Сode of life

«Мост» 1.1 Мостами называют порталы между мирами. Они могут соединять два параллельных мира, проходя при этом через другие. Мосты же между непараллельными мирами называют кривыми. Они менее безопасны, чем первые, и на их настройку уходит больше времени. 1.2 Для телепортации необходимо высчитать где и в какое время надо оказаться. Мост может держаться открытым 5-10 минут для избежания попадания в него существ и артефактов из другого мира. 1.3 Так же, если мост держать открытым слишком долго, разрушается защитная оболочка миров, через которые он проходит. 1.4 Мощность моста регулируется в зависимости от того, какие миры ему предстоит пересечь. Все настройки производит программист, и только он имеет право на создание моста. В случае же экстренной ситуации, кванген* может самолично открыть портал с помощью настроек, которые выдаст ему компьютер. Кванген в таких случаях может регулировать лишь мощность моста.

      Я проснулась намного раньше Даби и решила поскорее привести в порядок свое лицо, опухшее от слез. Потом взяла на себя смелость приготовить завтрак, половину оставив для хозяина, вдруг он не побрезгует съесть мой фирменный сладкий омлет. Во время процесса умудрилась не шуметь, ничего не уронила, что для меня не слишком характерно. Он проснулся в девять часов. В помятой, вытянутой майке, домашних штанах, с взъерошенными волосами Даби до смешного был похож на кота. На кота-воителя, со множеством шрамов, большая часть которых теперь была видна из-под майки. Он настолько обрадовался завтраку, что из-за чавканья сложно было разобрать «спасибо» и «очень вкусно». Омлет как в бездну канул, у Даби, оказывается, отменный аппетит, хоть по его телосложению и не скажешь. — Надо сходить в магазин, купить тебе что-нибудь. За деньги не волнуйся, у Шото их много, — встретив мой укоризненный взгляд, полный несогласия, он фыркнул. — Да шучу я, у меня они тоже есть. Короче, не волнуйся об этом, тебе же надо в чем-то ходить. И, кроме всего, купи что-нибудь удобное, для похода в лес. — Зачем? — я забрала у него тарелку и, уже успев сориентироваться на кухне, приступила к мытью посуды. — Так на белок охотиться будем, а они в лесу живут. Наверное. Все же белки в лесу живут? — я обернулась, чтобы понять, он серьезно у меня об этом спрашивает или просто, чтобы поболтать ни о чем? — Должны, по крайней мере. Мне что, придется бегать по лесу, пока не найду эту белку? Какая-то глупость, — мне до сих пор смутно представлялся этот процесс, который для меня был более чем непривычен. Воспоминания о вчерашних событиях теперь казались не такими волнительными, а то, что я до этого прожила одна-одинешенька в пустом мире на грани вымирания, вообще забылось. Будто и не было тех пустых дней, когда я только и делала, что сходила с ума. И вновь, уже в который раз, за это короткое время, я мысленно поблагодарила Даби и Шото за все, что они сделали. — Из-за этой глупости тебя чуть не очистили, — напомнил чешир. — Ладно, я пошел собираться. Может, тебе рубашку хотя бы дать, а то ты меня слегка смущаешь.       Я в непонимании сначала посмотрела на него, а потом, проследив за его взглядом, на себя. Футболка на мне была тончайшая, летняя, а под ней ничего. Не знаю, имел ли он в виду именно это, но его взгляд говорил все за него. Я, загоревшись от стыда и неловкости, поспешно отвернулась. И я все время так ходила. Господи, стыд-то какой. — У нас еще в квартире довольно прохладно, — как бы невзначай протянул Даби, довольствуясь моей реакцией. Он решил, кажется, окончательно загнать меня в угол смущения. — И, когда резко поворачиваешься, они… — Господи, замолчи уже и неси свою рубашку! Ведешь себя, как подросток! — от злости и стыда я прыснула ему в лицо мыльной водой. Тот лишь продолжал в том же духе из другой комнаты, пока ему не надоело. Закончив с посудой, я, погладив любезно отданную рубашку и надев ее поверх футболки, была окончательно готова идти по магазинам. Выглядела я, правда, как бич с большой дороги. Рубашка была совершенно не по размеру, рукава пришлось подворачивать, а о длине и говорить нечего. Высокий паршивец.       