Академия волшебников

— Ты должна отпустить меня, — Кирилл повернул голову. Лиз поморщилась. И солнце глаза слепит, и Кир на нервы действует. Она подняла руки, закрывая пальчиками солнце, будто ставнями окон. Рукав шифонового платья задрался и упал на лицо. Девушка опустила руки и тяжело вздохнула. — Зачем? — и с теми самыми глазами оленёнка посмотрела на Кира. Он поджал губы. — Ты тратишь каждую ночь все силы на сны со мной. Мне проще: здесь, на междумирье, Ксюша помогает удерживаться, а ей это почти ничего не стоит. А ты просыпаешься уставшая, и в итоге спишь весь день простым человеческим сном. Лиз бессмысленно улыбнулась и перевернулась на живот. Трава захрустела, а ветер легко обдул светлую кожу. — И что? — Лиз, — Кирилл покачал головой. — Прямо сейчас ты спишь в объятиях моего лучшего друга и тратишь силы не на то, чтобы восстановить организм и побыть с друзьями или парнем, а на то, чтобы поговорить со мной. Это неправильно. — Кто это решил? Ты? — она положила голову на сложенные руки и исподлобья глянула на привставшего парня. — Лиззи, моя милая. Я просто перестану приходить к тебе, — Кирилл сел и посмотрел на небо. — Отпусти меня, слышишь? — он повернулся к ней и ласково провёл рукой по волосам, исчезая. Лиз ничего не почувствовала, кроме как медленно захватывающей сознание ярости. Да как он смеет решать, что правильно для неё, а что нет? — Кирилл! — она вскочила, оглядываясь. Топнула босой ногой и обхватила себя руками. — Кирилл… — Я мёртв, — тихо прошелестел над ухом его голос. — Прими и живи дальше. Люби Феликса и никогда сюда не возвращайся. — Кирилл! — страх, панический, животный, когтями цеплялся за горло. Лиз резво оглянулась. Пустота. — Кирилл!!! И тяжело дыша села в постели. Она ненавидела просыпаться вот так. Закрыла лицо ладонями, слегка оттянула щёки и запрокинула голову. Слегка моргнула, и по щеке покатилась первая холодная слеза. Потом вторая. Потом третья. Рука Феликса всё еще крепко обхватывала её талию. Лиз закусила губу и оглянулась на часы. Прищурилась — два ночи. Из-за двери слышались какие-то провальные попытки тихо поругаться, а луна била лучом через занавески, немного освещая комнату. Девушка слабо зевнула, приподняла руку Феликса и почти что скатилась с кровати. Поправила на себе широкую футболку Кирилла и неспешно двинулась к двери, слегка опираясь на стену. По глазам ударил яркий полный свет в гостиной — опять заслезились. Лиз зажмурилась, протёрла глаза, уже мысленно матеря Вадима всем, на чём свет стоит. Катя не лучше. Взгляд чуть левее — и Марк туда же. — Да у Саши такой же уровень, как и у нас, плевать мне, кто она, я и сам эту штуку собрать смогу, — Вадим яростно взмахнул книжкой. Стоявшая рядом Катя попыталась вырвать её, но парень ловко увернулся. — Ты сам себя слышишь? — Марк скрестил руки на груди. Он метнул на неë короткий взгляд, показательно закатил глаза, мол, смотри, любуйся, я сам в шоке. Видимо, спор начался задолго до её пробуждения. Лиз облокотилась на деревянные перила. — Это Сашин артефакт, она его уже собрала, и она же будет его совершенствовать! Если доделывать будешь ты — ни черта не выйдет, потому что ты не знаешь, куда какие связки она вплетала! В целом, Лиз было даже интересно за этим наблюдать. Особенно зная всё, из-за чего этот спор происходит. Вадим зло улыбнулся. — Да что сложного? — он отмахнулся. — Всего лишь разобрать нити волшебницы с одной способностью, этому восьмикурсников учат. — Одной из сильнейших волшебниц своего поколения, — раздраженно выдохнула Катерина. — Или ты думаешь, они с Брэнвэном продвинулись на его горящих глазках и её красной помаде, или как? — Мне плевать, — отчеканил Вадим. — Я сам закончу работу. Я нашёл этот дневник. — Да ладно? — лениво вмешалась в спор Лиз. — А я-то думала ты сначала с помощью Марка и Кати вообще узнал про его существование. Стоящая спиной Катя вздрогнула и моментально обернулась, а Вадим лишь хохотнул и махнул рукой. — Если быть совсем уж честной, дневник нашёл Марк, — продолжила Лиззи, спускаясь с лестницы. Она быстро собрала хвост из спутанных волос и, оказавшись на полу гостиной, почти вплотную приблизилась к Вадиму. — Эгоист долбанный. Что бы сказала Ксюша? — и