Danger Days. COVID-19 edition

День шестой. — Как самочувствие, Фрэнк? Джерард сидел на большой двухместной кровати в позе лотоса. За его спиной на белой стене в хаотичном порядке были развешены полароидные снимки. Каждый из них сопровождался строчками текста, выведенными чёрным маркером прямо на стене. Аккуратные закорючки и петельки складывались в красивые маленькие буквы, которые невозможно было прочесть издалека. Джерард был в больших пижамных штанах с кроликами и просторной чёрной футболке с изображением зелёного ушастого существа и надписью «Do or do not. There is no try». На шее, под спадающими прядями волос, был повязан красный ковбойский платок. На лице — тёплая улыбка. — Очень хочу пива. Фрэнк зевнул и потёр глаза. Он проснулся двадцать минут назад и только и успел, что почистить зубы и заварить себе чай из термоса. Лютик лежал рядом, пристроив лохматую голову у Фрэнка на коленях. — А как твоё горло? — Лучше бы меня спрашивали об этом в другом контексте, — вздохнул Фрэнк. Джерард захохотал. Слушая его звонкий, как будто детский смех, Фрэнк невольно улыбнулся. — Горло уже прошло. Осталось только ощущение, что из меня выкачали всю жизненную энергию и вместо неё залили сопли. Но всё равно никто не принесёт мне пива в изолятор, оно же не включено в мою лечебную диету. — Какая скука, — протянул Джерард. — Хочешь, выпьем пива, как только ты вылечишься и придёшь ко мне? Фрэнк слегка прищурился. То есть то, что он придёт к Джерарду снова, даже не оспаривается? — Окей, — улыбнулся он. — Ты угощаешь? — Ага, — воодушевлённо кивнул Джерард. — А ты несёшь. — Тогда возьми мне Stella Artois. — Договорились. — Договорились. На какие ещё корпоративные преступления его склонит этот мальчик? Просто интересно. А вообще забавно, конечно, как за несколько дней от «Фрэнк, ты проебался, поэтому понесёшь пиццу на этот адрес» его жизнь перешла к «сижу и смотрю на самого симпатичного парня, которого я встречал, а ведь он позвонил первым». Фрэнк чувствовал, будто впервые в жизни он полностью потерял контроль. Будто не от него зависело, что с ним будет происходить дальше, и это страшное чувство падения в бурный водоворот событий граничило с неуёмным любопытством. Чем ты живёшь, Джерард? И зачем тебе нужен я? Джерард сидел перед камерой и, улыбаясь, глядел на Фрэнка. Он насмешливо закусил губу и спросил: — Так что, какой сет-лист на сегодня? Фрэнк встал, взял свою гитару и вернулся на место. — Никакого сет-листа. У тебя есть любимая песня? Интересно, какую музыку слушает Джерард? Саундтреки для жертвоприношений? Опенинги аниме? — Конечно! — воскликнул Джерард. — На этой неделе это Hot N Cold. «Что ж, почти угадал». Джерард начал изящно двигать плечами и щёлкать пальцами в такт, напевая: — You... change your mind... like a girl... changes clothes... У Джерарда был неожиданно приятный голос. Фрэнк невозмутимо наблюдал за его сидячими танцами, но, когда Джерард допел строчку и ухмыльнулся, до него дошло. — Эй! Это что, про меня? Джерард захохотал, а Фрэнк схватил рядом лежащую подушку и кинул в экран ноутбука. — Это всего лишь песня, Фрэнк! Хорошая песня. — Так ты хочешь, чтобы я сыграл тебе Кэти Перри? — Нет, не хочу. — Джерард помотал головой. — Захочу послушать легендарные хиты нулевых — включу у себя на плеере, и ты мне будешь не нужен. Лучше сыграй что-нибудь из твоего. Фрэнк хмыкнул. Он подумал немного, взял гитару поудобнее и начал медленно перебирать струны. Сначала звуки выходили из-под пальцев неуверенно, затем постепенно складывались в неторопливую меланхоличную мелодию. — Эту я написал, когда мне было пятнадцать, — рассказывал он, продолжая играть. — Тогда я думал, что гитара поможет мне завоевать внимание понравившихся парней. Фрэнк улыбнулся. — И как, помогло? Если честно, звучит как альтернативная версия похоронного марша. — О, спасибо большое, Джерард. Нет, не помогло. Очаровывать было особо некого. Парня, с которым я тогда лежал в палате, увезли на операцию... и он так с неё и не вернулся. Джерард нахмурился и опустил глаза. — Оу, мне жаль. — Так бывает в больницах, — Фрэнк пожал плечами. Его пальцы тем временем двигались дальше, всё ускоряясь и всё чаще ударяя по толстым струнам. Раз. Два. Раз-два-три-четыре. Оба парня не заметили, как начали качать головами под озорной и немного грязный панк-рок. Такая музыка обычно звучит в наушниках у школьников-аутсайдеров, мрачно передвигающихся по коридорам в надежде пережить ещё один отвратительный день на низшей ступени школьной экосистемы. — А вот это — уже в семнадцать лет. Пытался понять, как создаются бэнгеры, застревающие у тебя в голове на целую неделю. — Кажется, ты был близок, — кивнул Джерард. — Мне нравится. Фрэнк доиграл мелодию до конца и зажал струны пальцами. Он задумался, помедлил, неуверенно поднял глаза на Джерарда и сказал: — Есть одна песня... И начал наигрывать ту самую мелодию, что не давала ему покоя. Сперва вступление, начинается куплет... загораются софиты, заводятся двигатели... вот это могло бы стать отличным припевом... планета Земля остаётся где-то далеко