Мраморные Шарики

Очередная книга летит в сторону кучи бесполезного хлама. Рейстлин раздражен, раздосадован и даже не скрывает этого. Темные губы поджаты в одну полоску, а золото глаз разве что стреляет молниями. Он читает очередное оглавление и глубоко вздыхает, листая несколько страниц и с раздражением захлопывает книгу. От нее тут же поднимается клубок пыли, который заставляет его прокашляться. – Я говорила тебе, тут нет ничего интересного, – со смешком фыркает ему ведьма. Рейстлин тут же поднимает на нее раздраженный и полный злости взгляд, злости на то, что она опять оказалась права. Иоланта тут же весело хмыкает и начинает обмахиваться веером, проводя бесстыжим своим языком по губам с вызовом. Маг смотрит на это движение губ и вместе с злостью вдруг ощущение нестерпимый жар, поспешно отводя взгляд, смущаясь и краснея, даже не скрывая этого. Он никак не мог привыкнуть к ее откровенным намекам и странным реакциям. Еще тяжелее он привыкал с собственным реакциям и сердцу уходящему в пляс от одного ее томного взмаха ресниц. Ио единственную, кажется, не смущала и не пугала его злость, даже наоборот. Мысленно он прослеживал вполне логическую цепочку почему так, почему он мог злиться, кричать на нее, хватать за запястья, а она не пугалась и не отходила, только тихо посмеивалась, после очередного бурного выяснения отношений. Ей все безумно нравилось, а у юного мага болело все тело и голова, словно бы он бежал марафон. Маджере невольно стал смотреть на свои руки, он был несомненно сильнее, с тех пор как заключил Фистандантилуса в Око тело его не подводило. Рядом с такой женщиной, казалось и мертвый может... Маг мотает резко головой, отмахиваясь о навязчивых мыслей о теле Ио. Они заставляли тело покрываться мурашками и отвлекали от основной поставленной задачи, пусть она и была бесполезной. Так они проведут вместе еще немного времени и Маджере урвет еще несколько часов в относительно покое, не сгорая от ревности. Пусть ведьма ему клялась, что Ариакаса она никогда не любила, она никогда не любила по сути до этого момента. Рейстлин мало ей верил. Он мало кому верил, и не до конца понимал, как попался в ловушку этих женских чар и горячих рук. – Ты снова оказалась права, – выдыхает он с досадой, бросая очередную книгу в корзину и поднимая взгляд к женщине, которая сидела на столе рядом, закинув ногу на ногу. – Я бываю в редких случаях неправа, милый, – самодовольно выдыхает ведьма и снова со смешком ведет по губам языком, когда видит, как у Рейстлина поджимаются в одну тонкую полоску губы, а скулы кажется сводит от напряжения, делая его еще больше похожим на Китиару. Сколько власти и непримиримого огня только в одном жесте, в одном взгляде, в одном движении губ, которые она уже испробовала. Оказалось металлическая кожа такая же на вкус, как и обычная. Она помнила, что это ее беспокоило, но ничего необычного она не ощутила. Кроме жара конечно, жара ради которого она многое отдала бы, да и мало какая женщина с ней не согласилась. Когда любовник пылкий буквально, можно придумать много разных игр с ощущениями. – Если ты хочешь чего-нибудь новенького, тебе стоит навестить одного торговца трофеями из военных компаний, я там частенько нахожу что-то интересное, – смилостивилась над ним женщина и весело хмыкнула, снова ловя на себе этот полный какого-то темного пламени взгляд. – Почему ты мне не сказала об этом раньше? – удивленно отзывается Маджере и хмыкает, требуя объяснений одним лишь тоном. Дверь в библиотеку резко захлопывается, слышен щелчок замка и опуская руку Ио тут же начинает неловко ерзать по столу, улыбаясь. Она то и дело бросает нарочито смущенный взгляд в сторону Рейстлина, разглаживая и так безупречную мантию на себе, пока не видит в глазах немного ошарашенного мага понимание. – Тьма и Бездна, Иоланта! Но здесь же так пыльно! – возмущенно выдыхает маг, пряча за этим возмущением свою крайнюю степень смущения. – Я прибралась на столе, – в свою очередь без тени смущения отзывается Иоланта и показывает на стол, устеленный покрывалом, смутно в нем Рейстлин угадывает покрывало с кровати Иоланты. Так вот зачем ей был этот сверток, который она несла в библиотеку. Она продумала все заранее! Коварная женщина, ему требовалось задуматься над тем, почему она вообще пошла с ним в эту с позволения сказать библиотеку, ведь это место никогда ее не