Академия волшебников

      — Теперь я понимаю, для чего был пункт «не умирать» в клятве, — шёпотом пробубнила Саша, пытаясь найти среди деталей будущего артефакта нужную. Сидящий сбоку Влад с книгой в руках в ответ фыркнул.       Уже две недели, как все ученики разъехались по домам на каникулы. Работа с артефактом шла полным ходом: Варе хватило одного звонка, чтобы моментально получить все необходимые детали и инструменты. Саша с упорством принялась за работу. Почти всё время она проводила в учительской, где для неё обустроили отдельный уголок со столом, лампой и подвижным стулом. Демидова вдобавок выпросила набор разных луп. Он лежал на краю стола, и каждый дежурный учитель считал своим долгом его поправить, чтобы не упал. А то, извините, нынче такие артефакты дорогие.       Рука Хель, в принципе, особой связью с Хель не являлась. Она создала её, чтобы можно связываться с валькириями, которые утаскивали души героев, погибших в бою, и содержала лишь крохотную часть отколотой от Хель души. Создание руки — дело кропотливое, нужно учитывать каждую деталь вплоть до миллиметра, следить, чтобы не дай бог не попала влага, кусочек магии или пыль.       Саша не думала, что у неё будет возможность выбраться из тюрьмы, и уже была готова гнить там остатки своих дней. Но сейчас, когда приходилось дневать и ночевать в подвале, где когда-то властвовала сама, чтобы изготовить смертельно опасный артефакт, она считала, что проще было остаться в задворках Министерства.       — Как продвижение? — Влад отложил книгу и лениво потянулся. Саша прикусила губу и наложила на наполовину готовый артефакт магическую паутинку: чтобы случайно не повредить — и отодвинулась на стуле.       — Я не понимаю, чего вы добиваетесь, — она вздохнула и помассировала виски. — Все равно сможете вытащить только одного.       — Сложно выбирать между ними, — Влад покачал головой. — Будем действовать по ситуации, — он подошёл к двери и обернулся. — Кофе будешь?       Саша согласно покивала и вновь принялась за работу. Влад вышел за дверь, сталкиваясь с Варей.       Варя сгорала, и Влад был чуть ли не единственным, кто это замечал. Казалось бы, всё такая же несгибаемая директриса. Только вот волосы всё чаще были собраны в редкий на пряди хвост, под глазами пролегли тени, а губы больше не кривились хотя бы в тонкой ухмылке.       — Спала? — тихо спросил он и на секунду прижал к себе. Варя слабо покачала головой и прошмыгнула в приоткрытую дверь.       Влад запрокинул голову. Чëртовы дети, не умеющие сидеть за заднице ровно. Как можно выбирать между ними? Как можно выбрать, кому ты отдашь право на жизнь, когда оба её заслужили? И Ксюша, только-только выбирающаяся из детских травм, и Кирилл, который был счастлив тому, что имеет. Это безумие, и Влад лично приложил к нему руку, когда согласился взять клятву с Саши. Он краешком пальцев обвёл татуировку на запястье и резко себя одернул. Нужно было думать совсем не об этом.       А как минимум о том, что семь разбитых детей наверняка соберутся лезть наперекор планам родителей. Феликс уже успел установить несколько своих шпионских штук. Думал, видимо, что это незамеченным останется. Влад хмыкнул. Оставалось надеяться, что детишки в магическом уровне не выросли и не смогут его защиту проломить дважды.       Влад направился в столовую за обещанным кофе Саше и ромашковым чаем для Вари. Он полностью погряз в своих мыслях, совсем не замечая, что он уже дошёл до тяжелых дубовых дверей и задумчиво пялился на закрытую ручку. Князев вздохнул, открыл двери и замер. Сидя за столом старост, самозабвенно с кем-то целовалась Элизабет, сидевшая с распущенными волосами спиной к двери. Спасибо, что на стульях, а не на столе. Влад тихо фыркнул, встряхнул головой и прошмыгнул на кухню. Только новых влюбленышей не хватало. Интересно только, Феликс или всё же Вадим?       От Лиз он такое даже ожидал, но никак не от сына. Да и не очень выше девушки сидел темноволосый парень — всё-таки, Феликс. Закрывались бы хоть, беспечные подростки.       — Закрывались бы хоть, — озвучил он, выходя из столовой, чтобы не видеть вспыхнувшие лица двоих. Даже в спину колкого ответа не последовало — точно Феликс.       Влад вздохнул. И думать ни о чем уже не хотелось. Не хотелось и происходящего: ему, честно говоря, подростковых приключений хватило. В колледже, куда запихнули родители нерадивого наследника, он познакомился с тремя волшебницами. Парень-то в силу домашне-магического образования от кучи гувернанток, побывавших у него, смог определить, что все трое — наследницы магических ключей, а сами девочки ни сном ни духом были. Он ещё удивлялся тогда, где четвёртая, но, стоило подружиться с Машей, Варей и Снежкой, они все вместе отыскали Алёну. Ага, и напоролись на кучу приключений. Благо, что без смертей обошлось.       А их дети чем хуже? Почему они, росшие под опекой пятерых магов, умирают — кто физически, кто морально — в шестнадцать лет?       Всё смешивалось в кучу. Уже трудно было разбирать, где о чëм талдычит подсознание. Влад хватался за каждую мысль, но она ускользала в то же мгновение. Пытаясь забыться, он глубоко вдохнул. Но это уже давно перестало действовать.       Мужчина толкнул дверь, заходя в мастерскую. Поставил на небольшой столик обе чашки, подоткнул одеяло засыпающей на кресле Варе и присел на подлокотник.       Саша продолжала работать. Отвлеклась лишь раз, чтобы глотнуть кофе, и вернулась к камню.       Она в первые дни уже успела обьяснить, что форма значения не имеет. Выколачивай ты руку, не выколачивай — результат один. Главное с формулами магическими не напортачить, а остальное уже за малым. Всего-то круг сильнейших волшебников, желательно найти штук тридцать, чтобы никому ядро не покалечить слишком сильно. Влад нервно хохотнул, но тут же заставил себя умолкнуть. Отвлечёт ещё не дай Ядвига.       — Я в тупике, — тихо выдохнула Саша, выдëргивая Влада из собственной головы. Он подался вперёд, рассматривая небольшой камешек, размером с четверть его ладони.       Они все знали, что этот момент настанет.       — И что будем делать дальше? — тихо спросила Варя, приподнимаясь в кресле.       — Либо ждать чуда, либо… — Демидова неопределённо дёрнула плечами.       — Это просто артефакт нулевой степени, — Влад взмахом руки поставил небольшой купол над ним. — Заряжай магией не заряжай — бесполезно, даже птичку с того света не достанешь.       — А тот фолиант, что Вадим притащил? — Варя проморгалась и указала на распахнутую книгу на краешке рабочего стола. Саша покачала головой.       — Страницы вырваны. Я сделала максимум.       Влад сцепил пальцы в замок.       — Значит, ждать чуда.

***

      Вещие сны стали обыденностью в жизни Элизабет. Сложно назвать их вещими, ведь навряд ли сбудутся все её разговоры там. Особенно те, что с Кириллом. Лиз даже режим успела восстановить по одной единственной причине: стоит уснуть, как она попадёт туда, где хорошо.       Ей было сложно свыкнуться с мыслью, что Кирилла больше нет. Сложнее стало свыкаться с тем, что она в любой момент может с ним поговорить, и для этого нужно просто уйти в человеческий сон без всяких заклинаний и зелий. Поговорить, но не обнять, не поцеловать. Кирилл был призраком и не более. Лиз старалась не обманываться, но и это она сделала не сразу.       Феликс и вправду единственный, кого Кир одобрил. Когда девушка нашла в себе силы признаться, что вновь полюбила, Мещеряков — зараза! — лишь тепло рассмеялся и потянулся к ней, будто хотел обнять. Руки прошли сквозь Лиз, но улыбка на лице Кирилла не пропала.       — Это как песня Земфиры, — Кир лёг прямо на середину луга. Каждый раз, засыпая, Черных оказывалась именно тут, в месте, в котором ей было комфортно. А Кирилл запросто её находил.       — Прости меня, моя любовь? — Лиз грустно улыбнулась и присела рядом.       — Прощаю, — насмешливо посмотрел на неё Мещеряков. — Чтобы ты счастлива была, малышка, — чуть серьёзнее добавил он и вернул ей улыбку.       С Кириллом ей было хорошо, но проблема одна и очень-очень большая: он не настоящий. И он умер.       