позади, а впереди — дороги, дороги, дороги и нескончаемые вечеринки. Танцы. Липкий алкоголь рекой и космические прикиды. Ииии... вот он, непокорный бридж. Фрэнк сбивается и силится вспомнить нужный аккорд. Картинки в голове меркнут, а затем и вовсе исчезают. Джерард сидел по ту сторону экрана, замерев в восхищении. — Ого! Что это? — Это то, что мучает меня последние несколько дней. Если бы слово «засранец» было комбинацией нот, то это была бы именно эта песня. — Звучит так просто, но при этом хочется танцевать, танцевать, а потом сбежать далеко-далеко и никогда не возвращаться! Джерард вскочил с кровати и возбуждённо зашагал по комнате. Фрэнк удивлённо наблюдал за ним из своей кровати. — А текст? Ты пишешь тексты? — Джерард схватил ноутбук и двинулся с ним к балкону, по пути захватив из фруктовой вазочки яблоко. — Такие... нет. В основном пишу тексты к «похоронным маршам», — усмехнулся Фрэнк. — У меня в голове крутятся лишь две строчки, но я не понимаю, что они значат. Джерард приземлился на гладкий деревянный пол балкона и поставил ноутбук перед собой. В его глазах горели резвые огоньки, ветер развевал пряди волос. — Расскажи. — Я не уверен, что стоит. — Давай, Фрэнк, не ломайся. Я чувствую, что там что-то крутое. — Ну... — Фрэнк замялся. — В общем, это звучит так. Он ударил по струнам и медленно пропел: — Энергии заряд... и чучела горят. И неуверенно поднял глаза на Джерарда. Ожидая увидеть в его глазах непонимание или насмешку, Фрэнк ошибся, потому что вместо этого... — Чьи чучела? На лице Джерарда были сосредоточенное внимание и неподдельная заинтересованность. Будто он сидит не на балконе, а на симпозиуме, и ему предстоит решить, является ли Плутон планетой. — Я не знаю, — пожал плечами Фрэнк. — В этом и дело. Текст есть, а мысль убегает. Джерард опёрся локтем на коленку и посмотрел на Фрэнка. — Нет, ты знаешь. — Спокойно сказал он. — Слова не рождаются просто так. Тебе лишь нужно время, чтобы понять, что внутри тебя порождает эту мысль. Он взял в руку яблоко, наклонился вперёд и воодушевлённо продолжил: — Подумай, чьи чучела это могут быть. Люди? Вещи? Воспоминания? Почему они горят? Это обряд избавления или очищения? И откуда берётся энергия, которая превращает солому в пепел? — он удержал взгляд на Фрэнке, потом перевёл его на яблоко и невозмутимо оторвал зубами кусочек. — У меня сейчас лопнет голова. Ты учителем музыки заделался или что? Фрэнк миролюбиво улыбнулся Джерарду, давая понять, что не хочет продолжать этот разговор. Тот поднял вверх обе руки: — Всё, всё! Молчу. Лишь скажу, что... если бы ты играл в какой-нибудь группе, я бы точно слушал твою музыку. Ты очень талантлив. — Что ж, если бы я играл в какой-нибудь группе, я бы, может, даже попросил тебя разработать дизайн мерча. — О, какая честь. — Джерард в шутку поклонился. — Учитывая, что ты видел лишь одну мою работу. — Ну ты же не показал мне рисунок своего члена. — Фрэнк поднял брови. — Кстати, как дела с курсами? Похоже, с цветопередачей на видео начались какие-то проблемы, потому что Фрэнку вдруг показалось, что Джерард побледнел. — С курсами? А...эм... нормально. Никто не оценил мою задумку. Сказали, ещё раз скинешь нюдсы в общий чат, и мы тебя исключим. Но, знаешь, я не унываю! Не каждое изображение цилиндра назовут нюдсами. Он воодушевлённо потряс кулаком. Фрэнк прыснул. — А сейчас у меня есть ещё двадцать минут до приезда Рэя. Проведёшь мини-экскурсию по своему изолятору?

***

День седьмой. Фрэнк вздохнул и прислонил телефон к стеклу. На экране была открыта сохранённая фотография Джерарда. — Охуеть! — выдохнула Элис. — И ты хочешь сказать, что вы просто друзья? Фрэнк цокнул языком и убрал телефон. — И вы теперь переписываетесь в тиндере? — Да, я же сказал, тот QR-код... — А Эван знает? А Джерарду ты про Эвана рассказывал? — Элис, Элис, успокойся! Фрэнк встал и подошёл к окну. Оперевшись руками на подоконник, он продолжил: — Мы с Джерардом договорились, что мы друзья. — По чьей инициативе? По твоей? — Нет, он сам сказал, что ему просто нравится со мной общаться! И вообще, мы это уже обсуждали. — Фрэнк, парень говорит, что скучает, дарит подарки, нахваливает твою музыку. Ясно, как дважды два, что... — Ты тоже всё это делаешь! И это не мешает нам дружить, — Фрэнк скрестил руки на груди. — Но в нашем случае я уверена, что ни к чему романтическому это не приведёт. А насчёт Джерарда ты уверен? — Ну, если у него достаточно мозгов, то он сам поймёт, когда придёт момент остановиться. В дверь постучали. Фрэнк крикнул: «Входите!», и на пороге возникла большая неповоротливая фигура Боба. — Я напишу тебе вечером, — сказала Элис и, улыбнувшись начальнику, вежливо удалилась. Боб кивнул своей любимой сотруднице и грузными шагами подошёл к стеклу. — Я ненадолго, чтобы предупредить тебя... Тут он краем глаза заметил, как нечто большое и мохнатое передвигается по изолятору. — ЭТО ЧТО? Лютик испуганно спрыгнул с кровати, подбежал к стеклянному шкафу и начал заливисто лаять на нарушителя спокойствия. — Фрэнк, это что, собака? — заорал Боб. — Боб, не волнуйся, я сейчас всё