Ледяная пропасть.

Внедорожник скользил вниз по шоссе, плавно двигаясь по ухабам и трещинам на дороге. Было еще слишком рано ехать на склад, впереди ждали несказанные ужасы и деяния. Небо было черным, усеянным звездами, которые отчаянно цеплялись за уходящую ночь. Так всегда было с Пенни. Она звала его ранним утром, и он вылезал из постели, одевался в то, что было ближе всего, и уходил, ускользая в ночь. Похоже, у него не было особого выбора. Он принадлежал ей с того момента, как его отец вышел из тюрьмы. Был один короткий момент, когда Эфпи подумал, что он может предложить себя вместо Пенни, но в глазах Пенни было гораздо веселее использовать его для своих менее-чем-приятных дел, чем Эфпи. Пенни не была идиоткой; она знала, что использование Джагхеда повредит Эфпи больше, чем использование самого Эфпи. Джагхед позволил своим мыслям блуждать, пока дорога извивалась и петляла перед ним. Он доказал, что имеет много пользы для Пенни. Он вспомнил свою первую пробежку с наркотиками, когда они со Свит Пи проскользнули в промышленную зону Гриндейла, чтобы доставить массивный ящик. Он вспомнил, как шутил, что наркодилеры-самые незаметные люди из всех, кого он знал. Он помнил, что думал, что это будет одноразовая договоренность, и он помнил, как его сердце сжалось, когда женщина, получающая груз, как она это называла, спросила, будет ли он ее постоянным мальчиком доставки. В тот момент он отмахнулся от старухи. Оказавшись на улице, он сразу же позвонил Пенни, отчаянно надеясь, что между ними произошел какой-то недоразумение. Он все еще помнил, как его вены превратились в лед при звуке ее холодного смеха, плывущего по воздушным волнам. — О Джагги, добро пожаловать в наше дело. Он перевел взгляд на дорогу. Парень снова почувствовал знакомый холодок, пробежавший по его телу при воспоминании о том, как все это началось. Вот это, пожалуй, и есть самое худшее, подумал Джагхед. Он работал на Пенни уже около полугода и больше не испытывал тошноты, к которой привык, отправляясь на работу. Все это исчезло после первого же месяца. Нет, теперь все, что он чувствовал, был лед, просачивающийся в его кости, вползающий в его сердце. Он знал, что это был защитный механизм, в глубине души он знал это. Это был способ для его мозга отделить себя от других, потому что это было проблемой. Джагхед чувствовал себя так, словно его разрывают надвое. Этот Джагхед был лидером, он правил вместе со своим отцом, он был гордым членом Саудсайда. А вот и Джагхед Пенни. Джагхед, который бродил во тьме, который был хорошо сведущ в том, чтобы ломать челюсти и разрушать жизни. Дело даже не в том, что он сознательно пытался отделить себя от своих ночных похождений. Это только что произошло. _____________________________________________________________ Все началось в ту ночь, когда Пенни в панике позвонила ему. Это потрясло его до глубины души, как будто кто-то вылил на него ледяную воду. Ее голос скользнул ему прямо в разум " Джаг, ты мне нужен… ” Его сердце сжалось от ее голоса, на мгновение он подумал, что она пьет, но потом: «пожалуйста, Джаг. Я думаю, что они собираются убить меня.» Звук ее рыданий заставил его вскочить с постели, поспешно хватая одежду и натягивая ее на себя. Он безрассудно мчался по улицам, направляясь туда, где, по ее словам, она находилась. Он осторожно пробрался в подвал и нашел ее привязанной к стулу, сломанной и окровавленной. Джагхед не мог объяснить, как его сердце сжалось, когда он увидел ее. Как он мог испытывать что-то похожее на сочувствие к женщине, которая терроризировала его и его отца? Он развязал ее, обнял за талию и обнял за плечи, и вместе они покинули крошечный подвал. Он осторожно положил ее на пассажирское сиденье, стараясь не задеть ни одной раны. В этот момент он мог сказать, что она была так же потеряна, как и он. Он мог видеть ее насквозь, и именно в этот момент он перестал ненавидеть Пенни. Да и откуда ему знать? Она была так же сломлена, как и он. __________________________________________________________ В ближайшие дни, Пенни объясняла, что