Он привел меня в торговый комплекс и, оставив одну, ушел в комнату отдыха. Найдя магазинчик с наиболее демократичными ценами, я обзавелась всем необходимым. Потом, решив, что это не будет лишним, купила кое-что из косметики, чтобы по утрам не пугать окружающих килограммовыми темными мешками под глазами. Весь последний месяц я спала плохо, практически каждый час просыпаясь либо от кошмаров, либо от предчувствия чего-то более ужасного, чем мои сны. Прошлой ночью впервые за долгое время спала спокойно и крепко, даже сны меня не тревожили, по крайней мере, я их не помнила. Но одна сладкая ночь не может компенсировать многодневный недосып.       Я нашла Даби у автоматов. Он и мальчик лет десяти спорили, кто сможет достать мягкую игрушку. Люди вполне спокойно относились к внешности Даби, более того, пройдясь, я поняла, что не только он выглядел необычно. Здесь все, как и в офисе, были с изюминкой. Наверное, странной здесь считали только меня, самую обычную. — Даби, а сейчас, мы в каком мире находимся? — было уже почти одиннадцать часов, поэтому он предложил зайти в пиццерию, чтобы на сытый желудок идти на работу.       Я помнила, как он вчера объяснял мне о мирах и Вселенной. Определенно, у данного мира должно быть название, но он его так и не сказал. — Это скорее не мир, а кусок в пространстве. Как строятся приграничные городки, в которых в основном проживают военные, такая же функция и у этого мира. Небольшой город, в котором проживают работники междумировой организации, которая следит за устройством и порядком системы. Такие еще называют городами-операторами. Их много. Этот зовется Пирус. Кстати, — он, аппетитно причмокивая, доел последний кусочек пиццы. — Тебе надо обосноваться здесь. Тебе, по сути, больше некуда податься. Тем немногим, кто выбирает верность коду жизни, всегда предоставляют места в организации. Ты пройдешь тест и по его результатам тебя определят в какой-нибудь отдел, а дальше обучение. Но это уже после белки. — Ты надоел уже с этой белкой. Помню я. А если я ее не убью? — Даби даже поперхнулся. — Ты сейчас серьезно? — прокашлявшись, спросил он, вглядываясь в мое лицо и пытаясь понять, что именно вводит меня в неуверенность. — Я никогда ни одну животинку не убивала, максимум паука тапком давила и то потом мне его жалко было, а тут целую белку. Как я ее убью вообще? Ножом мне ее резать? Задушить, как?! — Да мне вообще по барабану! Зарежь, задуши, голову сверни, освежуй ее на месте, сделай чучело и поставь на стол, носи шкурку, как трофей, но чтобы ты ее убила, поняла меня? — я совсем не ожидала, что он так разозлиться. Конечно, можно понять его, но я ничего не могу с собой поделать. Мне до больного жалко всех зверюшек. Я даже несколько раз участвовала в митингах по защите четвероногих и не только. Сколько раз я приносила домой бездомных, блохастых и грязных котов и собак, сколько денег тратила на их лечение, а потом на то, чтобы пристроить их в хорошие руки, сама -то я редко дома находилась и на постоянной основе просто не могла иметь питомца. Мне кажется, мое пристрастие к животным и боязнь за их жизнь началась именно тогда, когда мама сказала: «ешь скорее суп, а то собачка на дне утонет», — и я со слезами на глазах отважно доедала последние самые невкусные ложки горохового или рыбного супа. — Даже аппетит пропал! — Даби швырнул на тарелку горсть жареной картошки. — Пошли.