вырвала книжку из рук на секунду замершего парня. — То, что он дебил, — ухмыльнулась Катя. Лиз метнула на нее удивленный взгляд, а Вадим, смотрящий сквозь них в сторону камина, только разозлился. О, Лиззи прекрасно знала это состояние. Вадим сжимал-разжимал кулаки, складка меж бровей углублялась, а в глазах появлялось столько злости… Впрочем, это было почти его естественным состоянием на последних курсах и в особенности на выпускном Мещеряковых, когда к Ксюше неожиданно начали подкатывать парни из её колледжа. Кирилл называл его «злюкой», только чтобы проверить, точно ли Вадим на пике. Лиз тихо хихикнула, вспомнив. — Злюка, — ласково выдала она. — Иди поспи. Вадим метнул в нее один из своих яростно-колючих взглядов, щелкнул пальцами и испарился. Следом раздался звук разбитого стекла изнутри одной из комнат. Катерина вздохнула и уселась на диван. Лиз только пожала плечами, отдала ей дневник, весело улыбаясь, не замечая настороженного взгляда Марка. Она плюхнулась на кресло, потянулась и сложила руки на животе. — Тебе Кирилл неясно сказал? — вдруг бросил Марк, отходя к зеркалу над камином. Лиз дёрнулась, неверяще на него смотря. — Ты слишком бодрая для той, кто спал не так много часов, но и слишком уставшая для той, кто вообще спал. Ты улыбаешься, но это только потому, что Вадим злится, а не потому, что ты в действительно хорошем состоянии. У тебя ресницы мокрые далеко не от того, что глаза к свету привыкали, а потому, что ты во сне плакала. Лиз, казалось, перестала дышать. — Зная Кирилла, единственное, что он мог сказать, чтоб тебя так разбить, это «отпусти меня». А ты, твою мать, — он развернулся и подлетел к ней, наклоняясь, — ходишь в его футболке, повторяешь все его действия. Это не «отпустить», Лиз. Подумай над этим. И быстрым шагом поднялся к себе в спальню. Время вокруг замерло. В голове стучало это не отпустить это не отпустить это не отпустить, плечи подрагивали, а страх пробирался всё глубже под кожу, терзая плоть изнутри. Катерина молчала. А потом, спустя такой незначительный промежуток времени, тот, за который когти страхи дошли от шеи до ключиц, встала и тихо выскользнула из гостиной. Лиз уронила голову на руки. кирилл кирилл кирилл отпустить отпустить отпустить Она тихо всхлипнула. Обхватила себя руками, поджала ноги. Страх пробирался всё глубже. Окутывал плечи липкой паутиной, забирался ниже и ниже, в самую грудь меж ребер. Скрëбся, точно раненый зверь, плутая по её скелету, и продолжал держать в своих оковах. отпусти меня отпусти меня отпусти меня Лиз сжала волосы. Дыхание сбилось, казалось, ещё чуть-чуть, и этот надоедливый ком заполнит собой всю глотку. И Лиз задохнëтся. Умрёт, умрёт вслед за Мещеряковыми, так никем и не понятая. Ни папой, ни мамой, ни Кириллом, ни Феликсом, ни друзьями. какого это, любить сразу двух, лиззи? Мысли крутились беспорядочным роем в голове. Лиз медленно покачивалась, даже не протирая слёзы, застилавшие глаза. Точно ребёнок, не понимающий, какая игрушка лучше. Какая игрушка правильнее. Кирилл — её детская несбыточная мечта. Крутой парень, вечно находящийся вне зоне досягаемости. Он, как и она, был всегда готов пожертвовать собой, чтобы спасти мир. Могла ли она, четырнадцатилетняя Лиззи, подумать, с чем связаны мягкие полуулыбки, адресованные ей будто ненароком? Четырнадцатилетней Лиззи было приятно, что на неё хоть кто-то в компании обращает внимание. Шестнадцатилетняя Лиззи сейчас обнимала себя в попытке не задохнуться от этого внимания, внезапно хлынувшего в этом месяце. И катализатором ведь стала сама она. Тянул же чёрт её за язык! Зачем лезть к Феликсу, будто у него своих проблем не хватает? Феликс хороший. Феликс терпит её такой — переломанной, уставшей, не до конца в своей скромной жизни разобравшейся. Он любит её, а Кирилл мёртв. Лиз глухо застонала и уткнулась лбом в колени. Посидела немного, резко вскочила и взметнулась по лестнице на спальный этаж, тихим ураганчиком врываясь в спальню Феликса. Спит. Выдохнула. Улыбнулась, глядя, как топорщится чёлка, а кулак крепко сжимает одеяло. Она прошмыгнула обратно в постель, нырнула руками, обнимая парня, и почти моментально провалилась в сон. Да, она точно на правильном месте.

