Любовь или справедливость?

Джессика

В жизни наступают такие моменты, когда обстоятельства смотрят тебе в лицо. Тогда ты начинаешь задумываться над своими поступками в прошлом и размышлять, к чему они привели тебя. Сразу же замечаешь ошибки и не можешь понять, как мог быть таким глупым, чтобы совершить их. Но время прошло, ничего не исправить. Да и ты сам изменился, стал опытнее и умнее. Может, поэтому кажется, что тогда все было просто. Сидя на коленях Адама и собираясь с мыслями, чтобы объяснить причину моих действий и рассказать ему все, что происходило со мной в последнее время, мне вдруг стало так стыдно. Я жила лишь собственными чувствами и переживаниями, не понимая, что своими действиями вершу судьбы людей. И о каком престоле может идти речь? Это было самым сложным решением в моей жизни, и к чему оно привело в итоге? Мне в любом случае придется разбить чье-то сердце, в том числе и свое. Каково это: узнать, что твоя невеста на самом деле согласилась выйти за тебя только из-за престола, вернее из-за политической ситуации? И каково это: узнать, что твоя возлюбленная вопреки любви к тебе выберет кого-то другого? Кого-то более богатого и влиятельного, кого-то, кто и для тебя самого играет важную роль в жизни… — Эй… — погрузившись в размышления, я испугалась, когда Адам медленно прикоснулся ладонью к моей щеке. Глядя в его глаза цвета заходящего солнца пустыни, я неосознанно начинаю ценить каждую секунду, проведенную рядом с ним, каждое его прикосновение и взгляд. Мне не хочется это осознавать, но скорей всего я лишусь этого. — Не думай. — шепчет он, читая мои мысли. В его лице видна опаска: он понимает, что я пришла вовсе не к счастливому финалу в своей голове. — Поступай так, как подсказывает сердце, а право оно или нет — подскажет жизнь. — С каких пор ты стал философом? — в ответ мужчина ухмыляется, качая головой, а руки немного сжимают мою талию, даря иллюзию уюта, хоть мы и сидим на голой траве у подножия горы. Я прикасаюсь к его лбу своим, ощущая жгучую потребность остаться в этом мгновении на века. «И ты можешь это сделать» — шепчет сердце. Нет… Я хочу это сделать. Но есть слово «надо». Я поднимаю голову, от чего Адам опять смотрит на меня, спокойно ожидая приговора, хотя наверняка внутри него горит пожар волнения. Нельзя не поражаться его выдержке и умению скрывать эмоции и желания за стеной железного самообладания. Я так мало знаю о нем, но даже те мелочи, уже известные мне, стали такими дорогими и родными. Что будет дальше? Настанет ли время, когда я буду знать его как облупленного, а он меня? Все странные привычки, особенности и повадки. И при всем этом любить друг друга, обожать даже недостатки только потому, что именно мы обладаем ими. Я ведь даже не знаю, каково это проснуться ночью в его объятиях, а при пробуждении увидеть, как он все еще спит на соседней подушке. Не знаю, какой кофе он пьет, что предпочитает на завтрак. Завтракает ли он вообще? — Мне так хочется это узнать. — Что? — спрашивает он, не поняв моего шепота. Я приближаюсь к нему, пока между нами не остается несколько крошечных миллиметров, пытающихся противостоять нашему притяжению друг к другу. — Я такая дура, Адам. Но я хочу быть твоей дурой, и ничьей другой. Согласившись на предложение Ричарда, я думала только о Сагаре. Почему-то в мою голову пришла мысль, что я смогу предостеречь войну, хотя я с собственной жизнью не могу разобраться, не то что с целым государством. — Постой. Какую войну? — В одну секунду его настроение меняется, уступая место замешательству и серьезности. — С соседним эмиратом. Как же его? Раханом… Хараном… — я судорожно пыталась вспомнить это странное название, пока Адам смотрел на меня как на умалишённую. — Ахаром! Вот! — но это никак не повлияло на выражение лица телохранителя. — Ты уверенна, что правильно всё вспомнила? — говорит мужчина, растягивая слова, будто общается с маленьким ребенком, восседающим у него на коленках. — Да, Эмма так и сказала. — Эмма? Когда она тебе это сказала? — с каждой фразой, лицо Адама набирало все больше красок в красных оттенках, от чего внутри меня поднимался ком волнения и испуга, как на допросе. — Мы с Ричардом пошли в беседку, но Эмма нас догнала, и мы отлучились на пару минут. Прямо перед его вторым предложением. — Было видно, как в его голове активно двигались шестеренки, анализируя информацию. — Да в чем дело? — Разозлилась я, от того что не имею и малейшего понятия, почему Адам так погрузился в эту историю. — Я начальник государственной стражи и личный телохранитель кронпринца. И я не в курсе ни о какой войне. Странно, не находишь? А еще, насколько мне известно, нет никакого соседнего эмирата Ахара. — И тут в нашем понимании сложилась ясная картинка того, как все было идеально подстроено. Заподозрив меня в чувствах к Адаму и получив почти-отказ от предложения руки и сердца, Ричард решил сманипулировать мной. Перед самым предложением Эмма ставит меня перед "выбором без выбора": Либо выходи за принца, либо будет война. Адам смотрел на меня с долей разочарования за его друзей и то, как легко я повелась на дворцовые манипуляции; сожаления, что мир не сказка и в нем есть место подлости; но было и что-то хорошее — послевкусие победы. Осознание, что настоящая любовь пройдет все испытания. Как бы сложно не было, мы все равно будем вместе. Мы сидели в тишине, бегая друг по другу глазами, ощущая все чувства и эмоции, что скопились за это время. Ощущение свободы от обязательств и долга стало намного сильнее желания мести и ненависти на злоумышленников. Узнав правду, я получила возможность без зазрения совести быть с тем, кого люблю. И чем дальше от дворца, тем лучше. Эмма сыграла на моей завышенной жажде справедливости и вере, что я способна наладить мир. Быть может, за моей спиной ее это смешило, но сейчас мне нет дела до этого. Как бы грустно не звучало: я потеряла подругу. Но если друг плохой, то это лучший выход из положения. Минус на минус дает плюс. Что касается Адама: его потеря была более длительной, от чего и более болезненной. Не каждый спокойно переживет утрату лучшего друга, которого знаешь с детских лет. Но при одной мысли об этом человеке в голове вновь и вновь вращалось осознание предательства, а что самое обидное — хорошо спланированного. Как забыть то, что Ричард действовал не импульсивно, а продуманно? Можно простить, но не забыть. Передо мной был сложный выбор: любовь или справедливость - и я рада, что получилось поймать обоих зайцев, ведь правда в конце концов восторжествовала. Мы остались одни против всего света, будучи рядом друг с другом, но вдали от целого мира. Находясь здесь. На краю бездны. С ним. И я счастлива…