***

      Денки Каминари работал в поисково-исправительной службе главным программистом четвертой группы. Он настраивал мост и следил за исправностью приборов, которыми оснащали солдат. Так же, он инструктировал их в сложных ситуациях, внимательно наблюдал за всем, что происходит с квангеном в другом мире. Все выводилось на огромный экран. Камера снимала все с левого бока, паря в воздухе, на расстоянии десяти метров от наблюдаемого. Если перед ней появлялась преграда, она могла на короткое время сменить траекторию полета. Этот летающий шарик или балонка, как ее все называли, была настроена так, что снимала только квангена. То есть, например, для разведки местности она бесполезна.       Каминари был золотоволосым невысоким мужчиной, который всегда был навеселе. На левой стороне его волос была черная молния, такую еще рисуют с подписью «осторожно! под напряжением». Как по мне, очень креативно, но и неброско. Денки встретил меня и Даби с шумом и криками. — Наконец-то, наш бельчонок пришел! Хоть что-то интересное происходит в нашей жизни, а то этот тип меня уже достал, — он махнул в сторону Бакуго, который сидел за столом, внимательно читая какие-то бумаги, но, услышав слова Каминари, тот тут же обвалил его шквалом первосортного жаргона. — Итак, белочка живет в обычном горном лесу. Вижу, ты уже приоделась для похода, это хорошо, — Каминари начал что-то настраивать на большом сенсорном экране. — Бакуго пойдет с тобой, а то вдруг медведя встретишь, — последние слова он произнес совсем тихо, видимо вспомнил в последний момент, что подобное может и напугать неподготовленного человека. Я посмотрела в сторону Кацуки — с таким и медведь не страшен, он ему голыми руками пасть разорвет, уж чего-чего, а дури на это ему хватит. — Мы будем наблюдать за вами с этого экрана. Вот, держи, — он протянул мне браслет. — В нем встроен отслеживающий жучок, а так же различные идентификаторы. Они выводят нам твое психическое состояние и некоторые физические данные. Например: рост, вес, пульс и тому подобное. Не спрашивай как, все равно не вникнешь. Ну что, давайте приступим?       Мы вошли в ту самую пустую комнату, с которой началось мое знакомство с этим миром. На свежую голову она казалась еще угрюмее. Двери плотно закрылись, окончательно погрузив меня в тесную коробку. Кошмар для клаустрофобов. Портал открылся прямо под ногами ярким зеркальным блюдцем, растекаясь по полу. Но мы все еще не проваливались в него. Я завороженно вглядывалась в несущиеся под ногами пейзажи, которые смешивались в единый водоворот самых разных цветов и оттенков. Настроившись, зеркало остановилось, открыв широкий вид на далекое голубое небо, чем глубже смотришь, тем выше — или ниже? — оно уходит. Будто выглядываешь из воды, а вокруг трава, камни, стволы деревьев. Их равномерное покачивание на ветру и шелест листьев заполнили звуками пустую до этого комнату. Голос Каминари в наушнике предупредил, что телепортация начинается. И все поплыло. Тело оказалось в невесомости, полностью отдаваясь потоку моста. Лес и небо под ногами закрутились, от чего закружилась голова. Я потеряла равновесие и шлепнулась на мокрую траву. — Шевели булками! У меня нет времени с тобой возиться! — примерно так меня подгонял ближайший час мой спутник. Мы шли в гору, по скользким камням, которые коварно притаились под мягким одеялом из прошлогодней листвы, мха и травы. Было очень сыро и свежо. Хотелось остановится и спокойно оглядеться, перевести дух и вдохнуть полной грудью запах леса и дождя. Но Бакуго не был таким же ценителем природной красоты, как я. Вообще он представлял собою грубого и черствого человека, которому по барабану все, что происходит не с ним. — И как мы найдем эту белку? Не весь же лес нам обходить, — задыхаясь, спросила я. Он что, совсем не устает? Хотя, он, наверняка, проходил какие-нибудь тренировки, да Бакуго и не хрупкая девушка, которая из физических нагрузок испытывала на себе только стремительный подъем по лестнице. Он сунул мне в руки отслеживающее устройство, на котором зеленой