little fires everywhere

vii. Первые полчаса вечеринки Карла ищет его. В конце концов, она находит его совершенно случайно. Она сидит на краю Марининой кровати, придирчиво глядя на последнее сообщение, которое он ей прислал – «увидимся позже?». То самое, которое она перечитала пятнадцать раз, прежде чем решила, что гораздо заманчивее и загадочнее вообще не отвечать. Именно в тот момент Самуэль на ощупь пробирается в комнату, отчаянно растирая растекающееся пятно на своей темной рубашке. - Черт, извини, я думал, что это ванная, я не -, - начинает он, но потом замолкает и улыбается так ярко, что она задается вопросом, не принимает ли он ее за кого-то еще. “Ох.” - Ох, - повторяет Карла, отчаянно пытаясь не расплыться в улыбке. Если он пытался сделать то же самое, у него это совершенно точно не вышло. Он похож на ребенка, которому только что подарили любимую конфету – глаза распахнуты, а щеки горят. - Я и не думал, что ты будешь здесь. Гузман сказал мне, что ты собиралась прийти. Но честно, я думал, что ты просто издеваешься надо мной. - Зачем же мне пропускать такое мероприятие? - спрашивает она, хмуря брови. Самуэль смеется, словно она рассказала смешную шутку, а не задала искренний вопрос. - Кто же тебя знает. - У тебя плохо получается врать, Самуэль. - Я… это обычная вечеринка. - И что же? Он оглядывает ее с головы до ног – смотрит так, будто пытается раздеть ее здесь и сейчас. Его глаза темнее, чем она помнит, темные и теплые, а вино должно быть ударило в голову, потому что она хочет подойти ближе и рассмотреть, какие еще цвета скрываются в глубине этой темноты. Она искренне жалеет о том, что чуть раньше выпила столько розового вина за разговорами с Лу. Ее мысли затуманены, и вся моральная подготовка ко встрече с ним пошла прахом. - Ничего. Не важно. По крайней мере, это не она одна запуталась в их ситуации. - Я присяду? – она не отвечает, только кивает и чувствует, как проминается матрас рядом с ней. Они, как младшие школьники, прощупывают границы друг друга, чтобы понять, насколько они близки. - Мне… мне нравится твое платье. Очень нравится. - Спасибо, - она выжидает. Ждет пока он потягивает свой напиток и добавляет, - я выбрала его, потому Лу сказала, что оно творит чудеса с моей грудью. Минуту спустя, когда он перестает кашлять, а пиво не выливается из носа, Самуэль пронзает ее взглядом, полным жара настолько, что у нее начинает кружится голова. От него у нее кружится голова. По крайней мере, она понимает, что не одна сходит с ума. По крайней мере, Карла теперь знает, что она вызывает у него те же чувства. - Ты – зло во плоти. Совершенно точно. Она задевает его плечом. Кожа к коже – это же первый раз, когда она касается его? Должен быть первый. Карла бы запомнила, если бы уже прожила это чувство ранее: как будто она горит, сгорает заживо. Она хочет коснуться его снова. Она хочет, чтобы он коснулся ее. Она хочет – - Рада, что ты наконец-то это понял. Между ними повисает тишина, тяжелая тишина, пульсирующая чем-то, что Карла не может точно определить. Она бы смогла, если бы была художником, как он; она могла бы наложить цвета на все то, что она чувствует сейчас, подобрать правильный оттенок синего, который бы выразил покалывание ее пальцев, или закатно-оранжевый для гула стучащего сердца. Она могла бы, но сейчас все, что она может – придвинуть руку ближе, чтобы ладони слегка соприкасались. Достаточно близко и слишком далеко одновременно. Вечеринка в самом разгаре. Воздух гудит, вибрирует, а в соседней комнате люди смеются, веселятся, танцуют, пьют. Надя вообще хотела такую вечеринку? Карла сомневается. Самуэль берет ее руку, и она понимает, что ей совершенно все равно. - Тебе принести выпить? – спрашивает он, хотя ее стакан наполовину полон. Это все не важно. Прямо сейчас она согласится на все, что он ей предложит. - Только за твой счет, - отвечает она. Он смеется. Она правда могла бы полюбить его.