Феликс живой, Феликс рядом, Феликс стоял камнем за её плечом, готовый дать любому нападающему отпор. И ей, наверное, больше и не нужно было, потому что Лиз тоже жила. Дышала, пыталась улыбаться и любить заново.       Кирилл — её первая любовь. И, честно, остаётся ей же. Остаётся самой крепкой, непорочной, самой-самой. Но и Феликса Лиз полюбила: искренне и без остатка.       И разобравшись со всем этим, стало куда проще встречаться с Феликсом. Они же встречаются, да?       Всего лишь один раз за время с того ритуала она не смогла увидеться с Кириллом. И этот раз — действительно вещий сон.       Лиз всегда различала вещие и обычные сны. Вещие сны были яркие. За ними всегда стояло сильное волшебство: неоновые нити переплетались между собой, сочетали тёмные цвета и всегда располагались по краям. Казалось, дотронешься — ядро от переизбытка магии взорвëтся сразу. В обычных снах почти не было магии, а если и проскальзывала, то с нежными цветами в центре картинки.       Лиз научилась в этом разбираться, и совсем было не по себе, когда сон, где друзья опять шастают по подвалам, был обрамлён бордово-кислотной магией. Тяжело дыша, проснувшись, она шёпотом поклялась себе прикрыть Вадима и не допустить ещё одной смерти. А ещё никому не рассказывать, во избежание. Сейчас поднимать шумиху, когда взрослые готовили что-то отдельно от них, было даже немного опасно.       Лишь бы не перестараться, прикрывая Вадима. И не мешало бы разобраться с Марком: тоже опасения вызывает.       Ими Лиз поделилась с Феликсом на завтраке. Вбежав в пустующую столовую в последние минуты, она залила в себя чашку кофе и приземлилась на стул между Фелом и Викой. Муромовых отправили домой за неимением магических способностей вместе со всеми учениками, Марк опять где-то пропадал, Вадим вяло ковырялся в каше, сидящая рядом Катя с не бóльшим энтузиазмом листала какую-то книгу.       — Прикрывай Вадима, — шепнула Лиз, наклонившись к Феликсу. Парень на секунду прикрыл глаза, мол, всё понял, и она продолжила. — Надо проверить Марка, но мы, вашу ж мать, не менталисты.       Катя с усмешкой вскинулась, смотря Черных в глаза. Лиз мысленно повторила фразу про Марка и еле заметно улыбнулась девушке напротив, ловя одобрительный кивок.       Выходя из-за стола, Лиз вцепилась в руку Феликса и потянула его назад, чтобы отстать ото всех. Она завела парня в неприметный тёмный угол между холлом и жилыми коридорами, прижавшись к нему и всхлипнув куда-то в грудь. Каждая клеточка тела была напряжена, будто ей предстояло сражаться с армией, а не делиться переживаниями с законным парнем. И от этого только тянуло в груди.       — Мне страшно, — сквозь слёзы пробормотала она. — Вадим сегодня пойдёт в подвал, потому что фолиант не полный… И об этом ему сказать должна я! — Лиз разрыдалась и уткнулась в Феликса, чувствуя, как он поглаживает её спину.       — Какого цвета были нити? — тихо спросил Сменкин и поцеловал девушку в макушку.       — Бордово-кислотные. Я обязана сказать ему про фолиант, иначе никак, — она вздрогнула, вжимаясь в Фела всем телом и хватаясь за него, как утопающий за соломинку.       — Пойдём, — шепнул он и направился к свету, также крепко держа её руку. Лиз свободной кистью утёрла слёзы, шагнула вслед за ним и шмыгнула красным носом.       Эта молчаливая поддержка Феликса была очень кстати.       До комнаты они добрались без приключений: не стоит в расчёт брать услышанный разговор Вадима и Кати насчёт попыток пробраться к родителям и узнать, что они замышляют, и готов ли артефакт. Феликс на протяжении всей дороги не позволял Лиз уйти в мысли или отстать от него: крепко сжимал её пальцы и забалтывал отвлечёнными темами. В гостиной усадил на диван, укутал в плед и уложил к себе на колени, позволяя провалится в беспокойный сон.       Вещие сны выматывали, и не было никакого восстановления сил. Особенно сложно с бордовыми, как их прозвал про себя Фел. Они всегда значили только одно: всё зависит от Вещей. Не выполнит необходимое — беды не миновать. А тут ещё и сон попался удачный такой, напоминающий девушке о тяжелом прошлом. Как бы не пошло всё наперекосяк. А то у них обычно по-другому и не бывает.       