начало конца

Утро Билли встретила одиноко лежа на широкой кровати, которая так предательски скрипела ещё пару часов назад. Место рядом уже давно было холодным, так что она резко приподнялась, водя глазами по номеру. Чемодана на прежнем месте не было, и ничего, что сведительствовало бы про Габи, вроде её раскиданных вещей или телефона, тоже. На минуту разум заполнило чувство того, что её бросили, но она говорила себе, что нет, это не правда. Габи так не могла поступить. Но где тогда к чёрту её носит? Подождав ещё около двадцати минут в тишине, что прерывалась лишь звуками проезжающих у приоткрытого окна машин, она поднялась и ещё раз решила всё осмотреть. Но след Габриэль будто простыл, и на секунду даже появилась мысль, что всё это - глюк, плод её же воображения. Она так страстно желала найти кого-то, кто был бы преданным и родным, что мозг сделал всё сам. Но нет, быть такого не может. Ведь так...? Постояв в ступоре ещё некоторое время, она накинула свои вещи и, даже не взглянув в зеркало, вышла из номера, направляясь прямо к рецепшину. Они-то точно должны расставить все точки над і. Улыбающаяся девушка в круглых очках пожелала певице доброго утра, окинув взглядом её лицо.  — Доброе, мне нужно, чтобы вы сказали мне, куда делась девушка из триста девятого, Габриэль Лоссо. И это чертовски важно.  — Сейчас я посмотрю… — она несколько раз клацнула мышкой. — Мисс Лоссо выселилась в шесть десять утра.  — Выселилась…? — перед глазами появилось тёмное пятно. Но… Почему она сделала это? Им было ведь так хорошо, так балдёжно. Или эти чувства испытала только Билли? Может, впустить в жизнь девушку, которую знаешь лишь четыре дня было дурацкой идеей? Конечно, блядь, дурацкой. Какая же она тупица, раз позволила себе так быстро привязаться к ней.  — Мисс? Вы в порядке?  — Да, в полнейшем. — она, не посмотрев в сторону портье, вышла из отеля, остановившись прямо посредине стоянки. На месте, где ещё вчера стояла её вольво, уже припарковался какой-то минивэн, и Билли, наконец-то осознав всё окончательно, горько зарыдала. Но зачем Габриэль так поступила? Неужели всё это было лишь ради секса? Её слова казались такими искренними… Дрожащими руками девушка набрала номер брата.  — Да, Биллс? — на фоне был слышен стук тарелок.  — Я… Габриэль… Просто… — она зажмурилась, пытаясь взять себя в руки.  — С ней что-то случилось?  — Не с ней… — девушка сделала глубокий вдох. — Со мной. Она меня бросила. Габриэль меня бросила.  — Что!? Так, я сейчас буду, — он, судя по звукам, поднялся. — Где ты?  — Около отеля…  — Стой на месте, прошу.  — А куда же я денусь… Билли, с третьего раза, спрятала телефон в карман, втыкая прямо перед собой. Теперь она точно больше никому и ни за что не доверится. Никогда.  — Мисс Лоссо, пройдите в кабинет доктора Даст. — низенькая медсестра выжидательно смотрела на сидящуюю брюнетку.  — Что…? — она подняла на неё свою голову, выйдя из щемящих грудь раздумий.  — Доктор Даст ждёт вас, мисс.  — А, я иду. Медленно подойдя к нужной двери, она открыла её и заглянула внутрь. Молодая женщина подняла на неё светлые глаза и кивнула на стул напротив своего стола.  — Что там? — Габи смотрела на свою руку. Казалось, на ней ещё остался запах духов Билли… Но это не имеет значения. Она - Габриэль, - больше не имеет никакого значения, после всего сотворённного ею. Родители глубоко ошиблись, назвав её той, которая «поддерживает Бога». Намного больше подошло бы что-то наподобие глупой-и-отвратной-лгуньи.  — Мисс Лоссо, ваши снимки, они… — женщина сжала губы.  — Просто дайте мне их, хорошо? Мне нужно показать их моему доктору из моего родного города.  — Конечно, да... — когда пациентка скрылась, она тихо добавила, смотря на свою медсестру: — Пускай лучше он сообщит ей эти новости, я никогда не видела ничего ужаснее. Выйдя из больницы и сев в машину, Габриэль ещё несколько минут втыкала в одну точку. Ещё вчера, ещё, блядь, вчера всё было так хорошо… Но она сама виновата. Нужно было ещё тогда, в день выступления, сказать всю правду, получить пару-тройку подбадривающих слов и скрыться с её жизни. Да, ей до задницы паршиво от своего поступка, но эта боль скоро закончится, в отличии от обиды Билли. Быть может, теперь она больше никому не решится довериться, вспоминая болезненный опыт с переспавшей и резко пропавшей Тупой-Дурой-Габриэль Лоссо. А ей этого совершено не хочется… Габи готова отдать всё, лишь бы эта чертовски, возможно даже слишком, добрая девушка никогда в своей жизни не знала ничего больнее пореза пальца. Ей безмерно хочется опять почувствовать её дыхание на шее, провести рукой по сексуальной спине и услышать хриплый от желания шёпот на ухо. А, может, стоит сказать ей всё как есть, чтобы она не думала, что Габриэль просто воспользовала её как презерватив и выбросила на свалку? Или пускай лучше в её голове она будет живой, хоть и брешущей тварью? Но ведь в первом случае Габи знала, что умрёт, но всё равно дала надежды, которые обещала держать в себе… Чёрт. Закурив сигарету, она сделала фото результатов своего обследования и отправила на знакомый номер, подписав: «Здравствуйте, это Габриэль Лоссо. Мне жаль за всё, что я сказала. Но мне с утра резко стало хуже и… Можете посмотреть, пожалуйста?» Пока она ждала обратной связи, то с горечью вспоминала то, как же уходила из номера. Как, чуть было не разбив голову в душе, потеряла самообладание и, проведя онемевшими пальцами по горячей щеке спящей девушки, быстро убежала, будто надеясь, что чем меньше времени она потратит - тем меньше её будет корить совесть. Ответ от дока пришёл через несколько минут, это было что-то вроде краткого «Блядь», после чего с его номера поступил звонок и Габи сразу же подняла трубку.  — Мисс Лоссо… — судя по звукам, он был в больнице. — Всё очень и очень плохо. Я сейчас смотрю на ваше МРТ и… Вы сидите?  — Не тяните время, говорите.  — Не буду грузить вас всеми терминами и прочей ерундой. Мисс Лоссо, несмотря на мои прогнозы, вам осталось меньше, чем предполагалось.  — Та блядь, скажите уже прямо! — она сжала левую руку в кулак, впиваясь ногтями в холодную кожу ладони.  — Скорее всего, вы умрёте уже через несколько часов. Возможно, организм протянет ещё, как максимум, одну сутку. Но… Габи не дослушала, и, нажав на кнопку сброса, кинула телефон куда-то назад. Несколько часов. Несколько. Чёртовых. Часов. Почему всё случилось так резко? Неужели во всём виноват никотин и алкоголь? А, быть может, виной всему стресс? Или это всё лишь её предатель-организм? Ещё несколько секунд посидев молча, она резко выехала на дорогу и поехала прямо к благотворительному центру, что приметила ещё когда только-только приехала сюда. Эл-Эй почему-то даже стал ей дорог за эти шесть дней: может, потому что здесь она всё-таки наконец-то узнала, что такое жизнь без ограничений, а может причина кроится и в Билли. Подъехав, под лёгкие мелодии Энигмы, к нужному, красивому зданию из мрамора, Габриэль взяла свой чемодан с вещами, чеки и ключи от машины, последний раз проведя рукой по горячему капоту. Всё это ей больше никогда не понадобится. На пороге её встретил мужчина в красивом деловом костюме с замученным лицом:  — Здравствуйте. Миссис Канни?  — Здравствуйте, нет. Я не назначала встречу, — она переступила с ноги на ногу, — а просто хочу сделать пожертвования, в размере своей машины, вещей и ста восемьдесяти тысячи долларов.  — Оу, — он несколько секунд растеряно на неё смотрел, и в этом взгляде отчётливо читался вопрос: «Почему и зачем?». — Я сейчас сообщу директору.  — Чем быстрее это сделаете - тем лучше. У меня правда нет много времени. В ответ мужчина кивнул и, достав кнопочный телефон, приложил его к уху, предварительно нажав несколько раз на кнопки.  — Мистер Эккард, к вам в кабинет сейчас зайдёт одна девушка, мисс Лоссо. Она не может ждать, за её словами. Хорошо. — он посмотрел на Габриэль. — Кабинет на втором этаже, первая дверь с его именем.  — Поняла. Габи дошла к нужной двери и, не постучав, бесцеремонно открыла её и молча села на кожаное кресло. Всё это время директор центра с интересом за ней наблюдал, не разрушая тишину.  — Здравствуйте, — девушка решила взять инициативу на себя. Не дождавшись ответа, она продолжила:  — Я хочу сделать пожертвование… Но я хочу сама увидеть, как мои финансы и вещи действительно кому-то помогают. Мужчина кивнул головой, намекнув ей, чтобы она продолжала.  — Я жертвую сто восемьдесят тысяч долларов, все эти вещи, — Габи поставила на стол чемодан с отобранными, сидя перед больницой, вещами, — и машину вольво универсал тринадцатого года. Он прищурился и, наконец-то, заговорил:  — С какой целью вы это делаете, мисс Лоссо? Неужто хотите повторить успех того парня, что решил, простите за такое дурацкое слово, хайпануть на благотворительности и стать узнаваемой?  — Что за хрень? Конечно же нет.  — Благотворительность это дело, которое должно исходить отсюда, — он положил руку на сердце. — Не подумайте, что я не благодарный, но я не хочу принимать такие огромные жертвования, не зная ни вас, ни ваших намерений…  — Я умираю, мистер Эккард. Может через час меня уже не будет, — Габи пожала плечима. Слова не наградили её больной пощёчиной, и она поняла, что уже не может переживать. Хватит. Последние, действительно последние часы, минуты, а, кто знает, может и секунды, нужно провести спокойно, не нагружая себя тем, что совсем скоро не будет иметь никакого смысла.  — Простите меня за мою бестактность, — он резко придвинулся. — Что за несчастье стало на вашем жизненном пути?  — Фатальная семейная бессоница, — ей стало смешно, — моя семья не просто меня бросила, а ещё и наградила таким даром.  — Мне жаль, — мужчина посмотрел на чемодан. — Я хочу, чтобы о вас знали люди, с которыми я имею честь общаться. С вашего позволения, я сфотографирую вас на нашем неизменном для всех благодеятелей белом фоне.  — Да мне всё равно. Она неловко улыбнулась, и яркая вспышка ослепила её. Но, в этот самый момент, время будто застыло и она видела лишь яркий белый свет вокруг. Или так именно и выглядит смерть…?  — Мисс Лоссо, можете отходить, — слова мужчины вывели её из этого странного транса и она осмотрелась. — Подпишите ещё эти бумаги. И могу я увидеть ваш паспорт? В ответ девушка лишь покорно всё сделала. — У меня есть одна семья, сыну которой мы собираем на сложную операцию - пересадку сердца. И ваше пожертвование, как раз, позволит нам сделать это в ближайшие дни. Вы едете со мной?  — Конечно, — она кивнула и направилась за ним на улицу.  — Тим, передашь миссис Канни, что я поехал к семье Дракит, и это срочно.  — Конечно… — он проводил их взглядом.  — Это, я так понимаю, ваше вольво? — он указал рукой на машину.  — Оно самое… — Габриэль вздохнула. Сколько всего произошло в этой машине…  — Вы невероятно правильно поступаете, мисс. Добро, оно… Оно всегда вернётся. Подъехав к нужной больнице, мужчина помог ей вылезти и они зашли внутрь, найдя семью. Мама мальчика, не поверив своим ушам, начала рыдать, а отец с благодарностью обнял мистера Эккарда и Габи. И ей было так чертовски хорошо, что она даже обрадовалась, что умирает. Ведь иначе она никогда бы не помогла этой милой семье, продолжая держать деньги в банке ещё долгие, пустые годы. Распрощавшись с мистером Эккардом, Габриэль, с телефоном и тремя тысячами в кармане своих джинсов, пошла просто прямо, не зная, куда же идти. Что будет с ней, когда она упадёт намертво? Прийдёт ли кто-то на похороны? Будет ли кто-то навещать могилу? И будет ли у неё вообще могила? Или это будет обычный камень, без любых дат и слов, кроме сегодняшей? А может стоит самой себе заказать дешёвый гроб и надгробие, пока не поздно? Или вообще кремироваться… Быть может, когда она упадёт прямо посреди улицы, мимо неё пройдёт ещё херовая куча людей, смотря с осуждением и приговаривая: «Фу, наркоманка», - прежде чем хоть кто-то вызовет скорую? Чёрт знает. Но ей ведь всё равно, да? Дойдя к центральной улице, где ещё, казалось бы, три дня назад гулял совершено другой человек, Габриэль замедлилась. Осмотревшись, она приметила какой-то мини-маркет и поняла, на что же хочет потратить последние деньги - не на себя, а на помощь и, конечно же, пачку сигарет. Вышла из него брюнетка с огромным пакетом, наполненным разной едой, и пошла прямо в бедный район, где всегда кто-то да выпрашивал еду. И видя в глазах этих людей искреннюю благодарность, она всё больше и больше понимала, почему благотворительность затягивает в свои сети так же сильно, как и любой порошок.  — Биллс, — Финн заботливо обнял сестру, что сидела рядом в машине, — мне чертовски жаль. Я должен был увидеть её нутро, должен был…  — В тот момент я отвечала сама за себя, так что не кори себя лишний раз, — она прищурилась. Сколько времени пройдёт, прежде чем она перестанет чувствовать это жуткое жжение в груди при упоминании всего, что хоть как-то связанно с чертовкой Габриэль?  — Поехали в парк, м? Я обещал Клау, малышу нужен чистый, насыщенный кислородом воздух.  — Я за любую активность, что поможет мне отвлечься.  — Тогда я звоню Клау, и пускай она ещё возьмёт с собой бадминтон. Мы будем забывать Габриэль как страшный кошмар. В ответ Билли лишь искренне улыбнулась. Но если бы это ещё действительно было так просто.  — Привет, — Клаудия залезла внутрь, сев около Финнеаса, — Билли, мне очень, очень жаль. Она выглядела чертовски искренне, и мне действительно казалось, что так и есть… Видимо, внешность всё-таки очень и очень обманчива.  — Давай не будем об этом, хорошо? Я пытаюсь всё забыть.  — Да, конечно, прости… Кстати, прочитала очень интересную книгу, могу дать и тебе, Билли. Детектив… Дорога прошла за непринуждёнными разговорами, которыми Финн и Клау пытались разрядить Билли, но она лишь умело играла облегчение, когда в сердце так и оставалась огромная, чёрная дыра.  — Идём, — Клаудия улыбнулась, — чур я первая с Билли играю.  — Сначала давай проверим, свободна ли наша маленькая полянка, — О’коннел посмотрел на сестру, что не разделяла их энтузиазма. — Эй, Биллс, улыбнись. В ответ она лишь слегка приподняла уголки губ, чтобы брат отстал и пошла за ними на, так званую, мини-полянку, что будто и была создана для бадминтона. За игрой прошло около двух часов, и Билли действительно стало веселее. Особенно когда она обыграла рыжего засранца целых три раза подряд.  — Хочу мороженое, Финн, — Клаудия мечтательно прикрыла глаза.  — Прямо сейчас?  — Прямо сейчас! — она скрестила руки. — Или тебе лень? Или, может, жаль?  — Точно нет, солнышко, — он улыбнулся, пытаясь как можно скорее усмирить бурлящее настроение Клау. — Подождёте меня с Билли?  — Ну уж нет, я иду с тобой.  — Идите уже, я подожду прямо здесь, — Билли указала рукой на лавочку, рядом с которой одиноко сидел голубь.  — Мы быстро, — Финн провёл рукой по её волосам и скрылся. А Билли, как и обещала, покорно присела, оперевшись локтями на ноги, и начала наблюдать за птицей.  — Вот ты, — голубь поднял голову на неожиданный звук, — да, блядь, ты. Не смотри на меня так своим глазом. Какой у тебя смысл жизни, скажи мне? Но вместо ответа он лишь, громко забив крыльями об землю, удалился, неизвестно куда улетев.  — Ну да, ну да. Пошла я к чёрту. — девушка решила осмотреться, не видел ли этот интересный разговор кто-то лишний. Скандалов с прессой из-за громких названий а-ля «Билли Айлиш — восходящая звезда и кумир миллионов или зависимая от наркотиков девушка?» не хотелось совсем. Окинув всех людей взглядами, она заметила чертовски знакомый силуэт. И хоть подсознание уже знало, кто же это, сознание само себе пыталось доказать, что нет, это не она. Но все попытки были тщетными и факт оставался фактом - это Габриэль. Но её лицо было другим, совершено другим, от чего Билли замерла. Неужто дурацкая шутка про грим была основана на реальности? И в моменте ею было решено подойти и выяснить всё, всё до последнего. Поэтому Айлиш, откинув волосы назад, пошла прямиком к Габи, что даже не подняла свою голову, осматривая рисунок солнца мелом на асфальте.  — Как ощущения, Габриэль Лоссо? Приятно почувствовать власть над чужими эмоциями? Но брюнетка всё так же внимательно смотрела вниз.  — Я просто не могу понять одного - зачем? Тебе это доставляет удовольствие? А может, пока я спала, ты наделала фото моих сисек и продала журнашлюхам за дурацкую зелень? Ответь мне, блядь! Сколько они тебе предложили? И лишь теперь сидящая девушка подняла свои пустые глаза, что, осмотрев её, будто снова обрели какую-то эмоцию.  — Какого хрена ты поступила так со мной, Габи?  — Ты думаешь, я хотела этого? — хрипло спросила Габриэль, больше не способная держать всё внутри. — Только сядь, не привлекай лишнего внимания. Не хочу сидеть и ждать, пока ты со всеми перефотографируешься.  — У меня нет никакого желания…  — Та сядь ты уже, на данный момент есть вещи важнее твоего желания. — она схватила её руку и потащила в сторону лавки, так что Билли пришлось покорно сесть рядом. — Не хочу тратить время на долгие и бессмысленные рассказы со всеми деталями, а скажу, наверное, лишь суть… Как бы помягче. Ну я, мать твою, умираю. — она пожала плечами. Лицо выражало полное безразличие, будто девушка только что сообщила что-то вроде: «Я намочила манту.»  — Что…? — Билли приоткрыла рот, до конца не понимая смысла слов.  — Послушай, я никогда не хотела ранить тебя, правда. Твоё сердце слишком доброе для такого… Но я не смогла устоять перед желанием, и корю себя за это. Я планировала закончить всё наше общение ещё после выступления, но так и не решилась… И мне чертовски, чертовски жаль. Я понимаю, как всё это выглядело.  — Ты всё это время знала, строя наши отношения на полной лжи? — она прикусила нижнюю губу, из-за чего по белой коже подбородка потекла струйка крови. — Тебя хоть Габриэль зовут? Или, быть может, ты у нас… — девушка была перебита пальцем на губах, что заботливо вытер кровь, и она учуяла запах сигарет.  — Узнав о смертельной болезни, я выехала в Эл-Эй… Врач прогнозировал ещё месяц жизни, но ошибся на двадцать три дня. С кем не бывает.  — Ты… Умираешь сегодня?! — Билли почти что прокричала последний вопрос.  — За словами дока, — она улыбнулась.  — Где твои близкие с Чикаго, чёрт побери, или ты собралась… — девушка резко умолкла, не договорив: «умирать на этой лавочке.»  — Близкие? У меня никого нет. Родителей я не знаю, а дедушка давно умер.  — Но ты ведь не можешь умереть… Просто не можешь… Я вижу тебя, я говорю с тобой, как, блядь, ты можешь умереть? Я… — она закрыла лицо обеими руками. Габриэль аккуратно поднялась, из-за чего мел упал на пол, и села перед ней на корточки:  — Билли, ты охеренная. Прости, что взяла и поступила так по-свинкски. Если бы я имела шанс - то провела остаток жизни с тобой. — брюнетка прищурилась. — Вернее…  — Ты это уже и так, видимо, делаешь… — она громко зарыдала.  — Я имела ввиду, что я бы никогда не бросила тебя. Ты не должна плакать, эй, — девушка взяла её руки в свои.  — Не должна плакать? Легко говорить. Ведь не тебе жить ещё после твоей же смерти! — Габи отвела взгляд. — Прости, я не так должна была это сказать… Я просто… Я как-то просто взяла и влюбилась, как первоклашка. Ещё в тот вечер у нас… И ты такая… Ты… Ты восхитительна. Я не могу представить себе то, что уже совсем скоро тебя не будет. Ты первый человек, с которым я пошла и прыгнула, блядь, с парашютом… «А ты первая, кто показала мне, что же такое быть любимой…», - но Габриэль не хотелось добивать её этой фразой, поэтому она, сев рядом на лавочку, взяла упавший мел в руку, начав дорисовывать лучи.  — Это ты нарисовала? — Билли смотрела на рисунок солнца.  — Я, — она вздохнула, — солнце чертовски красивая звезда.  — Ну нет, блядь, теперь мне и солнце будет о тебе напоминать. Ещё облака и дождь присвой, давай!  — Помнишь то, что я сказала тебе про твою пятнадцатилетнюю девушку?  — Второй человек, которого я люблю, просто умирает…  — Я не об этом, — Габи взяла её за руку, — помни, что я, как девушка что чертовски любила тебя, не буду рада грусти или чему-то такому. Я хочу, чтобы ты нашла своего человека и была счастлива. Обещаешь?  — Как я…  — Обещаешь? — это звучало твердее.  — Обещаю... — певица посмотрела своими мокрыми глазами на лицо напротив, встретившись взглядами.  — А ещё будь хорошей тётей и не заставляй молодую мамочку переживать, — она кивнула в сторону позади Билли и та, обернувшись, заметила Финна с Клау. — Беги к ним.  — Но как же ты? Я не позволю умереть тебе здесь…  — Я планировала прогуляться в ближайшую больницу, так что не волнуйся, хорошо? И помни меня такой - живой.  — Но я хочу навещать тебя после смерти, Габи! Услышав знакомый голос, Финн облегчённо выдохнул. Увидев, с кем беседует сестра, его лицо стало серьёзным и он подошёл к ним:  — Прости, но Билли не разговаривает с гнидами.  — Финн! Габриэль… умирает.  — Габриэль что? — он резко притих.  — Я умираю, — она опять улыбнулась беззаботной улыбкой. А потом для Билли всё проходило будто в слайд-шоу: Финн и Клау что-то говорят; Габриэль покорно кивает; они сидят в их машине, и она чувствует руку Габи на своём плече; Габриэль разговаривает с доктором; медсестра, с напуганным лицом, осматривает девушку. Осознание ситуации вернулось лишь когда Финн брызнул на неё холодной водой.  — Биллс… Айлиш посмотрела на брата. — Ты можешь зайти к ней. Девушка молча кивнула и прошла в палату, где на одной из кроватей втыкала в потолок Габриэль. Сердце сжалось от боли осознания, и она, присев на стул рядом, закрыла глаза. — Дерьмово выходит... — Дерьмово? Да это, блядь, даже на половину не описывает ситуацию. — Я о том, что теперь в твоей памяти я буду такой - полностью бесполезным и умирающим телом. — Габи слегка улыбнулась. — Сейчас вообще не время для твоих дурацких и тупых шуток! — она сцепила зубы. — Но их будет не хватать, блядь... Я просто не могу осознать всё это, не могу. Какого хера я не представляю свою грёбанную жизнь без тебя? Я... Блядь! — Эй, спокойно, — она поставила свою сухую руку ей на колено. — Хочешь научу тебя делать охеренную дыхательную гимнастику? — Чтобы, делав её, я вспоминала про тебя и начинала рыдать? Класс, конечно