она связалась с упырями и какое-то время наступала им на пятки, занимаясь торговлей наркотиками. В конце концов им это надоело, и они начали мстить. Он держал Пенни на руках, пока она плакала, рассказывая о страхе быть захваченной и ужасе осознания того, что они не будут сдерживать ее наказание только потому, что она была женщиной. В ту ночь между ним и Пенни установилась тесная связь, и как бы он ни ненавидел свою ночную рутину с ней, он просто не мог позволить ей утонуть в одиночестве. И вот он здесь, пять месяцев спустя, приезжает, когда она звонит, и пускает лед в свои вены, лед, который он так любит. она поместила туда, отделив его от двух других «я». Было еще темно, слишком рано для того, чтобы солнце могло пробудиться ото сна. В это время дня он всегда нервничал. Скоро наступит рассвет, и мир начнет просыпаться. Это было время суток, когда совершались непростительные поступки. Рассвет был любимым временем суток Пенни. Она всегда расхаживала по любому складу, в котором они находились, напевая о новых начинаниях и о том, как утренний воздух заставляет ее хотеть расколоть черепа. Джагхед вряд ли разделял эти чувства. Теперь они были ближе, и чувства, которые он испытывал в ее присутствии, были гораздо менее сильными, чем ненависть. Это было почти товарищество. Он видел, как она разрывалась изнутри, видел проблеск ее разбитой души. Ты не можешь ненавидеть кого-то после этого. Деревья вдоль дороги проносились мимо, их тени хранили неизвестные тайны. Джагхед вырос, бродя по этим лесам со Свит Пи и Хоакином, а иногда и с Пенни. Все они были примерно одного возраста. Пенни и Хоакин всегда были ближе, будучи в одном и том же году в школе. Джагхед и Свит были всего лишь на год моложе, но почему-то, когда они были моложе, это было самым большим разделителем в их группе. Пенни всегда хотела быть боссом, демонстрируя еще на ранней стадии своего мастерства умение командовать мужчинами. Хоакин и Джагхед рано научились просто игнорировать ее, но Свит Пи провел большую часть своего детства, крича на Пенни, чтобы она оставила его в покое, и насмешливо называя ее мамой. Время от времени Джагхеду приходилось сдерживаться, чтобы не рассмеяться над тем, как сложилась их жизнь. Тогда Пенни хотела только одного-контроля, и теперь он у нее был. Над ним, над Свит Пи и любой другой змеей, которого она хотела бы сделать своим лакеем. Джагхед смотрел, как впереди дорога сворачивает в кривую. Если бы Стив был с ним, мальчик умолял бы Джагхеда прибавить скорость в повороте, выплескивая знания о вершинах поворотов и зонах ускорения. Джагхед, однако, был вполне доволен, чтобы установить круиз и просто наслаждаться поездкой. Свит Пи начал участвовать в скачках, как только получил лицензию. В Ривердейле было полно конкурентов: избалованные северяне, дерзкие упыри, нетерпеливые змеи. Джагхед делал вид, что ненавидит этот вид спорта, но на самом деле он никогда не пропускал ни одной гонки. Краем глаза он заметил какое-то движение, когда вошел в этот угол. Он слегка нажал на тормоз, ожидая появления оленя, который, как он думал, должен был появиться из леса. Сначала он обратил внимание на ее волосы. Шок от платиновой блондинки, которую его фары освещали так ярко, что они действовали как отражатель. Остальная ее часть была одета в чёрное и была плохо различима. Джагхед почти не понимал, что видит, пока не стало слишком поздно. Он в оцепенении смотрел, как она ползет по канаве к шоссе, делая один, потом два, потом три шага по тротуару. Было уже почти слишком поздно, когда он резко дернул себя вперед и ударил по тормозам, выруливая из тела блондинки на встречную полосу движения. Он сильнее вдавил педаль, чувствуя, как его машину заносит по сухому тротуару. Он остановился примерно в тридцати футах от нее и посмотрел в зеркало заднего вида. Он повернулся, вытянув шею, чтобы посмотреть на нее, моля Бога, чтобы он не ударил ее. Так ли это было? Он вообще ничего не слышал. Он попытался воспроизвести этот момент, но все было как в тумане. Он все еще искал ее через заднее