Все любят баскетбол

      Мама любит баскетбол.       Папа любит баскетбол.       Брат играет в баскетбол.       А Юля его в кошмарах видит.       Тук, тук, чертов стук мяча. Ура, ура, ликование, закинули, победа! Как же это раздражает, даже во сне, на тебе, никакого покоя, Юля!       Наяву слишком много баскетбола, в сновидениях один баскетбол. Куда бежать, куда деваться от этого ужаса?       Юля тяжело вздыхает на отцовское: «ладно тебе, цветочек, баскетбол и для мелких тоже!» и машет рукой, сбегая в медицинский университет. Там, по-нормальному, никакого баскетбола. Только бинты, антисептики, белые халаты и препарирование лягушек.       Но в жизни Юли почти нет нормального, поэтому, стоит зайти в аудиторию, легкие наполняются отвратительным запахом пота. Местная команда по баскетболу, кажется, «Golden the Ball», сидят в первых рядах, такие гордые и пафосные, что зубы от злости сводит. На всех с насмешкой смотрят, непонятно, зачем они вообще здесь.       Образование им нужно? Да чушь! Половина из этих парней — из богатых семей, так что не надо тут сказок. Кажется, только капитан, Попов, брат Юли и пухляш Козырь на шеях золотые цепи не носят.       Юля баскетболистов не любит, прям сильно недолюбливает. Они её, впрочем, тоже, постоянно задирают, особенно про рост любят шутить. Даже брат смеётся и весело так тянет:       — Да-а, Юлёк у нас гном.       Обидно, думает Юля, сжимая кулак, шкаф ты проклятый, но говорит лишь: «не лезь ко мне, Миша».       И главное, что бы Юля не делала, в ушах чёртов стук мяча и громкий смех. Она закрывает уши ладонями, громко думает о том, как первую помощь оказывать, как шину накладывать, сколько нужно таблеток парацетамола простудившемуся, но жить ей спокойно не дают. То чём-то бросаются, хихикая, то как-то шутят, в общем, нет ей покоя.       Юля мысленно считает до десяти. Она спокойна. Она уравновешена.       Остальные баскетбол тоже любят. И Маша, лучшая подруга, от него фанатеет, на каждой игре «Golden the Ball» присутствуя, и Игорь, ботан до мозга костей, зануда и задрот, превращается в супер весёлого и активного, когда проходит игра.       В общем, весь мир кричит: «Баскетбол рулит, будь проще, Соколовская!», а Юля головой качает. Ну тебя, мир.       У Юли интересы другие. Она книги любит: и научные, и романы, и ужастики, а не игры активные, шумные и болезненные. У Юли взгляд серьёзный, а брови всегда сведены к переносице, она будущий доктор, взрослая не по годам мадам. И до потных парней, лица которых она может разглядеть только тогда, когда высоко-высоко поднимет голову, ей никакого дела нет. Пусть насмехаются, шуточки тупые травят, какая разница? Она умнее, адекватнее.       Но Юля, к собственному огорчению, знает всех членов команды достаточно хорошо. Знает Кузнецова, рыжего и задиристого, который каждую её черту, кажется, ненавидит. Знает Иванова, худощавого, тихого и равнодушного ко всему. Знает и капитана, Попова Виталия, который, по её мнению, самый нормальный. У него хотя бы мозг есть. И мужественность.       Виталик с Юлей почти не говорит, только если насчёт учёбы, мол, что там про первую помощь? Прослушал.       Красивый он, конечно, даже Юля с этим соглашается, но более про него не думает. Ну красивые глаза, красивые, голубые, да, но совершенно обыкновенные. У каждого второго такие. Ну милая улыбка и милая, подумаешь. Минусов в Виталике куда больше, чем плюсов.       От него потом за километр несёт, волосы растрепанные постоянно, словно о расчёске он не слышал, а ещё... ещё... Он баскетболист, этого хватит, чтобы Юле он был не интересен!       Она на него почти не смотрит, всё конспектирует слова преподавателя. Юле важна учёба, медицина и её будущее, а не какой-то легкомысленный Попов, который на парах либо с друзьями болтает, либо с потолка глаз не сводит, это же так интересно!       В общем, какая разница? Никакого Попова в спокойной жизни Соколовской быть не может.       Вечеринки проходят в каждую пятницу. Все сокурсники Юли, ну, большинство из них, собираются в простеньком клубе рядом с университетом, чтобы повеселиться. Юля такие мероприятия не любит, ведь... дурацкие баскетболисты всё портят! Они постоянно превращают тусы в собственные показы, во время которых между ними соревнование «кто больше выпендрится». Юля, когда Маше всё-таки удаётся затащить её в клуб, старается не обращать внимания на их глупые шуточки и злобные взгляды.       Вот и в этот раз она, сжимая в руке чёрный клатч, под цвет платья, поёт у себя в мыслях, лишь бы не слышать насмешки выпившего Кузнецова. Тот превосходит самого себя, придумывая и для неё, и для Маши, и для многих других однокурсников всё более ужасные прозвища.       