объясню... — Я их не видел уже лет пять! Ты где её взял??? — Это не совсем собака, это... — Ты же всё это время сидел в четырёх стенах! Фрэнк взволнованно подбежал к Лютику и обнял его, уговаривая перестать лаять. — Боб, это робот. Боб стоял посреди комнаты, вытаращив глаза на чудное животное. — Робот..? — Да! — Лютик немного успокоился и теперь подставлял голову, пока хозяин ласково трепал его за ушком. — Просто очень реалистичный. Здорово, правда? — Реалистичный насколько? — Боб осторожно подошёл к шкафу, разглядывая питомца. — Обычные собаки ссут где попало и дерут мебель. Твоя тоже? — Нет. Люцифер не будет ссать и драть мебель, если не включить соответствующий режим. — Люцифер??? — Боб нахмурился. — Ты знаешь, что негативные слова отрицательно влияют на нашу энергетику? Неудивительно, что ты болеешь, с такими-то тёмными мыслями! Фрэнк закатил глаза. Пёс тем временем уже разлёгся на полу и требовал чесать ему пузико. Боб, не отрывая взгляда от животного, нащупал руками стул и сел. — Так откуда он у тебя? — Мне... друг подарил. — Интересные у тебя друзья. Фрэнк усмехнулся. «Не то слово», — подумал он. — Имей в виду, если твой Л... Лю... — Можешь называть его Лютиком. — Если твой пёс разорвёт на клочки все обои, отдавать будешь из зарплаты. — Да понял я, понял. А можно брать его с собой на заказы? — Фрэнк, это же дополнительный переносчик заразы! И речи быть не может! — Я пошутил, — Фрэнк не сдержал улыбки. Боб фыркнул. Фрэнк подошёл к столу и сел напротив. — Вообще-то я пришёл, чтобы узнать, как ты себя чувствуешь, — пропыхтел Боб. — Лечение помогает? — Да, вполне, — кивнул Фрэнк. — Даже насморк почти прошёл. — Это хорошо. Сейчас приедет врач, осмотрит тебя. И сделает повторный тест. — Это здорово! — воодушевлённо ответил Фрэнк. — Я соскучился по работе. Боб довольно улыбнулся. — Вот он, рабочий настрой! Так держать. — Он встал из-за стола и опёрся на него руками. — Но ты точно уверен, что насморк прошёл? По себе знаю, когда сопли текут, руки сами к лицу тянутся, а это негигиенично. — Уверен. Я справлюсь! — Ну тогда, если врач разрешит, завтра можешь возвращаться к работе. Но пока только по одному заказу в день, чтобы не переутомляться. «И я даже знаю, что это будут за заказы», — невольно подумал Фрэнк. В дверь постучали, и в помещение зашла женщина средних лет в защитном костюме. — О, да я сегодня популярный, — воскликнул Айеро. Боб зыркнул на него с укором, подбежал к врачу и вежливо заговорил с ней. Пока женщина с серьёзным лицом слушала и кивала, Фрэнк ласково запихал Лютика под кровать и приказал лежать смирно. Пёс, который уже успел выучить основные команды, лизнул Фрэнку ладонь и послушно затаился. Женщина-врач прошла к кровати больного, заметила под ней собаку и, абсолютно никак не отреагировав, подняла глаза на Фрэнка. — Добрый день, мистер Айеро. Мне нужно засунуть эту палочку вам в нос. Больной повиновался. Спустя десять минут, в течение которых Фрэнк успел подробно рассказать врачу о своём самочувствии и лечении, женщина проверила мазок и со сдержанной улыбкой объявила: — Отрицательный. Можете возвращаться домой.

***

Всё утро следующего дня Фрэнк переносил свои вещи обратно в комнату к Рэю. Он чуть не прыгал от счастья. Танцуя по комнате, парень перебирал пластинки в шкафу, проводил рукой по мягкому покрывалу на своей кровати, подлетал к распахнутому окну и улыбался любимому виду на парк. Фрэнк вытащил из шкафа старую толстовку и сделал из неё лежанку на полу возле кровати. Ну и что, что Лютик робот? На заботу он реагировал так же радостно, как и обычный пёс. А ведь эта комната теперь будет и его комнатой тоже. К обеду Фрэнк спустился вниз, где его встретили бурными аплодисментами. Элис, Джаспер и Рэй бросились его обнимать, а другие ребята тут же подсели поближе, чтобы послушать рассказы о легендарном изоляторе. До Фрэнка мало кто возвращался оттуда на своих двоих. Фрэнк уплетал сырную пиццу, болтал с товарищами по цеху и чувствовал себя почти счастливым. Всё происходящее практически позволило ему отвлечься от мыслей о сегодняшнем вечере. А мысли были волнительными. — ... и чтобы это ведро не воняло, в него насыпают наполнитель, такой, знаешь, как коша... — Фрэнк прервался на полуслове, почувствовав, как на его плечо легла чья-то тяжёлая ладонь. Обернувшись, он увидел Бёрта. — Бёрт! Хочешь послушать про биотуалет? — Айеро, можно тебя на минутку? Элис с Джаспером заметно напряглись. Дружки Бёрта на другом конце стола перестали болтать и не сводили глаз с Фрэнка. — У тебя ко мне какое-то дело? — спокойно спросил Фрэнк, дожёвывая кусок пиццы и неспешно поднимаясь из-за стола. Бёрт приобнял его одной рукой и повёл в сторону складских помещений. — Соскучился по коллеге, — обернувшись, бросил он нескольким парам провожающих их глаз. Парни прошли по длинному коридору и завернули за угол. — Руку убери, мы ещё не на том уровне отношений, — спокойно сказал Фрэнк, скидывая руку Бёрта со своего плеча. Тот усмехнулся. Он повернулся к Фрэнку и жестом попросил его остановиться, встав так, что Фрэнк оказался зажатым у стены. — Так чего ты хотел? — спросил Фрэнк, смерив знакомого взглядом. Он облокотился на стену, приняв расслабленную позу и скрестив руки на груди. Бёрт помедлил. — Как самочувствие? — Ты не мог спросить там? — Фрэнк дёрнулся. Он начинал раздражаться. — Тише, тише, — Бёрт вытянул руку, мешая Фрэнку пройти. — Ладно, перейду сразу к делу. Он вздохнул. — Когда ты слёг, мне отдали одного твоего мужика. Гарви авеню, 50. Квартира 316. — Я не помню всех клиентов по адресам, Бёрт. Почему ты считаешь, что он «мой»? — Потому что в комментарии к заказу он попросил прислать именно тебя. Фрэнк задумался. 