стекло, когда услышал громкий стук в пассажирскую дверь и почувствовал, как ледяная рука схватила его за живот. Ее глаза были полны безумия, и Джагхед сразу заметил, что кончики ее пальцев оставляют на стекле слабые кровавые пятна. Она быстро дернула один раз, потом еще два на дверную ручку, все ее тело дергалось от этого движения. Теперь Джагхед видел, что это были не только ее пальцы, покрытые кровью. Кончики ее светлых волос были выкрашены в красный цвет, все еще влажный от вещества. Она снова дернула за ручку, и не успел он остановиться, как уже нажимал кнопку на своей двери. Он не мог сказать себе, почему впустил в свою машину незнакомую женщину. Особенно тот, что он нашел на обочине дороги. Как будто он больше не контролировал свое тело. Его руки принял решение прежде, чем у него появился шанс подумать. Она распахнула дверь в ту же секунду, как щелкнул замок. Джагхед наблюдал, как она скользнула в машину, захлопнув за собой дверцу, и быстро потянулась, чтобы закрыть ее и задвинуть замок. Он слегка вздрогнул, когда увидел, как она быстро повернулась к нему лицом, ее глаза были полны дикого страха, пригвоздив его к месту. — Чего же ты ждешь? — закричала блондинка. — Гони! И снова, прежде чем Джагхед успел что-то понять, его рука потянулась к рычагу переключения передач, включив его на полную мощность, а нога твердо уперлась в педаль акселератора и с визгом понеслась вниз по дороге. Прошло еще несколько минут, прежде чем Джагхед смог справиться с потрясением. Он осторожно посмотрел на девушку рядом с собой краем глаза, стараясь не привлекать внимания к тому факту, что он пытается смотреть на нее. Ее светлые волосы, как он теперь мог видеть, были растрепаны и грязны, с прилипшими к ним полосками грязи и крови. Похоже, что на ней была мужская одежда, так как все, что она носила, было слишком большим для нее. Но больше всего его внимание привлекла рана на ее бедре. — С тобой все в порядке? — – проскрежетал он и тут же обругал себя за такой глупый вопрос. Конечно, она была не в порядке, даже идиот мог это видеть. Он покраснел от удивленного взгляда, который она бросила на него, открыв рот и склонив голову набок, словно говоря: — Ты что, совсем дурак? — он быстро откашлялся и попробовал снова. — Я имею в виду, очевидно, что ты не в порядке, но, я имею в виду… — он не мог придумать, что сказать, — тебе нужна помощь? Она снова уставилась на него, на этот раз подняв идеальную бровь. — Я почти уверена, что ты уже помогаешь мне, — ее голос был тихим и мягким, как шерстяное одеяло в холодный день, — ты знаешь, подвозя меня. Джагхед невольно улыбнулся, но тут же вспомнил, в каком совершенно странном положении он оказался, и сдержался, чтобы не скривить губы. –Черт, — выдохнула она. Джагхед наблюдал, как одна маленькая ручка мягко легла ей на бедро. Она повернулась вполоборота, чтобы посмотреть вниз по шоссе, хотя Джагхед не был уверен, что именно она там найдет. Джагхед удивился сам себе, тихо пробормотав: — это выглядит действительно плохо. Блондинка посмотрела на него с презрением, ее лицо превратилось в хмурое выражение. — Бывало и похуже. — увидев недоверие на лице Джагхеда, она добавила: — продолжай ехать. Джагхед снова уставился на дорогу, хотя каждые несколько мгновений его глаза неохотно устремлялись вниз, на кровь, которая теперь просачивалась сквозь ее одежду. Что за чертовщина с ней приключилась, подумал он про себя. Он услышал, как рядом с ним блондинка снова начала бормотать что-то себе под нос. Слова не были достаточно громкими, чтобы расслышать, что она говорила, только уловил пару слов здесь или там. — Так глупо… план побега… Он должен был быть там… черт возьми, что я буду делать? Джагхед проглотил слова, которые хотели слететь с его губ, слова, которые спросили бы ее, что она делала в лесу, от кого она убегала, кто был тот человек, который должен был быть там. Пытливый ум внутри него хотел получить ответы на свои вопросы, но большая часть его оставалась спокойной, задыхаясь от всех этих слов. Он потянулся к подстаканнику за