***

— Дневник Брэнвэна находится в этой комнате. Катя дёрнулась, потянув Вадима за собой, и они поспешили к Марку. Он уже пытался распутать связку заклинаний. Скосив глаза, она увидела стекающую по виску каплю пота, и, казалось, если прислушается, посчитает ритм сердца. Вместо этого она сосредоточилась на бьющейся энергетике: часть сил притянула Марку, а остатками попыталась удалить лишние нити. Напряглась всем телом, сжала кулаки так, что останутся следы-полумесяцы и медленно выдохнула. Наконец почувствовала тепловую волну, которой их окатило как из бочки — защита снята. Марк торжествующе ухмыльнулся. — Кто молодец? Я молодец! — и наощупь шагнул в темноту. — Бестолочь, — тихо шепнула Катя, и парень, хохотнув в темноте, подвесил файрбол над головой. Вадим, недоверчиво пялившийся на комнату подле Кати, внезапно выдал: — И всё? Так просто? — Что значит «так просто»? — возмутился друг. — Я взмок! — Не прибедняйся, мы взламывали сложнее, — отмахнулся Вадим и прищурился. — Мне даже вливать своей магии особо не пришлось, вы с Катей неплохо справились, — он послал ей теплую улыбку. Катя хмыкнула и легко толкнула его плечом. — Идём, скептик. Ящик Пандоры пока открыт не до конца. Впрочем, ей самой потребовалась вся смелость, чтобы вновь ступить туда, куда она молилась не возвращаться. Туда, где прошло еë то время, которое подростки вроде Мещеряковых и Ко тратят на вечеринки с друзьями, прогулы учёбы, влюблённости и так далее по списку. А Катя в свои лучшие годы была прислугой для двух сумасшедших. Можно было бы сделать скидку на то, что у этих двух сумасшедших личный мотив и девиз цэ-о-эс? Пожалуй, Катя могла назвать себя похожей на них. Она тоже оправдывала средства целью, упрямо шла к ней. Но Катя не такая. Катя никогда не пересечёт черту. — Пыльновато, — прокомментировал Марк и сразу же чихнул. Они медленно продвигались по коридору, боясь напороться на что-то, что могли оставить Демидовы перед арестом. Вернее, боялась одна Катя, Марк весело шёл вперед, а Вадим, несмотря на всё желание вызволить Ксюшу, не вырубал скептика. До той комнаты, где по мнению Марка хранился дневник, было как рукой подать. Так казалось, когда сначала он увидел одну дверь, потом вторую, потом третью… — Стоп! — Катя резко затормозила. — Марк, какого хрена? Парень непонятливо обернулся и вскинул брови. Катя сердитым шагом обогнула его, сначала легко дотронулась до стены, а после прижала к ней ладони. — Мы ходим по кругу, — тихо произнесла она. — Иди сюда. Марк нахмурился и подошёл ближе. — Чувствуешь? В руки ударяла сильнейшая магия, которую можно было представить. Она током била по Катиным нитям, просачивалась в ядро. Менталисту куда проще блокировать это влияние, хоть частично — Марк отшатнулся моментально, стоило почувствовать это вблизи своего центра магии. — Что там? — Вадим, видимо, потерял терпение. — Что? — Не трогай, — хрипло ответил Марк, слабо дрожа всем телом. — Катя, — чуть повысил голос, — отойди! Она нехотя оторвалась. В этих коридорах она была не раз, но они никогда её не путали. — Может, потому что им надо было, чтобы я дошла? — она наконец всё поняла. Оставалось только перевести дыхание. Марк с Вадимом переглянулись. — Проламываем? — спокойно уточнила Катя, разминая руки. Встрепенувшийся Вадим согласно кивнул. Они встали плечо к плечу и призвали силы. Первая трещина. Вторая. Третья. Стена крошилась под натиском. Катя стиснула зубы, продвигая потоки вперед. Марк вроде бы поднял щит, и в