316. Квартира 316... в памяти всплыл длинный пустынный коридор с тёмно-зелёными дверями. Фрэнк похолодел. — Старик такой, знаешь, нервный... сказал, что ты обещал прийти. Вспоминаешь? Фрэнк медленно кивнул. — Что с ним? — Ничего, жив-здоров. Хотя насчёт здоровья не уверен... он говорит странные вещи. Про своего племянника... — Внука. — Да, точно, — Бёрт взглянул на Фрэнка с облегчением. — Значит, тебе он тоже о нём говорил? Он послал меня по тому адресу, но там никто не открыл. Говорит, паренька стёрли. Бёрт непонимающе смотрел на Фрэнка. — Что это значит? Я читал всякие байки в интернете, но... какая-то чушь это всё. — Почему ты решил спросить об этом меня? — Потому что это звучит, как моя новая проблема. Я не могу пойти и трепаться об этом с кем попало. Везде глаза и уши, ты же понимаешь. — Бёрт смотрел на Фрэнка бешеными глазами. — А ты выглядишь как человек, который может что-то знать. Вечно ходишь сам по себе, как сыч, наблюдаешь. Кроме той сладкой парочки ни с кем и не общаешься.... Фрэнк фыркнул. — В общем, маргинальный элемент, — кивнул он. — Ты понял, о чём я. Так как думаешь, это правда? Про стирание? Фрэнк смотрел себе под ноги и пытался просчитать все риски. О таком не говорят в коридорах. О таком вообще не говорят вслух. Наконец, он поднял глаза на Бёрта и тихо произнёс: — Я скину тебе одну ссылку. Советую погуглить, что такое TOR. Бёрт сосредоточенно кивнул. Фрэнк выбрался из-под его руки и зашагал по коридору прочь. «Что ты делаешь, Фрэнк? — подумал он. — Жизнь не дорога? Откуда такое безрассудство?» — Энергии заряд, и чучела горят, — тихо напел он себе под нос.

***

— Повесим на сайте ещё одну ссылку, советую заходить через TOR, — прозвенел в наушниках сладкий голос Дока. Фрэнк крутил педали, подставляя лицо ночному ветру. — Там длиииинный список служителей закона, которые «случайно» отстреливали диссидентов на улицах. Нарушать карантин — хуёво, нарушать право на жизнь — совсем нехорошо. Гляньте, вдруг там есть ваш знакомый или друг. Сегодня Джерард заказал доставку на одиннадцать часов вечера, и на улицы уже опустился сумрак. Фрэнк редко выходил в ночную смену, но случай был особенный — он жуть как соскучился. По свободе, а не по тому, про кого вы могли подумать. Когда дорога за городом становилась ухабистой и свет фонарей не доставал до неприметных ямок, старенький велосипед подпрыгивал, и в сумке за спиной курьера позвякивали бутылки. Десять штук. Он заказал десять бутылок пива. А ещё чипсы, орешки, кальмары и... три фруктовых салата. Фрэнка не отпускало чувство, что он едет на свидание. >>> Тремя часами ранее F: угадай, кто сегодня доставит тебе ужин. G: СЕРЬЁЗНО? F: да. G: ура ура ура!!! значит, ты здоров? F: если верить суровой тётеньке-врачу — да. сегодня с Лютиком переехали обратно к Рэю. G: буду скучать по Рэю, хороший парень... F: так мы можем махнуться обратно, не проблема. G: НЕТ! жду тебя в 23:00, не опаздывай. F: чего так поздно? это уже другая смена! G: а что, у тебя были другие планы на эту ночь? F: может, и были. ты у меня не единственный, помнишь? F: серьёзно. есть один очень милый парень, с которым я обещал созвониться. теперь придётся его огорчить. G: что ещё за парень? F: а зачем, по-твоему, я сижу в тиндере? Спустя минуту. G: ну вот, теперь у нас есть как минимум одна тема для разговора! я хочу знать всё о твоих любовных похождениях, мой друг. F: больше ты ничего не хочешь? >>> 22:56 При обычных обстоятельствах Фрэнк никогда бы так не поступил. Но сегодня у него было такое хорошее, такое игривое настроение, да и разговор с Элис никак не выходил из головы... В его душу бесшумными тенями начали закрадываться сомнения. И он не удержался и рассказал Джерарду об Эване, чтобы посмотреть на реакцию. «Ох уж эта Элис, вечно ей видится то, чего нет!». К счастью, Уэй отреагировал довольно дружелюбно. Что и требовалось доказать. Усмехнувшись собственным нелепым догадкам, которые снова чуть не сбили его с верного пути, Фрэнк чуть сильнее нажал на педали. Ещё один подъём, и он будет на месте. Ночью дом Джерарда выглядел ещё волшебнее и прекраснее. В окнах второго этажа, за плотными шторами в пол, горел свет. Каменные стены снаружи были подсвечены лампами так, что тени от крыши и выступов падали плавно и благородно, создавая неуловимое ощущение уюта. Хотелось постучаться в дверь и попросить ночлега, чтобы пить какао с великодушным хозяином, греть руки у камина, а потом уснуть на полу на мягком ковре, укрывшись