телефоном, ловко нашел кнопку вызова и нажал на нужный контакт. — Джагги, где ты? Ты должен был быть здесь пятнадцать минут назад. — он вздохнул от резкости в ее голосе, твердой как сталь. Возможно, они больше не были откровенно враждебны друг другу, но в Пенни всегда было что-то такое, что действовало ему на нервы. — Я не смогу этого сделать, Пен. — Джагхед посмотрел на свое пассажирское сиденье, а девушка снова посмотрела в окно, — что-то всплыло. Нам придется сделать это завтра. Джагхед услышал в трубке нетерпеливый вздох и приготовился к гневу Пенни. Спокойствие, которое он встретил, было намного хуже ее ярости. — О, Джаг, ты не можешь отменить встречу со мной… и не будешь ее отменять. Хочешь знать, почему? Джагхед выдохнул в свой телефон. — Ну и почему же? — Потому что у меня сегодня есть для тебя особое угощение. Твой любимый вид бизнеса. — Джагхед на мгновение зажмурился, потом снова посмотрел на дорогу. — Я не могу сделать это сегодня, Пенни. Слушай, мне нужно тебе кое-что сказать… — Не хочу ничего слышать, Джаг. Тащи свою задницу сюда, сейчас же. — спорить с ней было бесполезно. За последние пять месяцев их отношения из враждебных и неохотных перешли в более близкие отношения партнеров. Но она все еще была боссом, и ей нравилось давать ему это понять, когда он колебался. Джагхед крепче сжал руль, услышав мелодичный звук ее голоса, язвительный и понимающий, что она одержала верх. И Джагхед тоже это знал. — Ты сейчас же спустишь сюда свою задницу и перестанешь тратить мое время. Увидимся через 15 минут.– Джагхед тяжело вздохнул, понимая, что другого выхода нет. — Сегодня ты мне нужен здесь, Джаг. — Джагхед откинул голову на спинку сиденья, когда связь оборвалась. Он взглянул на миниатюрную девушку на пассажирском сиденье, чувствуя, как невозможная ситуация давит на него. — Я отвезу тебя в больницу, но сначала мне нужно кое-что сделать. — слова прозвучали грубовато, его змеиная тренировка дала о себе знать. Он увидел, как паника снова поднялась в ее теле, все сжалось так сильно, что ее собственные конечности, казалось, пытались сжаться внутри нее. — Нет.– Джагхед стиснул зубы, услышав ее голос. Он не привык, чтобы люди говорили ему «нет». Он смутно сознавал, что она все еще бессвязно бормочет что-то рядом с ним. Ни в коем случае, приятель, ты можешь высадить меня прямо здесь, и я найду другой способ добраться туда, куда мне нужно. Я не поеду в больницу и уж точно не буду делать с тобой никаких пит-стопов. Джагхед искоса взглянул на нее и невольно ухмыльнулся, увидев, как она потянулась к дверной ручке. Он надавил на акселератор, слегка ускоряясь. Он услышал, как она ахнула и повернулась к нему лицом. Он почти чувствовал жар гнева, исходящий от ее тела, и удивлялся, как кто-то настолько маленький может содержать в себе столько гнева. — Ты никуда не поедешь, и ты кажешься достаточно умной девушкой, чтобы не выпрыгнуть из мчащегося автомобиля. — её дыхание рядом с ним участилось, и она еще пару раз безуспешно попыталась повернуть ручку. — Отпусти меня! — она повернулась к нему, подняв руку, словно собираясь напасть, что, как он подумал про себя, было не самым умным решением, так как он ехал с довольно противозаконным темпом. Он изогнулся в сторону, надеясь отразить любой выстрел, который она собиралась бросить в него, его поношенная кожаная куртка слегка соскользнула с плеча. Он увидел, как ее глаза остановились на его руке, и опустил взгляд. Его татуировка торчала из-под куртки, и он понял, что именно это должно было остановить ее нападение на него. Вся борьба, казалось, вытекла из нее, когда он поднял свой пиджак на свое законное место. — Ты просто гребаный змей. — Джагхед был ошеломлен тем, что она достаточно хорошо знала татуировку, чтобы узнать ее даже в свете раннего утра. — Как ты… — начал он требовать ответа, но его прервал ее дрожащий голос. — Ну конечно же, так оно и есть. Ради всего святого! — закричала она, откинув голову назад и ударившись головой о подголовник. Джагхед непроизвольно крепче сжал руль, и от ее пронзительного