misfortune

      майлзу стало неудобно — я это заметила сразу, поэтому, в несколько быстрых шагов преодолев расстояние до дивана, который был застелен огромным пушистым покрывалом, мертвой хваткой вцепилась в вязанный свитер, словно в спасательный круг, как будто он был единственным спасательным средством на тонущем корабле.       — стой, — он остановил меня почти сразу же, как мои пальцы сцепились на большой вязке шерстяных ниток. его холодные ладони прикоснулись к запястьям, а я начала прятать глаза, стоило ему только едва повернуть меня лицом к себе. приятные прикосновения будто бодрили, но эта бодрость была абсолютно ни к чему. майлз меня жалеет, все, кто об этом знают, меня жалеют. я не хочу. чувствовать это — отвратительно.       — отпусти меня, фэйрчайлд, и, давай уже, наконец-то, займемся этой чертовой исследовательской работой, — я грубо дернула руки на себя. плечи пронзила тупая, ноющая боль, из-за чего мне пришлось зажмурить глаза и осторожно положить свои ладони на больное место, поворачиваясь к парню спиной. только для того, чтобы, если вдруг это произойдет, он не видел моих слез.       я чувствовала, как его теплые, карие глаза, что я всегда про себя сравнивала с горячим утренним кофе, изучают оголенные плечи, сплошь и рядом усыпанные самого разного размера и оттенка синяками. черт бы побрал мою рассеяность и невнимательность к мелочам. я же осталась в домашней черной майке и спортивных штанах, совсем позабыв переодеться к его приходу.       — прекрати вести себя так, будто в твоей жизни все нормально, мэй, — парень развернул меня лицом к себе снова. его голос явно приобрел ледяные нотки и теперь они, словно осколки льда, врезались прямо в сердце. майлз позволил себе слегка встряхнуть меня.       — в моей жизни все нормально.       — да хватит убеждать себя в этом! ты только и делаешь, что возводишь шипы вокруг себя, когда люди тянут к тебе руки помощи! — его глаза в возмущении расширились. — знаешь, почему я дал добро делать этот гребаный никому не нужный проект? я хотел быть ближе к тебе. хотел, чтобы ты, наконец, хоть немного забылась. да я в рот ебал эту учебу, это заведение, и, в особенности, твоего папашу, которому стоило бы для начала походить на курсы по воспитанию детей.       в голове все перемешалось. в висках долбил адреналин, а память снова рисовала картинки с отцом из прошлого, повторяя раз за разом слова фэйрчайлда. руки, ребра и плечи снова начали гореть, как будто по ним вновь и вновь, снова и снова наносили удары, не жалея ни себя, ни своих сил. из глаз хлынули слезы. я молила отца остановится. я молю остановится каждый раз, кричу имя мамы, кричу о том, что я люблю его. забиваюсь в угол, будто мышь, трясусь, как она, словно вместе с ней переживая последние минуты перед кончиной, а потом все резко стихает. крики прекращаются, кожа не горит и становится так тепло, как будто рядом снова стояла моя мама.       — все нормально, мэй. я тут, — слышится издалека и я осознаю, что все это только что было в моей голове. дрожащими руками касаюсь своей щеки — мокрая. чувствую запах любимого одеколона фэйрчайлда и только после этого замечаю, что он прижимает меня к себе. — я рядом. все кончилось.       — майлз, — с облегчением выдыхаю и сжимаю в кулаке его школьную форму.       — прости меня. прости, что накричал. я не хотел. я…       — останься сегодня со мной.