клетчатым пледом. — Надеюсь, он выключил свои ёбаные разбрызгиватели, — усмехнулся Фрэнк, осторожно ступая по дорожке. По краям дорожка подсвечивалась встроенными в землю круглыми светильниками, которые Фрэнк раньше не замечал. Подойдя к крыльцу, он взглянул на статую девушки с мечами и тут же пожалел об этом: она тоже была освещена фонариками, и оттого её лицо выглядело ещё мрачнее и печальнее. — Псих, — сказал Фрэнк вслух. Зато на террасе было довольно уютно. Кто-то отодвинул стол со стульями в дальний угол и постелил на пол большие пледы. На каждом из пледов лежало несколько подушек. Вдоль стены были расставлены белые толстые свечки разных размеров, пламя их фитилей горело ровно, не трепыхаясь. Ветра не было. За исключением стрекота саранчи, вокруг стояла полная тишина. Фрэнк аккуратно подошёл к двери и поднёс руку к звонку. «Уже иду!», — послышалось за дверью, и Айеро быстро опустил на пол сумку, после чего отступил на три шага влево, по направлению к статуе, за которой скрывался в прошлый раз. Дверь отворилась, и на улицу в своём неизменном белом облачении вышел Джерард. В руках он держал несколько тарелок и салфетки. Лицо его сияло от радости. — Ты что-нибудь слышал о противопожарной безопасности? — спросил Фрэнк, усаживаясь на расстеленный специально для него плед. — Они электрические, — беспечно махнул рукой Джерард, поднимая сумку и оттаскивая её к своему пледу напротив. Оба говорили тише обычного, будто боялись спугнуть очарование летней ночи. Фрэнк наклонился к ближайшей свечке и взял её в руки. И правда: она была очень похожа на настоящую, но изящный язычок пламени был сделан из стекла и подсвечивался изнутри тонкой незаметной проволокой. Фрэнк поставил свечку рядом с собой и спросил: — А зачем три фруктовых салата? — Это мне на завтрак, — улыбнулся Джерард. — Ну что, начнём? Он взял из одной из тарелок открывашку, затем вытащил из сумки Фрэнка две бутылки и ловким движением руки снял с них крышечки. Пиво внутри радостно зашипело. — Про десять бутылок пива ты не спрашиваешь, — заметил Джерард. — Ну, я надеюсь, что невыпитые ты подаришь мне. Кальмары, чипсы и прочие закуски были рассыпаны по нескольким тарелкам, половина из которых покатились по полу в сторону гостя. С пивом было сложнее. — Что будем делать? — усмехнулся Фрэнк, глядя, как Джерард сосредоточенно смотрит на уже открытую бутылку. — Это ты не продумал, да? Джерард старался. Он так тщательно подготовился, чтобы им было хорошо и уютно... Сколько времени он расставлял все эти свечи, таскал из дома подушки? Но то, что какие-то вещи он предугадать не смог, очаровывало Фрэнка больше всего. Они не в фильме и не в книге, они живые и несовершенные, здесь и сейчас. И они смущённо хихикают, думая, как решить проблему. Ведь на деле всё обычно так и бывает: случаются казусы. Красота — в недостатках. Уэй поднял глаза на Фрэнка и решительно скомандовал: — Давай так. Ты отодвинешься подальше, а я подойду и поставлю её напротив двери. Потом я сяду подальше, а ты встанешь и возьмёшь. Только не подходи раньше времени! — Окей. Фрэнк заёрзал на пледе, ещё больше отстраняясь от Уэя. Не то чтобы ему хотелось это делать — он не считал, что два метра играют какую-то значительную роль. Но раз Джерард так упорно перестраховывается, можно и уступить. Джерард сделал три осторожных шага, поставил на середину террасы сразу две открытых зелёных бутылки и вернулся на место. — Я не выпью две, — покачал головой Фрэнк. — Ты выпьешь три. — У меня всего пятьдесят минут! — Поэтому мы будем пить быстро. Фрэнк поднялся на ноги и забрал свою двойную порцию пива. Вернувшись обратно за статую, он спросил: — Хочешь меня напоить? — Для этого люди и пьют пиво, Фрэнк. Чтобы напиться! — Джерард подумал и улыбнулся. — Я хочу показать тебе, как это делали у меня в школе. Джерард взял пиво в одну руку, ладошку другой руки показал Фрэнку. — Смотри. У тебя есть пять пальцев. — Ну допустим... — Это пять твоих шансов не напиться. Каждый из нас по очереди рассказывает, чего он никогда не делал. Например: я никогда не работал курьером. — И что дальше? — Дальше тот из нас, кто работал курьером, загибает один палец и пьёт. — Интересно, кто же это будет. — Каждый раз, когда я называю что-то, что ты делал, а я нет, ты пьёшь. И наоборот. Соберёшь все пять пальцев в кулак — допиваешь всё, что осталось в бутылке. — И многие из вас доучились до конца школы? — Фрэнк поднял одну бровь. — Не все. На домашнем обучении так не развлекаются, верно? — ухмыльнулся Уэй. — И ещё: если пьёшь, ты рассказываешь историю. Ну, связанную с фактом, за который пьёшь. Врать нельзя. Фрэнк вздохнул, взял свою бутылку и сделал несколько больших глотков. — Я всё равно ничего не запомнил. Объяснишь мне по ходу игры. — Фрэнк довольно простонал. — Боже, как я скучал по этому вкусу. — Хорошо, — кивнул Джерард, посмеиваясь. — Начнём. Он быстро «вскрыл» ещё две бутылки и снял с лица пластиковый экран, чтобы ничего не мешало ему пить. Похоже, игра действительно будет скоростной... Фрэнк впервые увидел его лицо так близко и так хорошо. Тени от свечей