точкой, стремительно перемещаясь, отображалась наша цель. И как, интересно, мы будем ее ловить? Абсурд. Это не возможно. Но я все-равно продолжала следовать за Бакуго, попутно наблюдая за зеленым огоньком, который, наконец, остановился. Видно, белка залезла на дерево и сейчас мирно отдыхает в своем дупле, не предполагая, что скоро погибнет, отдав свою жизнь мне. — Кажется тут, — прошептала я, остановившись под широкоствольным деревом, сухие ветки на нем скрипели на ветру, гулявшем в полупустой кроне. — Но как мы ее достанем? — Ты задрала. Просто стой и смотри, а если она спрыгнет с дерева — лови, — и он полез наверх, оставив ружье у корней. Выше и выше. Бакуго периодически останавливался, чтобы оглядеться и найти подходящую прочную ветку. И вот он уже у дупла. Оно было не заметно для меня с такого расстояния. Глубокое и узкое, туда с трудом пролазила рука. Порывшись в кармане, Катцуки достал из него дымовую шашку и поджег. Долго ждать не пришлось. Выбегая из своего убежища, белка попалась ему прямо в руки. Она вырывалась, пищала и царапала когтями своего мучителя, пока тот слазил с дерева. Это была миленькая черная белочка. Когда я взяла ее в руки, по телу пробежала дрожь, даже сама белка затихла. Она прекратила вырываться и осторожно обнюхивала меня, впившись от страха когтями мне в пальцы. Мне стало холодно, как никогда до этого. Никакие морозы не сравняться с этим ощущением. Белочка в свою очередь совсем успокоилась и мирно сопела маленьким носиком, смотря на меня бездонными черными глазками. Когда я ее отпустила, она не убежала, а осталась сидеть на ладони, сияя шерсткой. — Ты долго будешь на нее любоваться? — не умеющий ждать Бакуго подал мне нож. — Не надо! — я с испугом стала с колен и отошла от него. — Пожалуйста, я не хочу ее убивать. — Что ты несешь? Сама умереть захотела и других с собой прихватить?! — но его прервал Каминари. В отличие от блондина, тот говорил спокойно и дружелюбно, мне стало легче и безопаснее. Казалось, он уговорит Бакуго, поймет меня и разрешит оставить ее в живых. Каминари и Даби защитят меня от него. — Успокойся. Ты испытываешь этот страх, только потому, что его испытывает белка. Ваши чувства смешались. Ты слышишь меня? — я кивнула, чувствуя, как по щеке катиться первая слеза. — Это же Бакуго, он не опасен, он тебя не убьет. Если хочешь, я могу попросить его отойти и мы поговорим, ладно? — я снова кивнула, заливаясь слезами и не отводя испуганного взгляда от Катцуки. Каждое его движение, взгляд, слово мне казались опасными, будто вот-вот он кинется на меня и убьет. Белка, чувствуя мой страх, впилась когтями в мою кожу, прижимаясь всем телом к ладони. Я чувствовала, как бьется ее сердечко, как дрожит хвостик. Я должна ее защитить. Она боится. Ее хотят убить. Такую слабую, маленькую, беспомощную. — Это Даби, ты слушаешь меня? — Бакуго отошел, скрывшись за деревьями, и мы с белкой немного расслабились. — Из-за того, что у вас идентичный код, при контакте чувства смешались. Сейчас ты боишься его, потому что его боится белка. Но в тебе она видит защиту. Подумай хорошо, почему ты не хочешь ее убивать? — он замолчал, дожидаясь ответа. Стало очень тихо. Я слышала лишь собственные всхлипы и пульсацию крови в висках. Вспомнилась тишина, что сопровождала меня целый месяц, мертвая тишина пустоты и одиночества в оставленном городе. Как же страшно снова вернуться туда, как же страшно снова остаться одной, не слышать ни звука. Хотелось кричать, звать на помощь, просить, чтобы меня вернули обратно, к людям, туда, где я буду не одна, не в тишине. Белка настороженно повела носом и перебралась мне на грудь, цепляясь за куртку когтями. — Мне будет плохо без нее. Такое чувство, будто она маленький кусочек меня, но очень важный кусочек, — я упала на мокрую траву, обняв свое сокровище. — Я ее никому не отдам. Я боюсь умирать, — объятия становились все крепче, но зверь не сопротивлялся, наоборот, прижимался так же сильно к моей груди, полностью доверяя свою хрупкую жизнь мне. Белка даже не пискнула, когда я сжала ее через чур сильно.