Вадим с Катей ввалились в апартаменты минут через десять. Феликс пригрозил кулаком, чтоб не шумели и дали Лиз спокойно отдохнуть. Но она сама поднялась, как только оба на цыпочках прошли мимо неё.       — Вадим, Катя, — осипшим голосом позвала Лиз. — У фолианта вырваны страницы, — и моментально опустилась на колени Феликса, вновь проваливаясь в сон.       Сменкин заметил лишь то, что переглядывалась они не только вдвоём. Что-то мелькало на задворках сознания, но он не придал значения и вернулся к перебиранию светлых волос. С этим можно разобраться чуть позже. ***       Вадим не рассчитывал ни на повторное содействие Кати, ни на помощь от Лиз и Феликса, которые вообще были заняты друг другом. Он больше полагался на призрак, семенящий за ним почти постоянно. Ксюша подсказывала, что лучше делать, успокаивала, если рядом никого не оказывалось, просто создавала ощущение, что все попытки парня были не зря. Чего-то он же добился, раз Мещерякова могла ему улыбаться и рассказывать свои по обыкновению идиотские шутки?       Он честно старался не сойти с ума. Очень-очень честно. Но это невозможно сделать, если возле тебя смеётся любимая девушка, привычным жестом заправляет свои такие же призрачные как она сама волосы за ухо и тихо шепчет, что тоже скучает.       Каждый вечер Вадим проводил с призрачной Ксюшей бок о бок, разложив на столе кучу информации, которую они успели отыскать за всё время. Они вместе пытались разузнать планы родителей так, дистанционно, чтобы не светиться перед и без того настороженными магами. И парень бы никого не посвящал в секрет призрака, сам бы искал способы вытащить Мещеряковых, если от него отвернулись, но на помощь неожиданно пришла Катя.       К Кате он испытывал не больше дружеской любви. Вадим и вправду был ей благодарен за то, что переодически не даёт ему забываться во время общения с Ксюшей и помогает с поисками. Пусть до этого он рассчитывал больше на Лиз в надежде на то, что она понимает, но девчонка смирилась слишком быстро. Вадим — нет, и он был готов идти до конца.       Задумчиво рассматривая пыльное поле битвы, в каких-то местах опечатанное, в каких-то до сих пор кровавое, он задумался, как докатился до жизни такой. А начиналось всё красиво: они с Катей сразу после завтрака обсудили последние новости с Ксюшей — Вадим служил переводчиком, — а затем помчались в гостиную вновь штудировать книги по родовой магии. Но были прерваны с утра находящейся в странном состоянии Лиз:       — У фолианта вырваны страницы.       Вадим судорожно вдохнул, посмотрел на шедшего чуть впереди призрака и перевёл голову на застывшую Катю. Он переглянулся с обоими девушками, и сломя голову ринулся в свою спальню. За ним следом перепрыгивала ступеньки Катя, даже не пытаясь спросить, к чему спешка.        Влетев в комнату, он смахнул всё лишнее со стола, схватил свёрнутую в трубу карту и расстелил на столе.       — Это карта подвала, — тяжело дыша, пробормотал Вадим и кончиками пальцев обвёл место, где погибли Мещеряковы. — Я не чувствовал магических отпечатков Саши, когда мы наведались в замок, — он обернулся на Катю, сжав руки в кулаки, — а значит только Брэнвэн может знать, где эти листы.       — Брэнвэна держат в Министерстве, — тихо сказала Саша и положила руку Вадиму на плечо. Он скрипнул зубами. — Ты не думаешь, что проще передать дело в руки взрослых?       — Нет, — парень обернулся, зло сверкая глазами, и сбросил руку. — Должны быть способы пробраться…       В дверь постучали. Вадим вскинулся и прищурился, а Катя распахнула дверь. Марк скептично оглядел собравшуюся компанию и прошёл вглубь комнаты, как ни в чем не бывало.       — Учитесь ставить заглушки, — буркнул он поясняюще и плюхнулся на кровать. — Катя, сможешь просмотреть Демидова через меня? — и легко улыбнулся, словно ничего сложного в этом не было.       — Только не говори, что всё это время ты… — Князев смерил беспечного друга подозрительным взглядом. Марк в ответ пожал плечами, мол, буду молчать.       — Да, тусовался в Министерстве вместе с Машей и помогал на суде Василисы. И пробыл с Демидовым вблизи достаточно долго, чтобы быть уверенным, что Катя не выжжет мне мозг, — он хмыкнул, осматривая шокированных магов.       — Не могу ничего обещать, — буркнула раздосадованная Катя, и Вадим где-то даже её понимал. Всё-таки, смотреть через одного, во-первых, опасно, во-вторых, неточно. И хрен поймёшь, чего Марк добивается своими предложениями.       — Ты можешь потерять память, — девушка села рядом и повернулась в полоборота.       — Свет клином на воспоминаниях о работёнке в министерстве не сошёлся, — он опять пожал плечами, а Вадим задумался: так ли хорошо он знал своего перестраховывающегося друга?       Князев внимательно наблюдал за всем происходящем в его комнате, на всякий случай навесив не одну заглушку и отвлекалку. Не мешало ещё, чтобы дверь распахнулась, прерывая Катю. Заново отметать все воспоминания, рыться в Демидовских, пытаясь удержаться при этом именно в том же у Марка, чтобы не начинать опять… Вадим даже вздрогнул: такое себе удовольствие. Спасибо, что его квалификации пока на такое не хватало, а у Кати сильный врождённый дар. Может, дело быстрее пойдёт.       Вадим не заметил, когда уснул, но чëтко помнил насмешливый голос призрака, пытающегося его разбудить вместе с друзьями.       — Встаю, встаю, — проворчал он, поднимаясь с удобнейшего кресла. Спина к вечеру так думать не будет, но сейчас оно воспринималось только так. Взглянув на серьёзные лица друзей, Вадим понял, что ситуация шуток не предполагает.       — Все дороги ведут в подвал, — невесело усмехнулся Марк и протянул руку, помогая устоять на ногах.       Собирались недолго, но уже за эти пятнадцать минут Вадим успел поматерить Марка за вьетнамские флешбэки. Пусть он чëтко разглядел у Абрикосова на лице промелькнувшую тяжесть, подзатыльник никто не отменял.       Подвал по обыкновению встретил сыростью, пылью и воспоминаниями. Вадима обдало холодом, когда он спрыгнул в проход. Деактивировать родительские следилки на пару с Марком — пустяки, они опытом наученные ещё с детства. Только надеялись все втроём, что после зачистки в подвале никого не осталось.       Вику не позвали: волнение у брата и парня было и без того гигантским. Феликса и Лиз брать не стали как минимум по двум причинам: первый ограничен в магии, вторая все силы затрачивает на сны. Никто ежедневную усталость сразу после пробуждения иначе объяснить не мог.       Вадим держался из последних сил. Стоило сделать шаг, голову прошибали воспоминания. Здесь Ксюша схватила его руку, чуть дальше они нашли Катю и трёх смешных девочек с факультета огоньков. А в комнате прямо по коридору нашли кучу папок, кровь, а затем отправили Мещеряковых в комнату в надежде, что они не вернутся на поле боя. Вернулись, оба. И поплатились.       Вадим тряхнул головой. Не время и не место задумываться о прошлом. Он оглянулся по сторонам. Ни Катя, ни Марк его замешательства не заметили, и это радовало. Только он совсем не заметил, когда Абрикосов распахнул одну из дверей и придержал, чтобы дать пройти друзьям вперёд.       Оказавшись там, Вадим замер. Посмотрел налево На абсолютно пустой ритуальной плите, от которой вверх шли корни дерева магии, тихо постанывая, пыталась встать живая Элизабет и вздрогнул. Перевёл взгляд правее, в центр Ксюша крутанулась, доставая арбалеты, и направила оружие в темноту, откуда со зловещей ухмылкой вышли два очень уж похожих, но в то же время разных человека и подавил в себе детское желание зажмуриться.       — Вадим, не стой, — шепнула ему Екатерина и потащила за собой. Задумчиво рассматривая стены, он раз за разом натыкался на воспоминания с того дня. — Мы почти у цели.       — Не почти, — раздался окрик Марка из следующего коридора. Катя дёрнулась, потянув Вадима за собой, и они бегом поспешили к парню. — Дневник Брэнвэна находится в этой комнате.