очерчивали скулы Джерарда, а его глаза казались тёмными и глубокими. В самой их глубине плясали озорные искорки пламени. Губы были приоткрыты в предвкушении. Фрэнк одёрнул себя и перевёл взгляд на тарелку с чипсами. — А теперь смотри, как я тебя размотаю, — заявил Джерард. — Я никогда не... любил пиво. — Приехали. — Фрэнк громко опустил свою бутылку на пол. Джерард захохотал. — Я не против тех, кто его пьёт! Но сам больше предпочитаю виски. Мой желудок плохо воспринимает газированные напитки. — Напомни, зачем мы здесь собрались? — У нас вечеринка по случаю твоего выздоровления! — Джерард вытянул вперёд бутылку, будто поднимая за Фрэнка тост. — К тому же, закуски к пиву компенсируют его заурядность. Вот, например, сырные палочки. Джерард взял одну и с наслаждением надкусил. — Что ж, я пью, — сказал Фрэнк тоном ну-ты-и-дурак-как-можно-назвать-пиво-заурядным и сделал глоток. — Я никогда не... считал себя бисексуалом. Джерард хмыкнул и отпил из своей бутылки. — Родился и сразу понял, что гей? Не пробовал «соответствовать»? — Нет. А ты? — А я встречался и с мальчиками, и с девочками и понял, что не могу выбирать. — И с кем встречаться лучше? — А что вкуснее, пицца или карамельный торт? Фрэнк усмехнулся. — А секс? — А сексом главное заниматься с душой. Кстати об этом: я никогда ни с кем не знакомился в Better Loving. Фрэнк удивлённо поднял брови. — Ты завёл аккаунт, только чтобы связаться со мной? — Да. Пейте, мистер Айеро, покоритель сердец. Фрэнк отхлебнул пива, возможно, больше, чем требовалось, и вздохнул. — И, конечно, ты ждёшь подробностей. — Можешь не перечислять всех. Назови лишь имя последнего счастливчика и где он живёт. — Что? — Что? — Джерард... — Шутка. Но я жду. Фрэнк почувствовал, как алкоголь начинает потихоньку расслаблять его тело. Ноги... кончики пальцев... по затылку пробежали приятные мурашки. — Его зовут Эван, и он учитель младших классов. И он слишком хорошо разбирается в славянской мифологии. — И как вы проводите время? — Чаще всего мы смотрим фильмы и обсуждаем их. Правда, иногда это превращается в лекции на тему «ты так многого не знаешь об этом мире, Фрэнк Айеро». Джерард улыбнулся и закинул в рот горсть сухариков. — Ну, в этом он прав. — Да? — Фрэнк с удивлением заметил у себя в голосе нотку возмущения. — И чего же я не знаю? Уэй неожиданно посерьёзнел, выпрямил спину, отставил в сторону своё пиво и внимательно посмотрел Фрэнку в глаза. Тот поймал взгляд и заметно напрягся. Собеседник медленно наклонился к Фрэнку (хотя между ними по-прежнему оставалось три метра) и, когда тот тоже невольно подался вперёд, тихо произнёс: — Например, того, что у нас очень мало времени, а я всё ещё трезв. Закатив глаза, Айеро мысленно принял вызов и произнёс: — Я никогда не рисовал акварелью. В следующие минуты — десять? двадцать? — количество пива в бутылках стремительно сокращалось. В какой-то момент Фрэнк с ужасом взглянул на три сантиметра жидкости, пузырящейся на самом дне второй бутылки. — Я никогда не бил татуировки. — Я никогда не имел братьев и сестёр. — Я никогда не врал, что не слушаю Years & Years. — Я никогда не сбрасывал ухажёра в бассейн. — Ну, технически... Возможно, стоило поужинать. Возможно, стоило взять в расчёт свой неокрепший после болезни организм. Теперь уже было поздно об этом рассуждать: половина вечера и половина алкогольного запаса остались позади, и Фрэнк почувствовал, как приятно опьянел. — Я никогда, блять, не доеду до дома. — Он рассеянно рассмеялся и упал лицом в подушку. Она была такой мягкой и приятной на ощупь, что захотелось потереться об неё лицом. Что Фрэнк и сделал. — Нельзя использовать будущее время... — Джерард лежал теперь уже в двух метрах от Фрэнка, развернувшись поперёк террасы и свесив патлатую голову вниз, на ступеньку. Его взгляд был направлен в ясное ночное небо, где мерцали далёкие звёзды и горели яркими точками планеты. Возможно, Джерард видел больше планет, чем там было на самом деле: Stella Artois в его руке была уже третьей по счёту. — Но это не игра, а жизнь! Нет, серьёзно, хочешь, расскажу тебе, почему то, что происходит здесь, — это полное безумие? Фрэнк резко сел и начал загибать пальцы. — Во-первых, по дороге домой мне могут встретиться копы. — Я знаю почти всех дементоров нашего квартала, — спокойно ответил Джерард. — Если тебе повезло, сегодня на дежурстве ленивый Стив — ночному обходу он всегда предпочитает пару часов сна. — Во-вторых, — продолжал Фрэнк, — клянусь, как только я открою дверь, на пороге меня встретит Боб. — Это твой начальник? — Да. Клянусь, он будет там! Именно сегодня, именно сейчас. У него нюх на неприятности. На мои неприятности. Ты бы видел его реакцию на Лютика! Сказал, я буду платить за обоссаные обои. Джерард звонко захохотал. — Поэтому я сделал заказ ночью! Меньше шансов, что ты наткнёшься на кого-то по возвращении. Не волнуйся, Фрэнки, — Джерард осёкся. — ...