***

      Я очнулась на больничной койке, жесткой и скрипучей. Меня всю трясло, как от страшного сна, который длился всю ночь, не отпуская из своих когтей до самого утра. Медсестра, увидевшая, как я встаю с постели, попросила позвать Даби, а сама принялась меня уговаривать лечь обратно. — Вам пока нельзя вставать. Давайте, я подниму кровать, — и теперь уже полусидя, я любовалась на скучно обставленную комнату. Даби пришел незамедлительно. Не будь он врачом, нас не оставили бы наедине, но даже так медсестру еле выпроводили. — Она убежала, так ведь? Я не смогла ее убить? Что теперь мне надо делать? Она так хотела жить, ты не представляешь, как было страшно. Извини, Даби, я не смогла, — по щекам потекли слезы обиды и разочарования. Я думала, что Даби зол на меня за то, что я упустила возможность жить и что их с Шото риск и усилия были напрасны. — Упокойся, — он сел ко мне на кровать. — Ты ее задушила. До того крепко прижала к себе, что та задохнулась, — я во все глаза уставилась на него, пытаясь вспомнить этот ужасный момент смертельных объятий, но в голове все плыло. А Даби, продолжал рассказывать. — Бакуго закопал ее под тем же деревом, ты же отключилась сразу же, как она испустила дух. Существа с одинаковым кодом жизни, все-равно что близнецы, потому твоя реакция в тот момент была не удивительна, — он замолчал на секунду, будто взвешивая все «за» и «против» того, говорить мне следующее или нет. — Если бы ты этого не сделала бы, Бакуго пришлось бы казнить тебя на месте. Но, слава богу, все обошлось, — Даби улыбнулся. — Поздравляю с тем, что теперь твой код единственный и неповторимый.       Он оставил меня, сказав, что меня выпишут этим вечером. Оказывается, я была без сознания почти два дня. Жар и головокружение прошли к назначенному времени, но слабость в теле все же осталась. Меня встретили у выхода из больницы Шото и Даби, заявив, что собираются отметить мою победу в борьбе за жизнь. Дома же нас ждала Яойорозу, готовив праздничный ужин. Увидев меня, она, позабыв о всех кипящих и парящих кастрюлях, содержимое которых вот-вот могло выплеснуться наружу, крепко обняла, поздравляя. — Осталось совсем чуть-чуть, и можем начинать ужин. Шото, ты мне не поможешь? — они заняли места у плиты, дорезая, пробуя и что-то добавляя в блюда. Вместе эти двое неплохо смотрелись. — Они встречаются? — тихо спросила я у Даби, пока мы сидели на диване, ожидая ужин. Тот, будто впервые, посмотрел на них и улыбнулся, снова прильнув к бутылке пива. — Да, уже довольно давно. Может быть и съехались бы, если бы я не жил с Шото. Видно и правда пора сваливать с его шеи, а то уже стыдно за себя, как за старшего брата, — я, в силу своей сообразительности, не сразу поняла о чем он. Лишь спустя минуты три, когда разглядывала в очередной раз каминную полку с фотографиями, до меня дошло. — Так вы братья?! — удивление в моем голосе в который раз вызвало у Даби усмешку, но эта, в отличие от предыдущих, была печальной. — Хочешь сказать, что непохожи? — я смутилась от собственной бестактности. — Тот, что рыжий — я, — он указал на единственное семейное фото на полке. Видно, он уже привык к подобной реакции и потому не обратил внимание не на мой вопрос, не на мою неловкость. — Я могу управлять огнем, — для наглядности, он зажег в своей руке ярко синее пламя, самое опасное, что может из себя представлять огонь. — Как-то не справился со своей силой и вот что получилось, — Даби провел пальцем по шву от уха до уха, очерчивая свою поддельную улыбку.       Я снова посмотрела на фотографию, на хмурого мальчика с огненно рыжими волосами, как две капли воды схожим с отцом. Схожесть виделась в овале лица и в голубых глазах, яркими огоньками сверкавшими из-под полуопущенных век. Неловкую для меня паузу прервал оклик с кухни и звонкий хлопок от открытого шампанского. Весь ужин обсуждали произошедшее за последние дни, главным участником которого была я. — А что имел в виду Бакуго, когда сказал «сама умереть хочешь и других за собой прихватить»? — после долгого сна я окончательно вспомнила все, что произошло в лесу и решила, что будет не лишним спросить об этом прямо сейчас, ведь самое страшное, как мне кажется, уже позади, а я все еще плохо понимаю ситуацию. — Если бы ты и белка остались живы, то произошел бы системный сбой. Вы стали бы носителями вируса, разрушаясь сами и заражая других. Это не вирус вроде простуды, я же говорил тебе, что Вселенная — это огромный компьютер? — а люди — это множество единиц в ней, выпадет одна ячейка, разваливается все. Такие катастрофы были, и единственно правильный выход из такого положения является удаление зараженных элементов. — Даби замолчал на секунду, размышляя о уместности его следующих слов. — Представь, если бы вместо нее был человек.       