интересовало. – Когда я была младше, – ведьма начинает говорить, медленно опуская ниже ткань своей мантии, освобождая от ткани одну руку, потом другую, – еще только начинала учиться в Башне Высшего Волшебства, меня так волновала библиотека. Там всегда было тихо, вокруг были книги полные таинственного, наполненные знаниями о магии. Я мечтала о том, кто сможет разделить со мной это увлечение и любовь, а я делилась бы любовью с ним. Мантия держится на груди девушки на одном честном слове и Рейстлин впившись в нее взглядом, ждет пока она упадет вниз с такой жадностью, с которой смотрел на первые свои книги полные заклинаний. Слова о магии и книгах взволновали его так же сильно, как и ткань, что с новым судорожным вздохом посвященной в магию сползла ниже. – Рейстлин, тут прохладно, – почти шепчет Иоланта и этот голос словно погружает его в холодную воду, после резко бросает в кипяток. Тело отзывается такой болезненной судорогой, что подняться, казалось, просто было невозможно. Но черный маг медленно поднимается и так же медленно подходит к трепещущей женщине, ее красота в такие моменты, как никогда отчетливо была видна, даже через проклятия. Горячие ладони оказываются на талии женщины, после резко сжимают ткань и тянут вниз, полностью обнажая женщину до пояса, под довольный вскрик Иоланты. Она чувствует жар чужого тела и скользит пальцами нетерпеливо по плечам, груди, желая стянуть с этого невыносимого черного мага мантию, так же резко, как он позволял себе это с ней. Мечта ее юности почти оживала, она могла прикрыть глаза и ощутить себя в башне магов, ощутить запах старых книг, даже услышать где-то там поскрипывание перьев, а они с Рейстлином сейчас в уютном уголке. Так чтобы их никто не заметил. Она сдерживает новый вскрик, когда чувствует горячие губы на своей груди, ей нужно быть тише. Но разве можно быть тише, когда получаешь что-то что так долго ждала? Будь то давняя фантазия или ласки мужчины, который впервые ей не безразличен, который не ступень куда-то выше. А может и ступень, кто знает? В чем ведьма была уверенна в Рейстлине на все сто процентов, так это в том, что более чем любви и поклонения, он жаждет власти и он ее получит. Она знавала уже таких мужчин и Ариакас был таким же, только ему не доставало терпения и острого ума, а еще таких умелых губ. Она могла отдать многое за мужчину, который был настолько внимательный в постели, который бы умел сводить с ума не только одним способом. Маджере иной раз злился на нее, что она знает о магии даже больше его, но ее в какой-то момент начинало злить, что невыносимый мужчина понимает ее тело иной раз лучше ее самой. И сейчас скользя по идеальной смуглой коже губами, его пальцы дразнили легкими касаниями внутреннюю сторону бедер и все ближе, ближе к месту, где она уже была готова ко всему. Хоть к дракониду, настолько сильным было возбуждение и от фантазий и от желанного мужчины рядом, и от того, что кажется мужчина ее абсолютно не желал. Ведьма встречает нетерпеливым взглядом этот насмешливый и царапает почти болезненно спину черного мага, резко обхватывая его поясницу ногами. – Не томи! Не нужно сейчас со мной играться, если кто-то зайдет и я не получу то, что хочу, я убью тебя. Клянусь Нуитари я убью тебя, а потом себя, – шепчет она судорожно, борясь дрожащей рукой с завязками на мантии мужчины, после на штанах. Зачем было вообще их надевать, доказывать этим солдафонам, что он мужчина. Уж она то знала, что этот маг мужчина и даже больше, чем они все вместе взятые. Рука ее касается возбужденного и уже пульсирующего доказательства того, что Маджере мужчина и жадно ведет вверх и вниз, под сорвавшийся с темных губ полувздох. Прогибаясь выгодно в спине, Ио юркой змейкой выскальзывает из своей мантии, лишая себя последней одежды, а мужчину над ней последних остатков разума. С его губ почти срывается признание в любви, но вместо него он просто улыбается и ведьма улыбается ему в ответ, прижимая к себе ближе мага. Их губы встречаются, пряча улыбки за радостными вздохами и стонами, пока Рейстлин стаскивает с себя не нужную им сейчас одежду, пока одним коленом становится на лавку возле стола, чтобы нависнуть над желанной. – Сейчас, – шепчет маг в губы ведьмы и она тут же кивает, жмурясь от движения бедер и от пронзающего жара, который заставляет вспыхнуть ее щеки и лицо, этого почти не видно на смуглой