голоса у него по спине побежали мурашки. Он услышал, как она застонала, должно быть, от отчаяния, но был совершенно сбит с толку ее реакцией. Он испытывал страх, уважение и осуждение, когда люди видели его татуировку или кожаную куртку, которая всегда украшала его торс, но ее реакция не была похожа ни на одну из этих эмоций. Джагхед усмехнулся, когда понял, что ее реакция была ближе к неудобству, чем к чему-либо еще. — Я не знаю, откуда ты, блядь, знаешь про змей, но если ты знаешь змей, то знаешь лучше, чем оскорблять одного из них. — он сказал это мрачно, его голос был подобен гравию, вдавленному в тротуар. Однако в ее ответе не было того страха, к которому он привык. — Заткнись, змея. Господи, как может одному человеку так не везти? — она пробормотала эту последнюю часть про себя, и Джагхед не мог не задаться вопросом, какой опыт общения со змеями она могла бы получить в прошлом, чтобы заслужить такую реакцию. Однако его гнев вспыхнул, когда ему велели заткнуться. Он пытался сдержать свой гнев, говоря сквозь стиснутые зубы. — Ты должна быть осторожна со словами, блондиночка. Мы, змеи? Нам нравится кусаться… — он позволил словам задержаться, зная, что эта угроза испугает любого жителя Нортсайда. Он услышал насмешливый смех с соседнего сиденья и нахмурился. Он повернулся, чтобы посмотреть на нее, встретил ее равнодушный взгляд и приподнял бровь. Почему-то эта маленькая раненая женщина не боялась его, ни в малейшей степени. Ее голос растягивался, сочась презрением: — Да пожалуйста. Монстры в моих снах страшнее, чем твоя жалкая банда подонков, а эти монстры в моих снах? Они даже не начинают пугать меня так сильно, как монстры, с которыми я сталкиваюсь, когда просыпаюсь. Он уставился на нее, совершенно ошеломленный. Здесь была девушка, раненая, убегающая от Бог знает чего, достаточно храбрая, чтобы сесть в машину с совершенно незнакомым человеком, а затем иметь мужество оскорбить известного члена банды из самой грубой части Ривердейла. Он был потрясен до такой степени, что не мог даже подумать о том, чтобы ответить ей тем же. Он наблюдал, как она повернулась, чтобы снова посмотреть через ветровое стекло. Ее рука рассеянно поднялась и легла на рану. Она тихо зашипела себе под нос, боль от пореза, казалось, вышла на первый план в ее сознании. Было очевидно, что потеря крови делает ее слабой, поскольку он наблюдал, как она становится немного бледнее. Утреннее солнце, все еще далеко не взошедшее над горизонтом, начало освещать окрестности достаточно, чтобы он мог видеть ее лицо. У него не было времени, чтобы спорить с ней об этом, решил он, или достаточно времени, чтобы заставить ее должным образом проявить уважение, которое она должна была. — Мне плевать на твоих монстров, просыпающихся или нет. Может быть, я и змей, но это не значит, что я бросаю людей на обочине шоссе, особенно когда они вот-вот потеряют сознание от потери крови. Она открыла рот, чтобы заговорить снова, но он резко рванулся вперед, свернув на обочину шоссе. — Итак, вот как все это будет происходить, — он понизил голос, чувствуя, как дрожит его грудь, а гнев изо всех сил пытается вырваться наружу, — ты залезешь в багажник, спрячешься, потому что люди, с которыми я работаю, не могут тебя видеть. Ты будешь сидеть тихо, а потом я отвезу тебя в больницу. Я собираюсь высадить тебя, и уйду. Но я не собираюсь оставлять тебя умирать на обочине дороги. Говоря это, он продолжал медленно приближаться к ней, и к тому времени, когда он закончил, она прижалась к окну, а он склонился над консолью, его лицо было невероятно близко к ее лицу. Он почти чувствовал на своем лице ее теплое дыхание. Он резко отпрянул назад, пытаясь открыть дверь. Парень захлопнул ее за собой, быстро обойдя машину спереди, и добрался до ее двери прежде, чем она успела понять, что он делает. Он потянул за ручку сильнее, чем ему было нужно, но она все еще держалась за нее. Он двигался быстро, даже не колеблясь, когда положил руку ей за спину, чтобы поймать ее. Она упала ему на грудь, а другая его рука обвилась вокруг ее