Над столом сразу же повисла тишина. Мне до селе не приходилось видеть в его взгляде подобного огня. Но что за чувства в нем разжигались? Интерес? Злорадство? Азарт? Последнее скорее всего. Он, не отрываясь, смотрел на меня стеклянными огоньками глаз, сверкавшими в тени густых волос, спадавших на лоб. — У белки, как и любого животного, скупой набор чувств. Зато у человека… Перед его смертью ты почувствовала бы его отчаяние, непонимание, злость, обиду, дикий страх умереть, который не сравниться с тем, что чувствовала твоя белочка, — Даби наслаждался. Наслаждался тишиной, угнетающе повисшей на кухне, и моим выражением лица, моим ступором. — Тебе еще повезло так красиво удушить свою зверюшку.       Он замолчал, не сводя с меня взгляда. А я замерла. Замерла, утонув в двух бездонных чертовских омутах глаз, и представляла. Почему он заговорил об этом? Хотел показать, насколько мне повезло? Из ступора меня вывел резкий и грубый голос Шото, просивший Даби замолчать. Тот лишь послушно кивнул головой и вернулся к ужину, как ни в чем не бывало, вот только теперь его настроение стало куда более лучше.       Снова возобновился праздник, когда пришли Бакуго и Каминари. В знак извинения за опоздание, Денки поставил на стол несколько бутылок, воодушевив этим уже подвыпившего Даби. Он был единственным, кто не старался сдерживать себя. — Как всегда, сам обпиваешься и ее споить пытаешься?! — Бакуго через чур тщательно считал наши бокалы. Каждый новый налитый, вызывал на его лице нестерпимое отвращение, сам он пил умеренно. Зато мы с Даби не ждали никого, выпивая один за другим игристое. Я решила оторваться и вдоволь предаться веселью и алкоголю. Изредка бросая на чешира взгляд, я ловила напряжение в его движениях, тщательно скрываемое веселым видом. О его словах я старалась не вспоминать, но каждый раз, задумываясь, начинала представлять. Мурашки бежали по коже, когда в голове всплывали образы человека, которого я могла убить. А могла бы? Нет. Скорее всего, не будь белки, я бы проиграла свою битву за жизнь, не смогла бы убить человека, ощущая на себе его чувства. Что уж тут человек, я не смогла справиться с эмоциями белки. — Да брось, Каччанчик, без нас двоих ваша туса сдохла бы еще на пороге, — широкая улыбка не сходила с его лица, он не умолкал и не собирался этого делать. Каччанчик только закатил глаза, не собираясь спорить с пьяным другом.       Когда доели ужин, закуски и бокалы перенесли в зал. Развалившись на диване, совершенно игнорируя то, что он занимает много места, Даби закурил. Недовольные возгласы по поводу дыма, он пропускал мимо ушей, но только на просьбу Шото не курить в квартире — вышел на балкон. — Его пока спасает от запоя то, что вы живете вместе, — тихо проговорил Бакуго, усаживаясь на освобожденное место. Мне стало очень интересно, почему Шото так печется о своем старшем брате. Хотя, представление, которое тот устроил недавно, было хорошим примером для «почему». Когда вышла на балкон, в лицо ударил свежий воздух, раскрасневшееся от хмеля лицо, радостно впитывало всей кожей ночную прохладу. — Зайди, а то замерзнешь, — Даби кивнул в сторону комнаты, от куда доносились приглушенные смех и разговоры, звон бокалов и стук тарелок. Шото с Яойорозу принялись за мытье посуды, оставаясь самыми трезвыми. — Зайду, когда замерзну. А почему Шото так… Нет. Почему ты так слушаешься Шото? Кроме шуток, ты ему и слова против не сказал за все то время, что я за вами наблюдала. Такое ощущение, будто он твой старший брат, а не наоборот. — Я просто понимаю, что сижу у него на шее, — Даби затушил сигарету и закурил новую. — Тебе какое дело? — Просто решила спросить пока могу, — Пользуясь моментом и опьянением, я решила спросить у Даби обо всем, что интересовало меня, даже о сугубо личном. — Значит, язык развязался, — чешир прикрыл затуманенные глаза. — А я думал, ты его прикусила еще в начале нашего пиршества. — Я действительно не думала