Это солнце так прекрасно!

Прошу тебя, закрой глаза. Представь, что за окошком ночь, Льет ливень, молния, гроза. Все мысли улетели прочь… Представь, что мы сидим вдвоем… Вдвоем и нету никого. Горит свеча, накрытый стол, Мы говорим и пьем вино… Представь, я подошла к тебе… Слегка дотронулась рукой… А ты… прижал меня к себе И прошептал: "побудь со мной…" Представь, я обняла тебя И села на твои колени… Своею ласкою пленя Чуть-чуть оттягиваю время… Представь, что я тебе шепчу, Касаясь губ твоих слегка… О том, что я тебя хочу… Хочу с тобой на облака… … Ну, а теперь глаза открой… Мечта пропала… меня нету… Ты хочешь? Приезжай за мной… И мы продолжим сказку эту…

      Тенген совершенно точно роет себе могилу, но, глотая слюну, все же шлет письмо до Столпа Пламени. Что-то сосет у него под ложечкой, что-то трубит о прямой опасности. Видимо от самого Кеджуро Узуй получит, если тот узнает — а тот узнает, — что именно бравый Столп Звука потащил его горячо любимое солнышко в этот рассадник… В Квартале Красных Фонарей давно наступила ночь. Обычно сюда и приходят ночью, желая сорвать маски и отдохнуть от общей рутины. Либо же утолить свою похоть. У каждого своя причина заявиться в это грязное, без сомнения, место. Мужчина оказывается в мягкой полутьме комнатушки, внимательно смотря горящими глазами на замершую у окна приватного места девушку. Ее алые пряди аккуратно убраны в причудливую прическу, на лицо нанесен макияж, а красивое кимоно из дорогих тканей невероятно подходит алым глазам. Она ведет носом, расплываясь в улыбке и лишь потом оборачиваясь к нему. Танджиро не знала, кем был особый гость, который выбрал ее. Теперь же, когда она увидела своего мастера, вопросов стало больше. Зачем он тут? Почему? Сердце гулко стучит где-то в глотке, отдавая импульсом в виски. Во рту пересыхает, когда Камадо кланяется ему, смущенно пряча взгляд, и Кеджуро сглатывает, когда представляет, как ее глаза блестят от желания, как она роняет слезы, которые так и хотелось поддеть языком, оставив влажный след, когда он будет вколачиваться в послушное и желаемое им тело… Кеджуро берет себя в руки, шагая навстречу Танджиро, поднявшей на него свой счастливый взгляд. Ей не ясны причины его присутствия здесь, но она очень рада, что родное ей пламя тут, рядом и… Камадо удивленно распахивает глаза, слыша усилившийся запах своего учителя, давящий на нее. Поняла, насколько он скучал. Она сглатывает, отступает назад, но ее хватают сильные руки, притягивая к себе. — Танджиро, девочка моя, — его шепот горячо обжигает горящее от смущения ухо, — я соскучился по тебе… Руки крепко прижимали Камадо к горящему огнем телу Ренгоку. Девушка прижимается к его груди, слышит гулко бьющее сердце. Чувствует его. От этого настигала внутренняя легкость и правильность происходящего. — Кеджуро… — шепчет, зарываясь пальцами в огненных прядях и приподнимается на носочки целуя его в губы и ловя вздох, а потом и ответные, более смелые действия. Руки Столпа хватаются за пояс, который нужен в совершенно других целях. Он уже придумал, как поприветствует свою девочку. Ренгоку кладет голову ей на плечо и, с лёгкостью, присущей лишь ему, развязывает узел оби и спускает одежду с тут же осыпанных поцелуями плеч. Секунда и уже обнаженная девушка лежит на футоне в углу комнатушки. Фаланги пальцев покрываются невесомыми поцелуями, из-за которых Танджиро медленно сходила с ума. Она и не ощущала подвоха, до того момента, как не услышала эти слова: — Поиграем? — зверский огонек в глаза Кеджуро превратился в адское пламя. Девушка дернула к себе руки, желая коснуться Ренгоку, но запястья были туго связаны поясом из чёрного шёлка на несколько раз. Танджиро нехорошо прищурилась. Камадо не могла разглядеть, что мужчина искал в комнате, но изменившиеся запахи были довольно странными и разнообразными, кружащими голову. Зрачки расширились, закрывая вишнёвую радужку чернотой. Дышать становится труднее, словно бы воздух превратился в раскаленный металл. Ей приходится ловить спасительный кислород ртом и тот выходит с легкой хрипотцой. Кёджуро откровенно наслаждался видом обнаженной девушки. Хотя и сам испытывал дикое возбуждение, он считал, что ещё рано что-то начинать. Единственное, что он решил изменить, так это оголить себя. За тем, как пламенный мужчина снимал одежду, следила пара потемневших глаз. Губы с размазанной помадой стали пленниками ровных зубов девушки. Такая реакция очень льстила старшему Ренгоку, но так просто от него не отделаться. Хищник кинулся на свою жертву, терзая её губы так же, как это делала она. Кёджуро так увлёкся, что уже и не чувствовал металлического привкуса крови. Любимые уста казались ему всегда сладки. Он так скучал по своему солнцу, что просто не мог противиться дичайшему желанию обладать ею без остатка. Ему хотелось помучить Танджиро в отместку за долгую разлуку, но укусов-меток Ренгоку казалось мало. Тогда Столп взял наполовину догоревшую свечу прохладными от уличного холода руками. Первая капля упала на плоский животик, сопровождаясь вскриком и брызнувшими слезами. Но девушку тут же заткнули поцелуем, стараясь унять первую боль. Этот контраст запахов и ощущений, просто сводил с ума. Почему-то кожа стала ещё более