ног. Он услышал тихий протест, но просто крепче сжал ее маленькое тело, толкая достаточно сильно, чтобы она замолчала. Она задохнулась от боли, когда ее раненая нога шевельнулась, и кровь снова хлынула на поверхность. Он осторожно отнес ее на заднее сиденье машины, надеясь, что от этого движения рана не начнет снова кровоточить. Он быстро махнул ногой под задним бампером заднего люка внедорожника, который медленно открылся для него. Он внимательно осмотрел пустое пространство, его глаза блуждали по разнообразному хламу. Пара дополнительных змеиных курток в коробке, папка с документами. Брюнет опустил ее на край багажника, ноги повернул лицом к машине. Он жестом велел ей отойти назад и смотрел, как она медленно продвигается вперед, прижимаясь боком к сиденью багажника. Джагхед внимательно наблюдал за ней, видя, как она пару раз запнулась в своих движениях. Он подумал, не стоит ли еще раз осмотреть ее рану, но потом передумал и решил, что с ней все будет в порядке. Он уже собирался уйти, когда увидел, что ее тело непроизвольно упало на сиденье перед ней, наблюдая, как ее глаза затрепетали, закрываясь и снова открываясь. Он крепко зажмурился, не желая, чтобы его кровоточащее сердце одержало над ним верх. Так всегда говорил ему отец. Ты слишком много чувствуешь, чтобы быть безжалостным лидером, Джаг. Ты должна найти способ, чтобы отключить его. Он оглянулся на нее, наблюдая, как ее грудь двигается в неглубоком дыхании. — Твою мать, — пробормотал он себе под нос. Он быстро развязал узел клетчатого свитера, лежащего на бедрах, и перебросил одежду через плечо. Джагхед уперся коленом в багажник внедорожника, а остальное тело закинул за собой. Сделав несколько не очень грациозных движений, он сел прямо рядом с ней. Казалось, она снова пришла в себя от его близости. Теперь, когда он стоял прямо перед ней, Джагхед мог видеть, как она хороша. Изумрудно-зеленые глаза, которые выглядели как маяк в ночи; мягкая, фарфоровая кожа. Он быстро осмотрел ее тело, проверяя, нет ли новых ран, сказал он себе и заметил, что причина, по которой она выглядела такой маленькой на переднем сиденье, была в том, что она была именно такой… маленькой. В ней было не больше пяти с половиной футов роста-огромная разница с его ростом чуть больше шести футов. Но было в ней и что-то еще, что делало ее похожей на ребенка. Он заметил костлявое колено, торчащее из дыры в ее джинсах. Кожа резко простиралась поперек плоскости ее щек. Она выглядела так, словно умирала с голоду, как будто не ела настоящей еды уже несколько месяцев. Потом он заметил синяки на ее шее. Его брови взлетели до самой линии волос, и он, не раздумывая, тут же схватил ее за руку, подтянув рукав свитера. Он нашел то, что искал. Несколько сердитых, темных синяков усеяли ее руку, и он мог только гадать, сколько еще их было разбросано по ее телу. — Господи, — пробормотал он, — кто это с тобой сделал? Джагхед сразу же понял, что пересек некую границу. Она быстро отвела руку назад, скрестив их перед грудью, подтянув колени к груди, выглядя так, как будто хотела исчезнуть. Джагхед откашлялся и быстро отвернулся. — Мне нужно взглянуть на порез на твоем бедре, — сказал Джагхед самым успокаивающим тоном. Она выглядела так, будто снова собиралась отчитаться, но он быстро положил свою нежную руку на ее предплечье, не зная, что заставило его быть таким осторожным с ней. — Пожалуйста, я не могу допустить, чтобы ты потеряла сознание и залила кровью всю мою машину. Он увидел что-то похожее на призрак улыбки на ее губах и его следующий вздох застрял в груди. Как мог простой изгиб губ заставить его перестать дышать? Да что с ним такое, черт возьми? Джагхед мягко схватил ее за лодыжку раненой ноги и потянул вниз, расплющив конечность о пол ствола. Его руки скользнули по большой ране, и теперь, подойдя ближе, он увидел, что она была гораздо глубже, чем он думал изначально. Джагхед снял с плеча фланелевую рубашку и сложил ее пополам, так что руки остались свободными, а остальная часть рубашки превратилась в толстую полоску ткани. Не