о том, что на месте белки может быть человек. Ты говорил мне об этом, да, но я не предавала этому значения. А теперь, после того, как беличьи эмоции чуть не свели меня с ума, я поняла, что тогда чуть не проиграла. Ведь ты этого хотел? Чтобы я поняла, чем рисковала и что то, что я чувствовала в лесу, было не самым худшим и страшным? — Я просто хочу, чтобы ты осознавала, что теперь, в этом мире, на этой работе, ты испытаешь и увидишь такое, что гораздо страшнее беличьих переживаний. На такой работе выживут только сумасшедшие. И ты, — Даби повернулся ко мне. И снова эти глаза. В них сегодня так много красок. Злость, переживание, жалость. — Ты вряд ли сможешь все это пережить, принимая близко к сердцу. Через чур мягкая, тебя на долго не хватит. — Даже если так, у меня нет выбора, — я вздохнула, наконец, осознав причину такого поведения Даби. Он переживал за то, смогу ли я пойти дальше. Смогу ли жить в мире, где люди собственной рукой подписывают себе смертный приговор, где убивают за право на жизнь. — Ах да, чуть не забыл. Подожди меня здесь, — он, вернув прежнюю энергичность, выскочил в зал, а затем побежал в свою комнату. Вернувшись через минуту, Даби протянул мне с веселой улыбкой брелок в виде белки. — Купил, когда ты была в больнице. Как увидел, сразу понял, что должен его тебе подарить. На память о твоей спасительнице.       Я улыбнулась в ответ на его слова и взяла брелок. Та, которую я убила, будет теперь своего рода моим талисманом. Я задумалась о том, что теперь будет дальше. Учеба? Работа в организации, судьи которой чуть не убили меня? Смерти одна за другой незнакомых мне людей, которым я не в силах помочь? Я и правда не готова к этому, но я должна научиться переносить все это. Ради Даби и Шото, ради их стараний. — Даби, а почему все-таки вы с Шото нарушили правило? Ведь подобный выбор на суде, является, как ты говорил, удачей судьбы. Не предупреди ты меня, я выбрала бы Омовение. Что если мне не надо было выжить? Да, люди не знают, что выбирают, но подобное правило не появилось из неоткуда. — Хочешь сказать, что мы зря тебя предупредили и что ты сейчас незаслуженно тут находишься? То есть, мы с Шото сделали это зря? — вскипал он мгновенно, но так же быстро остывал. — Совсем нет. Я благодарна вам. Я просто хочу знать, что вас побудило пойти против правил. Вряд ли это жалость к тем прошлым, кого очистили, — это подозрение давно уже меня тревожило. Казалось, будто эти двое сами оказались когда-то в подобной ситуации. — Не совсем, — Даби снова поменялся в лице. Являясь на сегодняшний день главным рычагом его настроения, я замечала каждую перемену в его поведении, но не могла остановиться раскачивать его от веселья обратно к серьезности и задумчивости. — Сам я начал работать здесь четыре года назад. Поступил по блату, Шото за меня замолвил слово, он тогда уже отработал три года и заслужил хорошую репутацию. А до этого я не общался с семьей, он меня нашел-то из-за работы. Выбрал профессию врача, потому что это здесь самое не запаренное дело. Сиди да проверяй у всех давление после телепортации. Я знаю, — он не дал мне заговорить, увидев мое недоумение. — В реальной жизни я бы хер за такое короткое время выучился на врача. Ты смотрела «Матрица»? Компьютер загружает в тебя данные, и ты можешь освоить кун-фу в одно мгновение. Тут эта же фишка. Только стоит баснословно. И опять же тут помог Шото. Я тогда еще отказывался здесь работать, но он меня заставил, чтобы хоть как-то присматривать за мной. Видно, не хотел, чтобы я опять потерялся. А так как стремления у меня учиться не было, братишка отвалил кучу денег, и я стал первоклассным специалистом, — Даби улыбнулся и, наконец-то, повернулся ко мне. — До сих пор удивляюсь тому, что за пару секунд я стал врачом. Просто в голове не укладывалось, как это возможно. Я знаю все, как ходячий справочник. Даже не прилагаю никаких усилий, чтобы что-то вспомнить. Ты представляешь это себе? — его охватил детский восторг. Он долго еще рассказывал мне о своей работе. Даби так искусно съехал с темы, чтобы не рассказывать мне ту историю, о которой я попросила, а я, решив быть ненадоедливой, внимательно слушала. Совершенно не хотелось прерывать его воспоминания, которыми он охотно делился. Мне не хотелось, чтобы он снова стал задумчивым и серьезным, прямо как на той фотографии на каминной полке.