Black Talon

Я не хочу, чтоб на виду Были все наши чувства Я так хочу тебя обнять До самого хруста

Они просыпаются вместе. Сопливые фильмы и сериалы становятся реалией, но Кароль вдруг счастлива и не бежит от этого. Это кажется единственным верным исходом ее вчерашнего визита. Ей бы теперь домой попасть и в павильоне на репетиции появится без лишних вопросов. Дан отпускает ее всего на секунду и тут же притягивает обратно, почувствовав, что Кароль собирается сбежать от него. Ее высокие нотки от смеха разлетаются по комнате. — Мне нужно съездить домой, — шепчет Тина ему в губы, упираясь ладонями в мужскую грудь. — Я отвезу тебя. — У меня потом еще репетиция, так что я сама. — Я все еще готов отвезти тебя, — его ее аргументы не устраивают. Его ладонь обхватывает ее шею, притягивая губы ближе. Теплые женские накрывают его шершавые, искусанные. Никто не удивляется их совместному появлению на репетиции. Кароль смущается, иногда путается в словах, объясняя участнице ошибки под пристальным взглядом Дана. Она оборачивается на его голос, когда он добавляет что-то еще, помогая Тине. Та злится от того, что он лезет на ее территорию, но все же признает, что его идеи интересны. Дан смеется на ее злой взгляд и отступает, опускаясь в ее кресло и наблюдая оттуда. Тина в очередной раз требует от девочки практически невозможного, пока та старается довести до идеала свое исполнение. — Хватит с вас обеих, — шепчет Дан ей на ухо, пока участница отвлекается на свой смартфон во время перерыва. — Загоняла девчонку. — Еще пару раз, и я отпускаю ее. Если ты устал — можешь не ждать меня. — Еще чего, — он усмехается, слыша легкие нотки обиды. Уже надумала себе. Пару раз затягиваются на полчаса, и девочка облегченно выдыхает, когда Дан в очередной раз напоминает ее наставнице про время. Тина смотрит на часы и смотрит виновато то на участницу, то на мужчину. Пара наставлений, и девочка убегает со сцены, предварительно побывав в объятиях и Тины, и Дана. Кароль снова задерживается в его квартире, взбалтывает остатки кофе в светлой кружке и молчит. Они оба молчат, потому что им так проще и комфортнее. И в этой тишине они находят те самые ответы. В этих самых прикосновениях они находят эфемерное счастье. У них пока все эфемерно. Зыбкое, готовое ускользнуть в любой момент и раствориться в потоке жизни. Только взгляды почти неизменные. Немного теплее, но все с теми же чертиками и блеском. — Ты смотришь на мои ноги, Дан? — невинно спрашивает Тина, пальцем касаясь капрона чулок и проводя по нему линию. — Нет, — он отрицательно качает головой, но продолжает смотреть на стройные ноги, выглядывающие из-под кожаных шорт. Тина кусает губу, отставляет кружку в сторону и скользит пальцами по бедру. Поглаживает внутреннюю поверхность, играясь на его желании. Дан сглатывает и накрывает своей ладонью Тинину, обхватывая стройную ногу и сжимая. — Границы, помни, — дразнит Кароль, пальчиком очерчивая выступающие ключицы и облизывая губы. — Какие к черту границы, иди сюда, — он резко усаживает ее к себе на колени, пока Тина смиряется с очередным поражением. Балан сминает в руках ее блузку, вытаскивая бордовую ткань из шорт. Губами врезается в ее, мысленно извиняясь за очередные трещинки на них. Он целует ее рвано, сплетая их языки и изучая ее губы заново. Спускается на шею, пальцами поддевает шлейку бюстгальтера, спуская с плеч. Не торопится. Губами покрывает ее ключицы и плечи. Тина откидывает голову и принципы подальше, давая ему больше возможностей. Тонкие пальцы сжимают мужские плечи, поднимаются вверх по шее, складываясь в замочек на затылке.

Я распускаю волосы, ты распускаешь руки…

К сбитому дыханию добавляется пара тихих женских стонов, когда губы Дана спускаются на грудь девушки, все еще прикрытую тонкой тканью. Тина кусает губы, откидывая волосы назад и открывая еще больше пространства для мужчины. Тот пальцами проходится по ее спине, очерчивает позвоночник, лопатки, пару раз забирается под застежку бюстгальтера, но оставляет его застегнутым, спускаясь ниже.