раздумывая ни секунды, он положил самую толстую часть ткани на верхнюю часть ее бедра, обернув подол рубашки и затем скрестив их, чтобы вернуть рукава обратно к верхней части ее ноги. Весь процесс занял всего пару секунд, и Джагхед приготовился к тому, что последует дальше. — Глубокий вдох, — прошептал он. Он посмотрел ей в глаза и увидел в них насмешливый взгляд. — Это будет очень больно. Прежде чем блондинка успела шевельнуть губами, чтобы заговорить, Джагхед завязал узел на рукавах мертвым узлом выше самой глубокой части разреза, быстро потянув вниз, чтобы затянуть узел. Он услышал, как она ахнула от боли, и увидел, как она убрала руки от груди. Она сжала руку в кулак, и Джагхеду показалось, что она собирается еще раз ударить его, но вместо этого ее кулак ударил по спинке сиденья, на которое она опиралась. — Срань господная! — её вздохи боли заполнили заднюю часть машины, которая быстро успокоилась. Джагхед смотрел, как она втягивает воздух сквозь стиснутые зубы. Его рука все еще нежно лежала на ее бедре. — Извини, — тихо сказал он, — как я и говорил. Мне не нужно, чтобы ты истекал кровью на заднем сиденье моей машины. — Она резко кивнула головой, закрыв глаза от жгучей боли в ноге. — Когда мы остановимся, мне нужно будет, чтобы ты легла прямо за сиденьем, — объяснил он. — Постарайся откинуться как можно дальше на заднее сиденье. В следующем ряду есть одеяло, я передам его тебе. — он потянулся через ее маленькое тело, натягивая сзади шершавое одеяло. — Когда мы остановимся, ты сможешь прикрыться им. На мгновение воцарилась тишина, но когда она заговорила, то так тихо, что он едва мог разобрать, что она говорит. — Не волнуйся, — прошептала она, — я хорошо умею исчезать. Джагхед коротко кивнул головой. Он схватил одеяло и накрыл им ее тело, оставив открытой только голову. Он быстро вышел из задней части внедорожника, не осмеливаясь оглянуться на нее. Ее сосредоточенный взгляд нервировал его, заставляя чувствовать себя так, словно миллион пауков ползали по его костям под кожей. Он расправил плечи и протянул руку, чтобы закрыть люк. Он посмотрел вниз на свои руки, опустившие большую дверь, и увидел, что она смотрит прямо на него. Он снова вздрогнул, а затем захлопнул дверь, оторвав от нее свой пристальный взгляд. Он вернулся к своей двери, открыл ее и быстро забрался внутрь. Паркет взглянул в зеркало заднего вида и увидел только макушку ее светлой головы. Он быстро взглянул на свой телефон, увидев сообщение от Пенни, ожидающей на экране. — Где ты, черт возьми? Он тихо вздохнул, схватил телефон и быстро набрал сообщение. Я объясню, откуда я там взялся. Я буду там через 10 минут. Он включил передачу и снова выехал на шоссе. Он запустил двигатель, позволив своему разуму переключиться на автопилот в то место, которое было постоянно выжжено в его мозгу. Он ловко развернулся и въехал на складскую стоянку, думая о блондинке на заднем сиденье. Джагхед припарковал машину на своем обычном месте, но выходить не стал. Его руки вцепились в руль и прижали кожу к ладоням. Он глубоко вздохнул и тихо заговорил, стараясь как можно меньше шевелить губами. — Хорошо, — тихо прошептал он, зная, что она слышит его, хотя он и не мог видеть ее, — я пойду внутрь. Убедись, что ты остаёшься скрытной и сиди на месте. Я собираюсь сделать это как можно быстрее. Он посмотрел в зеркало заднего вида. Она ничего не ответила, но он увидел, как из багажника высунулась крошечная ручка, показывая ему большой палец. Он почти улыбнулся от безобразия их ситуации, но тут же подавил движение своих губ, серьезность своих действий овладела им. Он выключил двигатель внедорожника и положил ключи в карман. Он вышел из машины и направился к двери склада, расположенной слева от внедорожника. Брюнет взялся за ручку и распахнул дверь, вдыхая знакомый воздух. За последние шесть месяцев он провел довольно много времени в этих стенах. Его глазам потребовалось некоторое время, чтобы привыкнуть к слепящему свету над головой, так резко контрастирующему с ранним утренним солнцем снаружи. Когда