, слюнтяй! Марш за документы! Гневную тираду прерывает раздраженный хлопок дверью. Парень снова наполнен яростью, заставляющей до стреляющей боли в висках сжимать зубы, снова посылая мигрень куда подальше. Под недоумевающие взгляды парень плюхнулся на кресло, сжав бедную мышь, громко кликая по раздолбанным кнопкам, выказывая явную злость к любому, кто посмеет приблизиться хоть на метр к нему. Кое-как взяв себя в руки, Пик смог найти бумаги и в задумчивости прожигать их взглядом, под сверлящую, словно любимый соседушка, головную боль, доводя работника до белого каления. — Пик?.. — Что. — Тебя… Куромаку вызывает. — Блять. Последнее было сказано под нос, скорее как проклятие. Сотрудник, вновь плавясь от ярости, вышагивал в кабинет начальницы. — Ты хотя бы приступил? — секундная заминка со стороны прибывшего сыграла на руку девушке, гордо восседавшая в объемном пышном кресле, но как только увидела подчиненного, медленно приподнялась с того, отвлеченно копаясь в ящике, стала рассматривать состояние парня. — Конечно же, — в Пика впился недоверчивый взгляд и тот поморщился, — Нет. — Да сколько уже можно! Твои чертовы рога мешают тебе сделать хоть что-то, ты понимаешь, что абсолютно бесполезен? Твои отчеты перестали приходить вовремя… — Ну приходят же. Хватит ебать мне мозги, зачем позвала? Ответа не следует, зато в парня врезается пачка таблеток, падая на рефлекторно вытянутые ладони. — Слабительное? — Хотелось бы, да вот ты и без этого быстрее помрешь, это от мигрени. Темноволосый недоверчиво оглядел коробочку, пробегаясь взглядом по составу. — Допустим, что это не мышьяк, скрытый под видом таблеток от головной боли, и ты хочешь помочь мне. Это все, ради чего я здесь? Куромаку притупила взгляд, поглаживая большим пальцем ногтевую пластину указательного, указывая на кресло напротив. — Пик… нас пригласили на корпоратив, чтобы м- — Ноги там моей не будет. — Черт, я знаю, что наш мальчик боится тусовок, но, пожалуйста. — Она смотрит с надеждой и с сожалением, что пытается втянуть его в эту авантюру. — Нет. — Я столько раз прикрывала твой неблагодарный зад, так сложно просто посидеть в сторонке?! Для меня это очень… — если не получается донести до этого барана простыми словами, то нужно что-то действеннее. Темноволосый поднялся со стула, размеренно направляясь к стеклянной двери. — Ладно, с меня ланч в течение недели. — Что-то вроде такого. Парень на секунду помедлил, после снова продолжил путь. — Двух недель. — Месяца.

***

«Как я вообще смог продать себя за обед?..» Эта мысль промелькнула лишь тогда, когда в темной комнате, освещаемой бликами непонятно откуда взявшегося диско-шара, его отпихнуло к стене толпой, откуда он благополучно исчез, пребывая в пустом коридоре. Сигареты были изъяты — офис другой — правила другие. Педантичные ублюдки. План Куро заключался в том, что на этом же корпоративе находился очень важный человек, который в перспективе, мог бы стать спонсором отдела Куромаку, потому-то она сейчас юрко шныряла между людьми в черных костюмах с поролоновыми плечиками. Темноволосый нервно зачесал шею, прохаживая коридор вдоль и поперек. Дверь позади него открылась. Из громогласного проема вышли двое вышибал, между собой придерживая еле волочащего ноги мужчину, явно находившегося в не трезвом состоянии. Пику пришлось отойти к стенке, чтобы двое увели горланящего песни, по виду напоминавшего обычного офисного клерка, кадра. Не прошло и секунд двадцати, как в этот же коридор вывалилась Куромаку. Ее потрепанный вид не воодушевил парня, и пазл стал складываться. — Только не говори, что тот говнюк и был нашей целью. В ответ девушка лишь привалилась к стене, разочарованно обхватывая лицо кистями и поникая бюстом. Темноволосый лишь сочувственно поджал губы, собираясь успокоительно похлопать по плечу начальницу, сморозив что-то типа: «Ты сделала все, что могла». Но, услышав тихие всхлипы, передумал, аккуратно склоняясь перед девушкой. — Ты что, серьезно плачешь из-за этого недоноска? — …это был последний шанс найти спонсорство на проекты… Я всегда все порчу. — Ты себя слышишь? Пошли, проветримся. Под «проветримся» он имел в виду «Накидаемся, как свиньи». Уединившись в каком-то полуживом кабинете, они распили бутылку коньяка, под неразборчивые возгласы о несправедливости и немногословные, но уверенные, слегка полусонные кивки. В какой-то момент оба подняли головы и заметили по-настоящему человека, сидящего перед ними, только сейчас осознали, как стали ближе, вытаскивая друг друга из всякого дерьма, наконец поняли, что… — Коньяк… м… закончился? …или так.