моменте она была благодарна, что крошка не оставит тысячи мелких царапин на лице. Но это быстро вышло из головы, уступая место сложным формулировкам. — Надо ломать! — крикнул Вадим через бушующий призванный ветер и направил все силы в середину трещин. Стена поддавалась, у неё не было выбора. А у Кати был — помогать или нет. Она всегда выбирала помогать. Катя моргнула — часть стены разлетелась на камни. На месте тех трещин, с их усилиями появившихся, образовалась небольшая дыра. Она бы свалилась назад от изнеможения, не будь там Марка. Парень медленно опустил её на землю, попутно окликая Вадима. Сознание мутнело. Прямо перед глазами будто включили телевизор, не ловящий сигнал. В ушах — наушники. И слышался в них только легкий напев. А в голове возникал образ женщины с длинными волосами, тёплой улыбкой, светлыми глазами и родными руками, обхватывающие детское тело после страшного сна. Но в один миг она вернулась в реальность. Вадим уже обрабатывал их порезы на запястьях, а Марка рядом не виднелось. Катя медленно приподнялась и села. — Что? — тупо спросила она, глядя на Вадима в упор. — Тут кто-то был? — Нет, — он мотнул головой и странно на неё посмотрел. — Ты нормально? — Вроде да, — опираясь на руки, попробовала встать. Вадим подхватил её, удерживая на ногах. — Где Марк? — Уже зашёл, — Катя вспомнила про стену и дёрнулась. В зияющей дыре четко просматривались стеллажи, заполненные стеклянками, и силуэт Марка, стоявшего возле них. — Идём, — решительно кивнула Катя и полезла в проход. Она была здесь, возле этого «кабинета». Но внутрь никогда не заходила, только обивала порог. Видела стеклянки, но не подозревала, что в них находится… — Это ядра?! — негромко вскрикнул лезущий следом Вадим. Катя замерла. Она ни разу не думала, каким образом Брэнвэн хотел получить себе все силы. — Почти, — покачал головой Марк и медленно протëр лицо. — Слишком маленькие. Это нити, сформированные в мини-ядра. Гениально, но, вашу ж мать… Ты сам знаешь, что способ забрать нити у волшебника существует только один. — И это ждало Элизабет, — со вздохом вторила ему Катя. — А потом, наверное, вас всех, получись у них хоть что-то. — У них и получилось, — зло выплюнул Вадим и рывком подошел к столу, возле которого стоял Марк. Катя — следом. — Так себе конспирация, правда? — Марк криво ухмыльнулся, пальцем указывая на открытую книжку с ручкой внутри. Резким почерком было написано «Сегодня». Стоял первый восклицательный знак, а потом Катя увидела и второй, и третий. И улыбающийся смайлик внизу. Катя не думала, что когда-то настолько захочет распрощаться с ужином. Она помогала человеку, который заметку про убийство подписывает смайликом. Она перешла черту. — Предлагаю забрать, изучить, а это всё сжечь к чертям, — хлопнул в ладони пришедший в себя Марк. Катя покачала головой. — Здесь столько жизней и столько силы… Я бы рассказала Владиславу. Это, — она обвела помещение рукой, — действительно можно использовать во благо. И помочь тем, кто потерял магию, — добавила Катя. — Феликсу, — верно понял ход её мыслей Марк. — Ты права. Значит, забираем и уходим. Катя с сожалением посмотрела на оцепеневшего от записи в дневнике Вадима. Она действительно не хотела, чтобы всё вышло так. Она хотела свободы и жить как все. За это нельзя наказывать. Даже саму себя. Только вспоминала она об этом редко. Катя положила руку на плечо парня. Он сжал губы и захлопнул дневник. Пришло время посмотреть смерти в лицо и обмануть её. Дважды.