Страшно, чёртов хам?

Обычный солнечный день вновь приследует улицы Сеула, но только не офицера полиции, что измученно сидит над раскрытой папкой, в которой содержится информация про нового преступника. Хотя, преступником его пока твёрдо назвать нельзя, из-за чего, как раз-таки, и страдают нервы столь официальной персоны, на груди которой располагается беджик, отражая чёрные буквы короткого «Чон Хосок». Раньше таких дел ещё не поступало в отделение : некого паренька обвиняют в краже чемодана, весом в два кило из-за находящихся в нём ножей из прилавка, что был предназначен, как было сказано на вывеске, «Для удачной рыбалки». А вот тут уже полная путаница : зачем в прилавке для товаров, помогающих в рыбной ловле, нужен чемодан ножей? Возможно, для того, чтобы пользователи могли рассмотреть конплект и выбрать один или же несколько нужных видов, к слову, холодного оружия. Так тут ещё цепочка : оружие, которое в принципе не может пригодится рыбалову. Ну, если только использовать его для нарезки продуктов. Бессмыслица. Так ещё и этот парень, что придёт сегодня на совещание прямо к офицеру, по расследованию является то ли виновником происшествия, то ли вовсе не замешан в данном деле. Как так получилось? Просто слишком уж много цепочек, зацепившись за которые ты просто сломаешь себе не то чтобы логику, а мозг целиком. Ну а что ещё стоит ожидать от такой работы? Тяжело вздохнув, Чон ещё раз пробежался глазами по листу бумаги, что был закреплён в папку :