же хочу, спасибо, блядь, Габи. — Я уже говорила, что чертовски не хочу, чтобы ты грустила из-за меня. — Знаешь, мне стало легче. И осознание того, что я люблю девушку, которая скрыла от меня факт своей болячки и теперь умирает, больше не тревожит меня. Ты - охеренный психолог. — Было грубо, но я постараюсь об этом забыть, — Габриэль смотрела прямо в голубые, будто видя душу. — У тебя всё ещё впереди, Билли. Мне жаль, что я создала такую глупую преграду на твоём жизненном пути... — Глупую преграду? Ты... — Ладно, не глупую, а просто преграду. Но всё лучшее - ещё впереди, а не позади. — она начала гладить её ногу, а потом резко взяла бумажку с названием больницы. — Я знаю, что ты всегда имеешь при себе ручку. Вчера она ещё под кровать закотилась и... — А у тебя предсмертная цель добить меня, да? — певица протёрла глаза и достала чёрную ручку. — Держи. Габриэль, задумавшись на несколько мгновений, что-то активно начала писать, а потом протянула бумажку Билли. Но, не успела вторая её даже взять, как она резко отдёрнула руку и, засмеявшись, дописала что-то ещё. — Рада, что тебе весело. — Прочитай, когда я умру, — Габи свернула салфетку и положила в карман штанов Билли. — Это безумие... — Но ведь смерть - новый этап жизни, не находишь? — Блядь, да, я говорила такое, но... Не тогда, когда умирает чертовски дорогой человек, — она тяжело вздохнула. — Я всё ещё надеюсь проснуться... — Тебе пора идти, Билли, — Габриэль осмотрела её лицо, — действительно пора. Айлиш на секунду замерла, а потом из глаз снова засочились горячие слёзы: — Нет, я ещё не готова, не готова... — Всё будет отлично, Билли, просто помни об этом, — она в последний раз улыбнулась. — Габи... Брюнетка, слегка потрусив головой, чтобы привести себя в чувства, грубо схватила Билли за свитер и притянула к себе впиваясь в губы. — А теперь иди, — она протёрла её правый глаз и указала рукой на дверь. И девушка, до боли сжав зубами губу, вышла в коридор, упав прямо на холодную плитку. Всё, она больше никогда её не увидит. Никогда. Прийдя обратно в чувства, Билли осмотрелась и увидела Финна и Клау, что, обнявшись, сидели рядом с ней на чёрном диване и смотрели прямо на стену напротив. — Финн...?  — Она ушла… — парень посмотрел на неё. — Ушла с улыбкой на лице.  — Нет…  — У неё нет близких, и… Думаю, нам стоит взять похороны на себя.  — Я сделаю ей всё самое лучшее. — Билли закрыла глаза. — Только самое лучшее. Церемония прошла только в их семейном кругу, и захранили Габриэль Аннету Лоссо на загордном маленьком кладбище, что было окружено густым хвойным лесом.  — Ты как? — Клау осмотрела Билли.  — С этим письмом мне и вправду кажется, что она рядом, и вот-вот подойдёт сзади, посадит в своё вольво и завезёт на рафтинг.  — Мы с Финном думали и… Если это будет девочка, мы хотим назвать её Габриэль. Она заслужила того, чтобы её память чтили. Особенно после поста Луи Эккарда…  — Пост Луи?  — Ты не видела…?  — Нет. Клаудия молча протянула ей мобильник с нужным содержанием. На фото мило улыбалась Габриэль, а под ним были все её предсмертные пожертвования.  — И даже ни слова не сказала…  — И за это я уважаю её ещё больше. Да, со временем всё улеглось, и Билли смогла окончательно построить семью с начинающим музыкантом Джеффри, что своей спонтанностью напоминал Габриэль. И, с каким бы сложным дерьмом не сталкивала её жизнь, - она всегда доставала тот самый потёртый листик, и просто читала, каждый раз как первый. « Никогда не забывай, что ты - охеренная, а стресс вызывает морщины. И съешь буррито с тем русским. » И иногда ей даже казалось, что этот листик кто-то регулярно меняет. Или это просто она бережёт его как зеницу ока...