Фрэнк. Ничего не случится! Фортуна любит рисковых. — Это не про меня, — улыбнулся Айеро. — В любом случае... — Джерард повернул голову и тепло посмотрел на Фрэнка. — Я рад, что ты здесь, со мной. Что согласился. Фрэнк помедлил. — Я тоже рад, — ответил он, глядя на улыбающиеся губы Джерарда. — А теперь я хочу, чтобы ты загнул последний палец и допил всё, что у тебя там осталось. Потому что я никогда не... боялся умереть из-за глупого вируса. Фрэнк смотрел на Джерарда. Как улыбка сходит с его лица, как он садится, тянет руку к бутылке и послушно допивает содержимое. Как поворачивается лицом к Фрэнку и задумывается, прежде чем, наконец, сформулировать вопрос. — Всем дорога жизнь. Как ты можешь не бояться? Их окружала тишина. Пахло свежестью и цветами, ночной прохладой и подкрадывающимся летом. Тёплый ветер поигрался с листьями на деревьях и поцеловал Фрэнка в горячие щёки. — Сперва расскажи мне, что такое жизнь. И как то, что ты каждый день просыпаешься, делаешь вдохи и выдохи, стремишься, загадываешь, обижаешь и обижаешься, стискиваешь зубы или плачешь от счастья, что-либо в этой вселенной меняет. Твоё существование — рябь на воде. И когда тебя не станет, всё вокруг останется на своих местах. Джерард не усмехнулся и не фыркнул. Не поморщился и не нахмурился. Как и в прошлый раз, он посмотрел вдаль, обдумывая сказанное, а потом медленно ответил: — Ничто не проходит бесследно. Ты пробежался рябью по воде, а мальчик с того берега не спит третью ночь, потому что до жути боится сирен, привидевшихся ему в ночном озере. Он пойдёт на уроки в воскресную школу и закемарит на уроке религии, и тогда строгий учитель побьёт его палкой и поставит коленями на горох. В слезах мальчик убежит далеко-далеко и так и не узнает о том, что женщины глупы и грешны, а насилие можно оправдывать одной толстой древней книгой, если правильно её истолковать. Он доберётся до большого красивого города и будет жить своей правдой, не станет священником, как отец, но станет тем, кто каждый день делает людей вокруг чуточку счастливее. И может быть в нём не будет ничего выдающегося — что может торговец фруктами и травами? — но свет его глаз, его свободный нрав, его речи вдохновят кого-то другого. Того, кто изобретёт лекарство от деменции. Того, кто запустит в небо первый самолёт. Того, чей голос в парламенте перевесит в сторону закона, который спасёт тысячи жизней. А началось всё с ряби по воде. Фрэнк слушал, как заворожённый. «Ты красиво рассказываешь истории, Джерард». «Я хотел бы услышать ещё тысячу историй из твоих уст». «Я хотел бы, чтобы ты знал, насколько прекрасен твой ум, пусть он и неизбежно наивен». «Такие, как ты, ведут за собой людей». — Мне нужно ещё пива, — произнёс Фрэнк и указал на стоящие рядом с Джерардом бутылки. — Ты уверен? — Джерард покосился на пиво. — Я, конечно, говорил про три бутылки, но не думал, что тебя так быстро унесёт. — Я. Хочу. Своё. Пиво. — Ага, а потом рухнешь с велосипеда по пути домой, — усмехнулся Уэй. — Правда, Фрэнк. Я сложу его тебе с собой, но не пойдёшь же ты сейчас... Джерард не успел договорить, потому что Айеро начал медленно надвигаться. Ему хватило двух секунд, чтобы оценить ситуацию: Джерард сидит на своём пледе, его резиновые перчатки были сняты и отброшены в сторону ещё на этапе вскрытия пакетиков с орешками. Расстояние до заветного объекта — три шага. — Фрэнк, — удивлённо усмехнулся Джерард. — А ну сядь! Дистанция, забыл? — А ты заставь. Сделав ещё шаг, Фрэнк опустился на одно колено и медленно протянул руку к бутылке. — Думаешь, я не могу себя контролировать? — Думаю, ты выёбываешься и пытаешься воспользоваться моей ипохондрией. И мне это не нравится. Между бутылкой и рукой Фрэнка оставалось ещё двадцать сантиметров. Джерард вытянул левую руку и схватился за холодное зелёное стекло. Фрэнк ухмыльнулся и подполз ближе. Его взгляд был направлен на тонкие пальцы, держащиеся за заветный объект. «Что я делаю?» В следующий момент его пальцы легли поверх пальцев Джерарда. Тот шумно вдохнул. Фрэнк медленно оторвал глаза от бутылки, и их взгляды встретились. Лицо Джерарда пылало волнением. Он дышал глубоко, его рука была горячей и мягкой. Фрэнк посмотрел ему прямо в глаза и прошептал: — Страшно? — Если ты меня чем-нибудь заразишь, я тебя урою, — агрессивно прошептал в ответ Уэй. Второй рукой Фрэнк медленно разжал пальцы Джерарда, снимая его ладонь с бутылки. Он зажал её между своих и начал вертеть, рассматривая под лунным светом. Джерард замер и, казалось, перестал дышать. Аккуратные круглые ногти, мелкие узоры морщинок на ладони, серые пятнышки грифеля на кончиках указательного и большого пальцев. Гладкое серебряное кольцо. — У тебя красивые пальцы, — тихо сказал Фрэнк. — У всех художников такие? Что-то стучало в висках, что-то стучало в груди. К лицу прилил жар. Он с трудом мог разобрать эту эмоцию. Волнение? Страх? Он столько лет не прикасался к незнакомым людям. — Не у всех. Я делаю упражнения. — Джерард медленно перенёс вес тела вперёд и второй рукой, на которую до этого опирался, незаметно потянулся к злосчастной бутылке. Когда Фрэнк оторвал взгляд от ладони парня и увидел на лице Уэя коварную улыбку, было слишком поздно: Фрэнк сделал рывок вперёд, но бутылки на месте уже не было. Не удержав