чувствительна, Танджиро не могла понять, почему... Ее уже предавал собственный разум. Вторая капля попала на выступающие рёбра. Из-за рваного дыхания, воск начал стекать, но так же быстро застыл тонкой коркой. Кёджуро обошёл грудь стороной, достигая сетчатого шрама. Здесь он постарался. Только ему известные рисунки из ожогов проступали на чувствительной коже. Он не удержался и приблизился к учащённо вздымающейся груди, горячим дыханием он опалил набухшие бусины сосков. Тело Танджиро рефлекторно прогнулось, пытаясь стать ближе к любимому. Какие-то фрагменты их первой ночи всплыли в затуманенном сознании. Мужчина облизывал ореол, следя за каждой реакцией извивавшейся девушки. Взгляды встретились. Лихорадочный блеск глаз Камадо, говорил сам за себя. Третья, четвёртая, пятая... Танджиро сбилась со счёта какая капля упала на её тело, обжигая нежную кожу. Ей почти не больно. Ей это доставляет удовольствие: огненный взгляд смотрит безотрывно только на неё, словно она самая драгоценная и любимая им. Первый стон слетает с губ вместе со всхлипом. Из-за слёз вся косметика растеклась, но Кёджуро наплевать. Он слизывает слёзы вместе с тушью. Рука со свечей вновь опустилась на уровень живота. Ренгоку капает воском в пупок, заполняя его до краёв. Камадо хочет большего, хочет почувствовать его, наконец, в себе. Она извивается под мощным телом, вздрагивая от каждого прикосновения. Она тоже хочет дотронуться до этих мягких волос, но её связанные руки были прижаты к запачканому в воске футону Столпом. - Кёджуро, я... - охотница вновь теряется в ощущениях, всхлипывая. Она знает, чего хочет. - Громче! - мужчина зарычал, приказывая ей. - Я хочу тебя! - очередная солёная дорожка побежала по девичьей щеке. Ренгоку только этого и ждал. Он ловко посадил девушку к себе на колени, давая ей хоть какую-то свободу действий. Танджиро не чувствовала стыда. Она просто хотела ощутить этот пожар внутри. Связанные руки перекинули через шею. На места старых синяков и кровоподтеков Кёджуро ставит новые. Секунда и он уже полностью внутри. Камадо выгнулась в руках Столпа из-за желанного чувства наполненности. Стоны со всхлипами услаждали слух рычащего от узости его солнышка мужчины. Ренгоку этого мало, из-за чего он подмял девушку под себя, заставляя ее лечь на живот и опереться на локти. Видя, как ноги девушки расходятся в стороны, он подхватил ее одной рукой под живот. Мужчина полностью вышел из девушки и быстрым движением вошёл до основания. Желая измучить девушку, он не держался одного темпа. Танджиро лишь скулила под ним, послушно принимая и стараясь подаваться навстречу. Зверская страсть витала в воздухе, приглушая все остальные запахи. Ими правили инстинкты. Сколько бы Кёджуро не получал удовольствия, ему всё мало... Казалось, что эта ночь бесконечна. Рассвет ещё далеко, а Камадо уже сорвала голос от частых криков. Кёджуро не останавливался. Он в который раз срывается на бешеный темп. Взгляд цепляется за изящную спину без единого изъяна, представляя на ней сотни собственических меток: укусов, засосов, синяков, кровоподтёков из царапин и ожогов. От одной только мысли об этом голова кружилась, а возбуждение накатывало с новой силой. Первый укус пришёлся в плечо. Челюсти сжимались на столько сильно, что кожа не выдерживала такого натиска пуская первые струйки крови. Танджиро лишь раскрыла рот в немом крике. С одной стороны ей больно, но то как это делают, заставляет ластиться. Широкие ладони прижали девушку настолько близко к Столпу, что Камадо чувствовала спиной загнанное сердцебиение любимого. Взмокшие пряди волос липли ко лбу, опухшие губы ловили воздух. Казалось, вот конец, но это было лишь только началом. Кёджуро сжал упругую грудь девушки, следом ставя бордовую отметину между лопаток. Губы плавно опускались по позвоночнику, создавая узор из отметин. На пояснице он решил закончил свой шедевр глубоким укусом с кровоподтёком. За всё это время девушка не смела прерывать своего партнёра. Ей нравился процесс столь кропотливого занятия, а контраст боли и удовольствия выбил почву из-под ног. Танджиро готова свалиться от бессилия. Хватка стала более нежной. Камадо затаила дыхание. Кёджуро с такой любовью зализывал места укусов, а на места засосов приходились маленькие и щадящие поцелуи. Покончив с этим занятием, Ренгоку повернул к себе лицом своё солнце. Невесомые прикосновения губ нежили раздражённую от большого количества слёз кожу лица в совершенно хаотичном порядке. - Прости... Солнышко, я люблю тебя... Танджиро, ты прекрасна... Казалось, что безумие была неотъемлемой частью их странных отношений. Когда силы были на исходе, у Танджиро словно открылось второе дыхание. Она поднялась на ноги перед Кёджуро, смотря на него сверху вниз. Ловкими движениями охотница распустила кудрявые волосы и стёрла остатки макияжа. Теперь Ренгоку смотрел на неё, затаив дыхание: в глазах сиял тот самый огонёк, присущий Столпу Пламени, наманикюренные же пальчики схватили жертву за подбородок. Танджиро повалила мужчину на футон, оседлав его бёдра. Губы слились в мокром поцелуе. Ногти впились в накаченный пресс Столпа. Его рык перерос в невнятное мычание, Камадо же на это сейчас глубоко наплевать. Ученица взяла верх над учителем.