коже. Ио приходится зажать рукой рот, чтобы превратить громкие стоны в едва слышимый скулеж, и как будто этого мало Рейстлин принимается покусывать кожу ее шеи, аккуратно, чтобы не оставить следов. Все в их любви должно быть аккуратным, осторожным, чтобы ни оставить и следа, это и заводило Иоланту и злило. Как же ее злила эта вынужденная осторожность и страх каждого, даже самого невинного следа. Догадается ли Ариакас или нет? Поймет ли, что она уже давно ему не верна и спит с братом его былой любовницы? Император никогда не был особенно внимательным к своим женщинам, это когда-то расстраивало черную чародейку, сейчас же нет. Сейчас же ей было плевать. – Мх... Ты издеваешься, – шепчет женщина, зарываясь в серебро чужих волос пальцами, чтобы оторвать мага от своей шеи и снова заставить прильнуть к губам, целовать, как никогда он никого не целовал. Иоланта по правде догадывалась, что у Маджере она первая, но это нисколько не смущало ее, даже льстило. – Возможно, – выдыхает с ехидным видом Рейстлин, даже не собираясь ускорять движения бедер, заставляя ее плавиться под жаром его тела, словно в тисках, словно по ее душе раз за разом ударяет молот, а от этого по всему телу от этого разливался огонь, сходя искрами. – Мерзавец! – возмущенно вскрикивает девушка и снова зажимает себе рот, чтобы не сбежались эти дураки, которые называли себя магами, вместо этого она сама резко двигается вперед, кусая край своей ладони и широко раскрывая глаза. С усмешкой она ловит краем уха возмущенное рычание Рейстлина и повторяет свое движение, перехватывая инициативу в этом танце, заставляя мужчину упереться руками в стол, смотря на нее почти обезумевшим от желания взглядом. – Ведьма... – восторженно срывается у него с очередным стоном и он с хитрой усмешкой скользит рукой между телами, нажимая массирующим движением на чувствительное место, которое на свою голову показала не так давно ему сама Иоланта. Ее поразило желание юного мага узнать о женском удовольствии больше, но знала бы она для чего! Никогда бы ему не сказала! – Рейстлин, не смей, я же так... – она хватается за запястье мужчины, крепко сжимает ослабевшей рукой, но слишком поздно. Пары движений пальцев и плоти внутри нее хватает, чтобы женщина выгибаясь дугой под магом со вскриком почувствовала пик наслаждения и обмякла. Ожидания и фантазии сделали свое дело, она слишком быстро ему сдалась и проиграла. Видя над собой победную улыбку Маджере, она только толкает его руками от себя капризно, чтобы тут же прижать обратно. Ведьма принимает этот осторожный темп, который приносит ее любовнику столько удовольствия, сытая и разнеженная. Скоро комната наполняется новыми вздохами и ругательствами, после хлопками и звуками на грани приличия, когда две души теряют всякое терпение и осторожность. С наслаждение темная ведьма царапает спину мужчины, обнимая его поясницу бедрами все крепче, словно бы пытается заставить его замереть, но замереть и оторваться от танца двух тел невозможно. Последний вскрик затихает как раз перед тем, как они оба слышат стук в дверь башни и возню магов, решающих открывать или нет. – Дракониды, – шепчет расслабленно Ио и Рейстлин кивает, поднимаясь и помогая ей подняться. Когда в библиотеку заходят солдаты, оба они уже сидят в разных уголках библиотеки, изображая бурную деятельность. Ни взгляда на друг друга, ни взгляда когда идет обыск, ни взгляда до того момента как драконид уходит с кинжалом Рейстлина. – Я верну его позже, – говорит Иоланте черный маг, когда они оба выходят из того барака, который смел называться башней. Та кивает ему, прижимаясь головой к чужому плечу и шагая так медленно, словно они не спешили домой, а совершали прогулку по ночному городу. – Завтра, – согласилась тихо его ведьма и подняла взгляд фиалковых глаз, полный неутоленного огня, который словно переняла у него за все эти короткие встречи, – а сейчас мы пойдем ко мне играть в мраморные шарики. Рейстлин со смешком соглашается и зарывается ладонью в шелк ее волос, чтобы притянуть к себе и поцеловать переносицу. Нерака и Иоланта научили Маджере не думать слишком много наперед , беспокоиться о каждом будущем дне, запланированное будущее все равно было разрушено и растоптано каблуком Темной Госпожи. Они с Ио сыграют в шарики до рассвета, а потом новый день решит: станут ли они врагами или останутся любовниками.