Все стараются игнорировать, но, когда тебе практически в уши орут:       — Придурки, уроды, лохи!       Это немного бесит.       — Звёзды, твою мать... Заебали, — бурчит Маша, делая глоток вишнёвого коктейля. — Попова и Миши нет, вот и фигеют.       — Я представляю, что они обычные чёрные пятна. Но, согласна, бесят, — Юля вздыхает.       Юле больше всего хочется сейчас домой, но она упряма как баран, поэтому выйдет за пределы и досидит до окончания вечеринки, никакой Кузнецов ей не важен. Пусть она проведёт всё время в этом углу, не важно, она не сбежит.       — Как хочешь, мать, а я домой, я  достаточно повеселилась.       Маша фыркает и идёт к выходу с клуба. Юля хочет тоже, но всё ещё сидит на диване, нервно наблюдая за яркими огнями.       Уйти? Или нет?       — Еба-ать, очкарик, притащи мне попить!   — мерзкий голос Кузнецова заставляет скривиться. — И, эта... Гном, короче, попроси, чтоб музыку сменили, хоть чем-то пригодись!       К чёрту.       Юля уверенно поднимается, доставая с кармана телефон. Нужно позвонить Маше, пусть подождет.       — Гном, не игнорируй меня! Вот су...       Окончание фразы Юля не слышит, захлопнув за собой дверь. Какой токсичный человек, только гадости говорить и может.       На улице прохладно, поздняя осень, всё-таки. Обхватив покрывшиеся гусиной кожей плечи, Юля вздыхает, ведь телефон у Маши, видимо, отключен. Ладно, не беда.       Раздавшиеся за спиной шаги, такие громкие и тяжёлые, заставляют напрячься. Юле становится жутко.       — Гном!       Юля искренне ненавидит Кузнецова, ненавидит его грубый голос, мерзкие шутки, сильные руки.       — Ты чё, — Кузнецов толкает в стену, Юля ойкает, морщась от боли. — меня игнорируешь?       — Отстань, Женя, я просто домой шла.       Попытка говорить спокойно проваливается, голос дрожит от страха, пока горячие ладони скользят по коже.       Юле невозможно кричать, Юля дрожит, чувствуя прикосновения. А Кузнецов громко смеётся, оттягивает лямки платья пальцем, шепчет, мерзкая коротышка, грубо сжимая её шею. Удар Юли настолько слаб, что смешит ещё больше.       — Да брось, давай потрахаемся? Ты мне тоже не нравишься, но так вышло.       Губы у Кузнецова холодные и горькие, отвратительные, со вкусом водки. Юлю воротит.       — Отвали, я сказала, за изнасилование и сесть можно!       — А я не насилую, тебе же самой нравится.       — От...       В нашем мире побеждает сильнейший. Таков закон. Кузнецов впивается в губы властно, ожесточенно, кусая их. Руки его крепко сжимают хрупкие запястья, не давая и шанса освободиться.       Побеждают сильные, а слабые могут только рыдать и молиться.       Юля не верила в Бога, но сейчас, когда чужой язык с жаром налетает на её, обсасывая его, она просит небеса о помощи. Ноги становятся ватными, а внутри будто глыба льда. Бог не слышит мольбы.       — Давай уже.       После удара в живот, удержаться на ногах не получается, Юля падает на колени, разбивая их об асфальт. Так много красного.       Она ненавидит красный цвет так же сильно, как и баскетболистов. Этих сильных, высокомерных тварей.       — Ну, гном, ты бесишь! Активничай давай, я тебя выбрал, а мог Настю или Аньку!       — Отпусти, ублюдок!       На язык ложится твердый член, Кузнецов, насаживает голову Юли на него, как можно глубже. Задохнувшись от неожиданности, она заходится глухим кашлем, который не может вырваться наружу. В конец глотки упирается упругая плоть, раздражающая слизистую. Юля кашляет ещё сильнее, а по её подбородку течет слюна.       Кузнецову нравится, а она мечтает убить его. Разбить мерзкое лицо о стену, выпотрошить и смеяться, смеяться, пока с его глаз брызгают слёзы, а сам он сдыхает в агонии.        Чертов ублюдок, нечеловек, монстр, которому чужие страдания приносят экстаз.       В рот бьёт сперма, Кузнецов наконец-то вытаскивает с него член, Юлю тут же тошнит.       — Такое себе. Можно войду? Хотя, чё я спрашиваю.       В голове полная каша. Слишком напугана, слишком слаба, слишком унижена, чтобы сопротивляться, сил нет, есть только слёзы и размазанная по лицу рвота.       Баскетбол больше не будет самым страшным кошмаром Юли. Это будут — прищуренные зелёные глаза. Это будут — смех и прикосновения.       — Отошёл, блядь!       Этот новый голос не пугает, когда он появляется, Кузнецов отлетает к стене, громко выругавшись.       — Соколовская, всё уже нормально, тихо!       Когда Юля поднимает голову, она видит перед собой обеспокоенное лицо Попова, тот тянет к ней ладонь, глядя прямо в глаза.       — Не трогай!.. — всхлип вырывается против воли.       Юля закрывает лицо руками, сжавшись.       — Юлька... Он же ничего не успел сделать?       Да, трахнуть не успел. Успел только морально уничтожить.