Нету никакой гордости, любовь так близорука…

Кароль пускает в ход свои пальцы, касается ими воротника шелковой рубашки, расстегивает металлические пуговицы, откидывая черную ткань в сторону. — А твои фанатки, наверное, думают, что у тебя тут стальной пресс, — хихикает Кароль, проводя ноготком по его животу. — Что-то не нравится? — он легко шлепает ее по ягодице и прикусывает ее губу. Тина тихо шипит, слизывая кровь с разбитых от поцелуев губ. *** Кароль поет ему, лежа на его груди. Тихо, будто боясь спугнуть атмосферу. Дан слушает ее голос, перебирая светлые пряди, и пальцами рисует свои тайные знаки на ее животе. Он бы однозначно точно никогда не поверил в то, что Тина будет вот так просто лежать рядом, напевая собственные песни специально для него. Ради таких концертов он готов жертвовать своим временем. На улице уже ночь, весна и редкое гудение машин. У них в душе яркое солнце, которое слепит глаза, и необъемлемое чувство счастья. Она тихо вылезает из-под теплого одеяла и рук Дана, идет на кухню за водой, закутываясь в его длинную рубашку. Но скрыться не удается — мужчина находит ее спустя несколько минут и молча прижимает к себе. — Я испугался, — тихо говорит он и выглядит совсем ребенком, — думал, что ты ушла. — Куда я денусь с подводной лодки, — тихо смеется, опуская прозрачный стакан на столешницу, и разворачивается к Дану. Он укладывает ладонь на ее щеку, большим пальцем проходится по ее аккуратному носу и скулам, пока та прикрывает глаза, получая истинное удовольствие от его касаний. — Никуда не денешься, — жадно рассматривает ее лицо, завороженно наблюдая за взмахами ресниц, беготней голубых глаз и кончиком языком, облизывающим губы. Дан выглядит забавно. Сейчас Тина снова казалась ему другой. Сонная, немного бледная, без какой-либо помады и косметики вообще. Она всегда была разной, но особенно хрупкой выглядела сейчас, стоя в его рубашке босыми ногами на полу кухни. Он наклоняется к ее лицу ближе, целуя и обхватывая за талию. Пальцы скользят по шелку рубашки. — Ты, кажется, обещала мне медленный танец, — еще хриплым после сна голосом произносит Дан. Тина хихикает, вспоминая прошлогоднее обещание — станцевать с ним под Океан Эльзы. Она дала его, сидя в «тренерской» в ожидании Паши. Тот стоял в пробке, играя на нервах опаздывающей в аэропорт Кароль. Веня прилетал на весенние каникулы. — У тебя разве не идет репетиция сейчас? — вяло спрашивает Тина, потирая глаза. У нее болит голова от громких звуков, яркого света и его парфюма. Пьет третью таблетку от мигрени, потому что две предыдущие помогли не сильно. — Участник опаздывает. Пробки. — Пашка где-то там же застрял, — она сжимает в руках бутылку с водой и делает глоток. Дан наблюдает за ней, замечает пачку таблеток на столе и молча подходит к Тине, укладывая ладони на ее лоб. Девушка замирает от его действий. — Сиди спокойно, — он медленно проводит пальцами по ее лбу и перемещается ими на затылок. Плавно массирует кожу, растирая ее до легкого покраснения. Дальше пальцами проходится по вискам, лбу и теменной доли. Тина прикрывает от удовольствия глаза, расслабляясь от действий Дана. Доверяет, потому что знает, что он сам проводит подобные махинации в перерывах съемок. Боль медленно уходит. Тина с благодарностью смотрит на Дана и даже улыбается. Тот целует ее в макушку и опускается рядом на диван. — Ты мне теперь должна, Кароль, — хитро улыбается он. — И что же ты хочешь? — даже не язвит, потому что действительно считает его своим спасителем. — Станцуешь со мной медляк? — смеется он, почему-то вспоминая детский лагерь. Он не говорил так с того времени. Смотрит, как Тина прыскает смехом так, словно и не она пятнадцать минут назад умирала от головной боли. — Хорошо, — она кивает, — только песня за мной. — Ты точно выберешь Океан Эльзы. — С чего ты вообще взял? — Чувствую. — Ладно, — она смиряется с тем, что он разгадывает ее предпочтения лучше, чем она его. Тина отправляет очередное сообщение Паше, зачем-то рассказывает Дану про Веню, а потом упархивает из павильона, все же вызывая такси, потому что время уже поджимает. Дан сжимает ее талию, пока Тина напевает «Сьюзи». У нее внеочередной концерт с единственным зрителем — и тот не в зале, а рядом. Ближе многочисленных ассистентов, менеджеров и музыкантов. Она стреляет в него нотами и взглядами, каждый раз попадая в душу. У нее что ни выстрел — прямое попадание. Убивает наповал своей нежностью и мудростью, читающимися в глазах и улыбках.

Да, да, мы совсем утонули, Это итог в сердце холостой пули. Да ну их, мне не нужно никакой дури, Мне нужны твои поцелуи. Твои поцелуи…