Имя : Мин Юнги

Возраст : 27 лет

Рост : 1,74

Вот на чём Хо больше всего заострял внимание. Но опустив взгляд чуть ниже, дабы рассмотреть фото обвиняемого, не увидел даже намёка на существование изображения. Лишь чёрные буквы, что обрываются прямо посередине, а после белая, будто опустошённая часть. Но фотографии не было. "Серьёзно? Они отдали мне документ на рассмотрение без подтверждающей личность фотографии? Пф. Интересно. И как мне теперь, по-вашему, размышлять дальше? И над чем? Пытаться докопаться до истины происшествия, наконец-таки поняв, преступником ли является подозреваемый, или подумать об увольнении некоторых личностей из персонала? Куда ж смотрит начальство?", — подумал держащий ярость внутри себя служащий, после подняв голову на дверь, в которую традиционно постучали. Охранники, что стояли по ту сторону, услышав разрешение на немой запрос по беспокойству офицера, со скрипом открыли дверь, толкая вперёд какого-то невинного по виду парня, после переступив порог кабинета следом. Хосок, проведя взглядом по незнакомцу с головы до ног, вопросительно взглянул на его «предшественников». Но, не получив ответа на свой немой вопрос, подал голос : — Кто это? - наконец, один из них повернулся в сторону Чона. — Просим прощения за задержку. Мы привели к вам записанного на допрос по делу с ножами. Точно. Так это тот самый Мин Юнги. Но Хосок ведь сам назначил день и время встречи, что должна была состояться сегодня, но не раньше пяти вечера. А на часах только два дня. — А. Да, спасибо, только вы рано. — Извините за пререкания, но в расписании указано, что мы должны были появиться в этом кабинете ещё около десяти минут назад. "Кх. Отлично. Теперь и время меняют без моего ведома, хотя не имеют права.", – дабы не заводится, Хо сделал медленный «вдох-выдох», расправляя плечи. — Ладно. Спасибо. Свободны. А те, коротко отдав честь, вышли за дверь с таким же скрипом, что сильно резал слух . Парень, приведённый охранниками, продолжал стоять около дверии, в наглую рассматривая собеседника. Чона это особо не устроило, поэтому, издав короткое «кхм», он указал на стул с тихим «Прошу, присаживайтесь.». Паренёк осторожно опустился на стул, всё ещё  оставляя брови смещёнными к переносице, будто бы для того, чтобы просверлить полицейского устрашающим и полным сосредоточенности взглядом. Однако, Хосок, заметив такое странное явление, состроил вопросительную гримасу. Вдруг с губ подозреваемого срывается одно : — Я не виновен. Офицера это несколько рассмешило : как будто он поверит наслово. — М. Да? Не лучшее начало разговора, не находишь? Что ж, раз ты с этого начал, теперь продолжай : я слушаю твои аргументы и доказательства. – ответно прищурившись, Хо скрепил руки в замок, положив их перед собой. А тот криво усмехнулся, отводя взгляд в сторону : — Однако, не думал, что офицеры полиции могут так дерзить. — Ты ещё многого не знаешь. – и тут улыбка, что возникла на пару мгновений, тут же исчезла, а тональность голоса стала серьёзнее, – Хватит разыгрывать спектакль. Сейчас тебя обвиняют в достаточно серьёзной краже. Ты единственный подозреваемый. И раз ты считаешь себя невиновным, докажи, почему. Но, по-моему, легче написать чистосердечное признание и наказание будет мягче. — Да какой же из вас служащий? Вы даже запугивать не умеете. – кривая ухмылка стала отражать ещё больше дерзости, что выводило Чона сильнее. — Тебе не кажется, что ты позволяешь себе слишком много? – ярость уже потихоньку вылезала наружу, показывая себя через напряжённые руки, которые, в свою очередь, уже светились костяшками с извилистыми венами. — А вам не кажется, что вы не в ту профессию порог переступили? И тут сил терпеть этого праенька, что вывел из себя достаточно стойкого в плане агресси человека всего за несколько минут прибывания в кабинете, совсем не осталось. Редко поднявшись со стула, Чон схватил так называемого Юнги за шиворот, тем самым поднимая на ноги. И вот слова вырывались уже через стиснутые со скрежетом зубы : — Слушай, ты. За кого ты себя принимаешь? Думаешь, что можешь обращаться так с любой персоной, будь та президентом или стоящая на более высокой должности? Так вот хочешь открою секрет : нельзя. — М. Знаете, вот есть такие люди, которые выбрали специальность, но никак не могут предстать её представлениям. Вот, например, ветеринар : должен быть добрым и отзывчивым, однако, есть грубые и совсем не соответствуют понятию «дружелюбность». Так же и вы : должны напугать, пытаетесь,  но у вас не получается. И вряд ли получится. – насмешливая улыбка, казалось, сейчас достанет до ушей, при этом, не показывая зубов. И это вывело из себя полностью. В потоке неконтролируемой ярости, Чон безжалостно вбил худое тело в стену, всё ещё сжимая пальцы на воротнике рубашки. Услышав со стороны Мина глухой, полухриплый стон, что вырвался в последствии болезненного столкновения затылка с холодной поверхностью, пытался утешить истому, которая уже тянула приятной болью в низу живота. Да, он был геем. Да, быстро возбуждался, особенно пребывая в состоянии агрессии и желании отомстить обидчику. Доказать свою правоту.. как в этом случае. Ехидно улыбнувшись, прижался всем телом к телу напротив, наклоняя голову к уже красному уху. (шепот)— А теперь напугал? Пальцы, что держали этого дерзкого парнишку за ворот рубашки, осторожно поднялись чуть выше, проводя по выступающей сквозь кожу от явного напряжения вене, от чего Юн томно вздохнул, зажмурившись. Хосок, заметив, как обидчик прикрыл глаза, резко обхватил ладонью его горло, стиснув зубы. — Посмотри на меня. – но, как оказалось, парень даже не думал поднимать веки, из-за чего голос пришлось повысить, – Я сказал посмотри на меня! – наконец, получилось добиться жалостного взгляда со стороны этого хама. Победно и как-то слишком злобно улыбнувшись, офицер с интересом рассматривал глаза напротив, в которых явно читался немалый страх. И всё же, для издевки, что сегодня уже испытал на себе, спросил : — Ну как? Страшно? Тот ничего не отвечал, отведя взгляд куда-то в сторону. — Страшно?! И Юн кивнул, не в силах выдерживать режущего слух крика. А Хо тихо произнёс короткое «мололец», проведя большим пальцем левой руки по щеке паренька, в то время как пальцы правой поглаживали шею. А теперь вопрос заключался в том, за что Чон вообще похвалил своего обидчика? За то, что тот подал хоть какие-то признаки жизни, ответив на вопрос, или за то, что испытывал чувство страха? Хотя, сейчас это не важно. Уже не важно. — Значит, ты ответишь за свои слова, чёртов хам. Пальцы правой руки рванули к пуговицам на рубашке Мина, что после со звуком, полным безжалостности, упали на пол, позволяя белой ткани распахнуться, дабы открыть вид на достаточно хорошее телосложение. Проведя ладонью от груди до торса, слегка щекотал или же щипал некоторые участки. Губы в это время уже бесстыдно исследовали шею, давая белым зубам грубо кусать нежную кожу, выдавливая из младшего (Юнги был младше Хосока на три года) томные выдохи. В какой-то степени Юну тоже нравилась эта «игра», где правила построены на мщении и, в какой-то степени, яростной страсти. Пошло причмокивая, дорожка синих отметин привела к ключицам, одну из которых тут же аппетитно прикусили, доставляя в большей степени боль, чем удовольствие. Ладони бесцеремонно блуждали по талии, а вот руки Мина держались вдоль тела, пальцы которых сжимались, «царапая» стену. После, сняв эту чёртову рубашку, что сильно мешала зубам играться с затвердевшими от возбуждения сосками, пробрался к пряжке ремня. Расстегнув, перешёл к пуговице, а позже к собачке на ширинке, расстёгивая которую случайно коснулся налившейся кровью плоти. С губ Юнги сорвался первый, не заглушённый стон, который, коснувшись ушей Хосока, заставил Чона действовать быстрее.  Мину нравился данный ход событий. Очень нравился. Но, увы, он не предполагал, что будет дальше.