его глаза привыкли к темноте, он увидел ящик за ящиком, сложенные в три или четыре высоких штабеля. Он никогда не спрашивал Пенни, что было в каждой из них, но он знал содержание некоторых. Они занимались нелегальным бизнесом, как всегда говорила Пенни. В некоторых ящиках лежали ружья всех форм и размеров. Он вспомнил, как душистый горошек впервые открыл коробку с оружием. Змей был особенно влюблен в оружие, и его глаза расширились при виде такого количества опасного оружия в одном месте. Джагхед также знал, что в ящиках было много наркотиков. Поначалу это была его работа-доставлять эти ящики, но по мере того, как он становился ближе к Пенни, его повысили до более чем простого наркотического мула. Пенни поняла, что его тщательно продуманный ход мыслей идеально подходит для планирования работы. Именно так он теперь проводил свое время, планируя рабочие места и маршруты побега для змей, которые бегали на работу. Он прошел через лабиринт ящиков и вышел на большую открытую площадку, только один стол стоял в центре. Там стояла женщина, которая смотрела на бумаги с таким вниманием, что Джагхед часто удивлялся, как все под этим пристальным взглядом не вспыхнуло ярким пламенем. Она была одета в свою обычную одежду: черные, плотно облегающие джинсы, черная майка, которая обтягивала ее изгибы, с ее змеиной курткой, уложенной сверху. Ее целеустремленно растрепанные светлые волосы были заправлены за ухо, что-то такое, что она делала, чтобы они не падали на лицо. Это часто было неэффективно, и светлые локоны обычно ускользали через несколько минут, что приводило к тому, что она почти постоянно проводила пальцами по волосам в слабой попытке их укротить. Он подошел к ней, и стук его сапог эхом отразился от жестяных стен. — Ты опоздал. — резкость ее слов отскочила от Джагхеда. Он протянул руку и заправил ей за ухо выбившуюся прядь волос. — Я здесь, Пен. — он смотрел, как она оторвала взгляд от бумаг, лежащих перед ней. Парень с энтузиазмом захлопал в ладоши. А чем мы сегодня занимаемся? Он увидел, как на ее лице промелькнула ухмылка. — Твоё любимое. Джагхед застонал, откинув голову назад. — Ты что, шутишь? Я встал и проехал весь этот путь сюда ради этого? — она схватила его за запястье и потащила к двери в сторону главной комнаты. Она резко повернула голову к двери, когда они остановились перед ней. Он толкнул дверь и посмотрел на то, что было внутри. Мужчина средних лет сидел привязанный к стулу. У него были грязно-русые волосы и суровый вид, вероятно, из-за его комично квадратного подбородка. В его глазах было решительное выражение, но Джагхед видел скрытый под ним страх. Его правый глаз уже покраснел, и это навело Джагхеда на мысль, что Пенни не смогла дождаться его, что было для нее необычно. — Господи, Пен. Что этот жалкий мешок вообще с тобой сделал? –.Мужчина, о котором шла речь, прищурился. Рядом с ним мрачно усмехнулась Пенни. — Он пытался перехитрить меня. Купил несколько пушек и попытался перепродать их некоторым северянам, но не без существенного повышения цены. Разве не так, солнышко? Мужчина начал было открывать рот, но слова быстро слетели с его губ: –это не так… я просто пытался… мне нужны были деньги… Пенни подняла руку, заставляя его замолчать. — Ну, Куп, ты должен был подумать об этом, прежде чем наступать на змеиный хвост. — Пенни жестом пригласила Джагхеда войти в комнату. Джагхед в последний раз оглянулся назад, приподняв одну бровь, пытаясь понять, сколько же Пенни хочет от него. Она ответила ему улыбкой, и дьявольский взгляд в ее глазах сказал Джагхеду все, что ему нужно было знать. Он снова повернулся к стоящему перед ним человеку. Он решительно шагнул вперед, закатывая рукава кожаной куртки. Он протянул руку, чтобы поправить серую шапочку на голове, и плотно натянул ее на уши. — Куп, кажется? — Мужчина задрожал от мрачного голоса, который использовал Джагхед, включив его, как щелчок выключателя. Джагхед выдохнул через нос, когда его кулак пролетел в воздухе, точно приземлившись на скулу мужчины. — Позволь мне преподать тебе урок.