равновесие, Айеро шлёпнулся на пол. Джерард катался по полу и хохотал. Громко и нагло. Хохотал, как победитель. Фрэнк лежал на спине и глядел в потолок, сложив руки на животе. Ему просто не хотелось вставать. Хотелось лежать здесь, закрыв глаза, и до последнего силиться сдержать улыбку. Впрочем, улыбка эта всё же вырвалась на свободу, а с ней и воздух из его груди. Пока Фрэнк хихикал над собственным провалом, Джерард встал, нащупал на полу свои перчатки и натянул их на руки. Ногой отодвинув пустую посуду (от греха подальше), он подошёл к Фрэнку и протянул ему руку. Из-под волос, спадающих на лоб, мелькнули смеющиеся морщинки в уголках глаз. — Поднимайся, засранец. Фрэнк смерил Джерарда взглядом. Поразмыслив пару секунд, он взялся за протянутую ему руку в резиновой перчатке и... резко дёрнул вниз. Он никогда не видел снега и никогда не ходил гулять по нему с отцом, ему никогда не приходилось играть в царя горы после школы или бороться с людьми в любых других контактных играх. Но, вероятно, некоторые навыки просто даются нам с рождения, и когда наступает момент, ты уже знаешь, что должен делать... И просто не можешь не дёрнуть, не повалить своего друга на землю. Джерард приземлился обратно на свой плед, чудом не задев головой огромный напольный горшок с цветами. Фрэнк моментально вскочил с места и, продолжая следовать своим боевым инстинктам, навис над Уэем, крепко прижав его руки к полу. Между их лицами осталось меньше десяти сантиметров. Джерард тяжело дышал, изумлённо глядя на своего сокрушителя. Улыбка соскользнула с лица Фрэнка (он тоже дышал глубоко), и в глазах его не осталось ни капли опьянения. За считаные секунды он обрёл своё прежнее сосредоточенное состояние, словно и не было ни алкоголя, ни шуток, ни дурацкой игры. В его голосе зазвенел металл. — Ты не боишься ни микробов, ни вирусов. Твой наряд — это театральное представление. Ты ешь закуски голыми руками на крыльце своего дома, позволяешь чужому человеку трогать эти руки. Твой костюм многоразовый, но ты его не обрабатываешь — от тебя никогда не пахло ни антисептиком, ни порошком. Прямо сейчас ты лежишь на полу в паре сантиметров от моего лица и не пытаешься ни закрыться, ни отвернуться. Зачем ты загнул палец, когда я сказал, что не боюсь умереть? Джерард всё ещё шумно вдыхал и выдыхал воздух через приоткрытые губы. Его взгляд был пристальным и внимательным, и в самой глубине его глаз озорные огоньки потухли. На их место пришла незнакомая Фрэнку жёсткость. — Я соврал, — тихо произнёс он и спокойно отвёл взгляд в сторону. Поняв, что более развёрнутого ответа он не дождётся, Фрэнк раздражённо вздохнул, аккуратно встал и отряхнул руки. Он глянул на часы: пора было выдвигаться обратно. Верно истолковав его жест, Джерард тоже собрал себя в кучу и поднялся на ноги, чтобы отойти подальше от Фрэнка. Тот застегнул сумку, надел лямку на плечо и, спустившись с террасы, обернулся. — Мне пора, — напряжённо улыбнулся он. — Спасибо за вечер. — Напиши, когда приедешь домой. Чтобы я знал, что тебя не поймали и не забрали на поцелуй смерти. — Джерард стоял, оперевшись плечом на колонну, и улыбался так же дерзко, как и всегда, будто между ними сейчас совершенно ничего не произошло. — Не хочу опять менять курьера. — Не волнуйся. Будущее пуленепробиваемо, — махнул рукой Фрэнк и зашагал в сторону дороги. Лишь спустя две секунды до него дошло, что он только что произнёс. — Что? Когда он обернулся, на нахмуренном лице Джерарда читалось непонимание. — Ничего. Это так, присказка... одной моей знакомой, — как можно более беспечно ответил Фрэнк. Он надеялся, что за стрекотом сверчков Джерард не обратит внимание на то, как дрогнул его голос. — А, — улыбнулся Джерард. — Мне нравится. Надо будет запомнить. — До завтра, Джерард. — До завтра! Не оглядываясь, Фрэнк быстро подошёл к своему велосипеду, тихо выругавшись, нажал на педали и помчался в сторону дома. Когда встречный поток ночного ветра ударил в его лицо, по лбу стекла холодная капелька пота.

***

Когда Фрэнк открыл тяжёлую железную дверь Джека, в помещении не оказалось никого, кроме двух операторов, отсиживающих свою ночную смену в дальнем углу. Со второго этажа доносились возгласы и взрывы смеха: ребята явно собрались вместе на очередной игротурнир. Сняв с себя экипировку и пройдя через все необходимые процедуры в комнате обработки, Фрэнк уже тихими шагами подбирался к лестнице наверх, когда увидел спускающуюся по ней Элис. Девушка держала в руках поднос с грязными тарелками и, заметив Фрэнка, радостно улыбнулась. Айеро облегчённо выдохнул и двинулся ей навстречу, преодолевая одну гулкую ступеньку за другой. — Фрэнк! Как прошло? Ты чего такой странный? — звонко заговорила она. Фрэнк тут же поднёс палец к губам и шикнул. — Мы подрались из-за пива, — он тихо захихикал, цепляясь за перила и продолжая своё восхождение по лестнице. Элис вдохнула воздух рядом с лицом друга и изумлённо раскрыла глаза. Прокарабкавшись мимо подруги до последних ступенек, Фрэнк остановился, обернулся и так же тихо добавил: — И... и мне нужно бросить Эвана.