Здравствуй, мой новый мир!

С того дня прошло несколько месяцев. По словам Ады, нашей служанки, танцовщица Диана сумела покорить сердце короля и теперь носила под сердцем его ребёнка. Мари рассказывала, что роды вот-вот начнутся — она была уже на последнем месяце. Совсем скоро на свет появится Атанасия.

За это время многое изменилось. Я и сама — тоже. Подросла, вытянулась. Странно, но я стала выше сестры, хотя Мари и без того была достаточно высокой. Иногда мне казалось, что всё это связано не с возрастом, а с моей прошлой жизнью. Но проверить эту догадку я, конечно, не могла. Утро вырвало меня из сна, впустив в комнату солнечный свет. Я приоткрыла глаза, зарылась лицом в подушку и замерла. Всё ещё трудно было поверить, что я действительно нахожусь в другом мире. И ещё труднее — что мы с Мари являемся частью истории, некогда нарисованной на бумаге. Но самое странное во всём этом — мысль о том, что однажды я встречу тех, кого знала лишь как персонажей. Я поднялась с кровати и вышла на балкон. Солнечный свет играл на мраморных плитах, лёгкий ветер касался кожи. Здесь утро было ясным, почти идеальным. В моём прошлом мире даже в такую погоду я всё равно укуталась бы в свитер и носки — болезни преследовали меня с детства. Но здесь тело казалось другим, крепче. Я оперлась на перила, вглядываясь в голубое небо, и не сразу заметила стук в дверь. — Госпожа Амалия, пора вставать, — напомнила Ада. Я стремительно вернулась в комнату, юркнула под одеяло и, завернувшись в него, нарочно протянула жалобным голосом: — Ах, я так устала… можно ещё немного? — Госпожа, если вы промедлите, опоздаете на встречу, — спокойно сказала Ада. — Встречу? — я приподнялась. — С кем? — С вашей сестрой. Госпожа Мари приглашает вас на чаепитие. — Она вернулась со службы?.. — я удивилась. — Да. Но ненадолго. Через два дня ей снова отправляться в путь. — Ясно… — я задумалась. — А во сколько встреча? — Через несколько часов. — Тогда приготовь ванну и подбери несколько платьев. Пока слуги готовились, я ходила по комнате, обдумывая, как вести себя с Мари. Мы условились, что в присутствии посторонних будем осторожны, но вдвоём позволим себе быть настоящими. Вскоре всё было готово. Тёплая вода обволакивала тело, руки служанок осторожно скользили по коже, смывая усталость. Волосы аккуратно промывали ароматным маслом чайного дерева и лаванды. Когда я впервые столкнулась с этой традицией, смутилась, но теперь… признавалась себе: это было блаженство. После купания меня облачили в полотенце, высушили и показали три платья. Жёлтое, вышитое цветами; голубое, лёгкое, с изящным бантом; персиковое, украшенное золотистыми ветвями. Я выбрала первое — оно словно вобрало в себя свет утра. Волосы собрали в низкую причёску, добавили ожерелье и серьги. Я посмотрела на своё отражение и едва узнала себя. В саду, среди благоухающих роз и жасмина, уже ждала Мари. Её взгляд был внимателен и сдержан. — Здравствуй, сестра, — сказала я первой. — Давно не виделись, — ответила она. Мы обменялись дежурными словами, пока вокруг нас хлопотали слуги. Но как только они отошли, Мари заговорила серьёзно: — Можешь не играть роль. Нас никто не слышит. Я выдохнула с облегчением. — Спасибо. У меня до сих пор не выходит привыкнуть к этому фарсу. — Ты держишься лучше, чем думаешь, — она чуть улыбнулась, но в глазах её мелькнула усталость. Затем она произнесла: — У меня две новости. Первая — хорошая. Я встретилась с Дианой. Убедила её взять тебя к себе в качестве горничной для ребёнка. Сначала она сомневалась, но я настояла. Императору было не до этого. Я едва сдержала благодарность. — Ты спасла меня, Мари. Она кивнула. — Вторая новость… куда более неприятная. Я напряглась. — Что случилось? — Лилиан Йорк. Несколько дней назад её карета перевернулась на большой скорости. Колесо сломалось, и экипаж несколько раз перевернулся. Она погибла. Я почувствовала, как холод прошёлся по спине. — Но… как?! — выдавила я. — Мы даже не сталкивались! — Я тоже не понимаю, — призналась сестра. Молчание повисло между нами. — Вскоре родится Атанасия, — наконец сказала я тихо. — И я не знаю, что ждёт дальше. Возможно, придётся умолять императора о пощаде. — Может быть, — Мари отвела взгляд. Ветер колыхал листву, а в саду стояла тишина, полная предчувствий. Продолжение следует…