•°•°•

Держась за оголённые плечи Хосока, царапая их, за что получал нескончаемые и наполняющие территорию шеи ноющей болью укусы, старался не упасть от давления, что придавали хосоковы пальцы, которые, смазанные лишь слюной, вбивались в худое тело резкими толчками. В следующее мгновение он заменил их собственной плотью, что зашла слишком резко и уже на половину. Глаза Юна не то чтобы резал воздух, но слёзы выступили на их кончиках, а губы невольно поджались в тонкую линию. Томный, еле слышный стон Хосока, что больше был похож на обыкновенный выдох, сорвался с губ из-за тесноты - виной тому не полная растяжка. Но так даже лучше. Ведь целью всего этого было не удовлетворение чёрствой душеньки Мина, а причинение жёсткой боли после оскорблений, сказанных в адрес не какого-то там обыкновенного рабочего, а самого что ни на есть офицера полиции - это, как минимум, не уважение к стоя́щему на страже порядка лицу. Толчки становились всё чаще, а крики о мольбе делать всё медленнее - громче. Неудобная поза, не полная растяжка, руки, что до боли сжимают бёдра. Но надежд уже не остаётся. Поэтому вместе с пошлыми шлепками по комнате, нематериально ударяясь об изолированные от шума стены,  отражаются громкие всхлипы с тихими «больно». Плоть уже пульсирует внутри, оповещая, что ещё один ноющий стон Юнги и Хосок попросту не выдержит большего. И тут : — Боль...но.. – затылок парня вновь встречается со стеной, а Хоби, агрессивно выпуская из груди громкий рык, изливается в измученное тело. (хрипло) — Ну что? Теперь понял, чёртов хам?