Мраморные Шарики

Разноцветные шарики то и дело перекатывались по гладкой поверхности пола, ударялись об друг друга с легким стеклянным звоном и останавливались, замирали. Двое уже взрослых магов сидели другу напротив друга, с замершим сердцем наблюдая как шарик из стекла или мрамора катится к нарисованному мелом краю и замирает. По сути у их маленькой игры было всего одно правило, Иоланта ни в коем случае не должна трогать руками переливающийся всеми цветами стеклянный шарик. Его можно было только выбить другими за грань и тогда игра заканчивалась. «Он зачарован» – соврал ей Рейстлин с легкой, даже скептической улыбкой, понимая, что женщина не поверит. Иоланта сделала вид, что поверила и даже не смотрела иной раз на Око Дракона, кажется, ее действительно больше увлекала игра. Они сидели друг на против какое-то время молча, азартно пытаясь выбить драконье око из круга, в какой-то момент фиолетовым шариком чародейке это почти удалось. – У тебя неплохо получается, для того кто играет в это первый раз, – решил развеять тишину Рейстлин, поднимая взгляд и усмехаясь. Девушка выглядела действительно увлеченной, несколько темных прядей, которые быстро седели под его взглядом упали ей на лицо, скулы на котором немного раскраснелись. Насколько она была красива, настолько ведьма была азартна, так что простой игрой Ио было легко отвлечь от расспросов о его прошлом и о том, как он решился попасть в Нераку. – Да, в детстве у меня не было возможности в это сыграть. Знай себе сиди с куклами, пока нянька не позовет домой, – отозвалась девушка и тоже подняла взгляд, неожиданно встречаясь с этим внимательным золотым взглядом и вздрагивая. Мужчина замечая ее жест с горькой усмешкой отводит взгляд, снова возвращаясь к шарикам и чародейка только вздыхает. Но не скажет же она в самом деле, что вздрагивает не от того, что ей неприятно, а то что от подобного взгляда у нее в животе роятся уже даже не бабочки, а целый рой ос. – Мне казалось дети часто играют в это вместе, – снова говорит мужчина, рассеянно пытаясь вспомнить, брали ли в Утехе девочек в подобные игры. Воспоминания ему тут же подбросили Китиару, которая явно не спрашивала можно ли ей присоединиться, а иной раз сама выдумывала игры. – Может там где Вы с Китиарой выросли, – посмеялась чародейка и снова толкнула шарик пальцем в сторону ока дракона, то столкнулось в шариком Рейстлина, который он заведомо оставил там, предсказывая что будет делать Ио и снова откатилось почти к центру, – меня же местные мальчишки разве что задевали и отбирали куклы, у меня и моих подруг. Иной раз с нами конечно играли в салочки, но не со мной. Меня боялись из-за... – Из-за магии, – вторит ей Рейстлин и понимающе кивает, на что девушка только глубоко вздыхает. Воспоминания о детстве не были слишком радужными, так что с коварной улыбкой она приосанилась. – Но зато чуть позже они все пожалели, когда пришло мое время становиться женщиной, – не без гордости выдыхает чародейка и томно взмахивает ресницами, стреляя глазами в мага напротив и тот реагирует как-то странно. Рейстлин становится мрачным и легкая улыбка, что сопровождала всю их игру меркнет. Ио удивленно отмечает эту внезапную перемену и во взгляде и в позе, словно она задела какое-то больное и старое воспоминание невольно. – Да, я уверен, ты была весьма популярна у мужчин, – выдыхает как-то сухо черный маг и Иоланта невольно ежится, насколько холодно это было произнесено. Это не было похоже на внезапную ревность или недовольство темой, в какой-то момент маг внезапно от нее закрылся, как делал уже много раз подряд. Мужчина – загадка, иной раз бы она плюнула и не решалась бы ее разгадывать, если бы он не был Рейстлином Маджере. – Как и ты, – отзывается все же весело девушка и молодой мужчина напротив нее замирает, вскидывая на нее удивленный и полные непонимания взгляд, который заставляет ее весело фыркнуть, понимая, что она сказала, – среди женщин, я имею ввиду. О, Рейстлин, мне кажется, до Испытания ты был очень красивым мужчиной, да и сейчас тебя сложно назвать уродом. Мрачная тень между ними исчезает, ведьма выдыхает спокойнее, но теперь между ними встала какая-то неловкая тишина. Они сидят уже не трогая шарики, друг напротив друга, она рассматривает его изящные руки, он смотрит куда-то на ее плечо, с которого съехала ткань халата. – Не думаю, что женщины, из места откуда я родом так считали, – выдыхает слегка горько и ехидно маг, но он не успевает договорить. – Наверняка они были просто глупы, красота женщины теряется в ее глупости, вряд ли они тебе тоже нравились, – взрезает нетерпеливым тоном Иоланта его реплику, смотря теперь прямо в глаза растерянному мужчине, который даже не может вспомнить нравился ли ему кто-то кроме Миранды. И нравилась ли ему сама Миранда, не было ли это просто мальчишеской завистью к брату и радостью от того, что кто-то наконец выбрал его. Обратил внимание на него, а не Карамона. – Я не знаю, – честно сдается ей маг и опускает растерянный взгляд, не замечая как на губах Иоланты появляется победная улыбка, не замечая, как она садится чуть ближе и ткань ползет со второго плеча. – Расскажи мне какие женщины тебе нравятся, Рейстлин, – просит она его, перекатывая под изящным пальцев фиолетовый стеклянный шарик, заставляя Рейстлина вздрогнуть и шумно сглотнуть, теряясь от такого откровенного вопроса. Он не знал какие женщины ему нравились. Может быть Лорана? Она была милой с ним, была доброй и ее большое светлое сердце сложно было не любить. Но она любила другого. Тика? Она была слишком живой и простодушной для него, слишком шумной. Золотая Луна? Может такие женщины как Китиара? У мага не было ответа на этот вопрос, поэтому он произносит первое что пришло ему в голову, среди всех этих спутанных мыслей: – Умные, изящные, яркие, знающие себе цену, владеющие магией и другими, так легко, как будто созданы для этого, – говорит он хрипло, на задворках своего ума, понимая, что он описывает Иоланту и эта мысль словно бы поразила его громом, ему казалось, она абсолютно его не привлекает. Она пугала его и отталкивала, даже дружба с ней была каким-то испытанием на волю, замечая улыбку ведьмы напротив, Маджере понимает, что уже слишком много сказал. – А тебе, Госпожа? – произносит маг с легким смешком, – среди мужчин, я имею ввиду. – Умные, – Ио довольно усмехается и выдыхает жарко, пододвигаясь еще чуть ближе и на этот раз Рейстлин это замечает. Он аккуратно кладет руку поверх Ока Дракона расценив по-своему ее жест, но девушка смотрела только на него и поведение ведьмы казалось ему все страннее и страннее. – Властные, рассудительные, проницательные, – продолжает говорить Иоланта и скользит по его руке на оку кончиками пальцев, вызывая у Маджере стаю мурашек по всему телу, – внимательные, преданных своим идеям и целям, самоотверженных в своих поступках, с взглядом, от которого сложно стоять и волевыми чертами лица. Ио пыталась разглядеть в глазах мужчины проблеск мысли, узнавание, понимание, но ничего этого не было, он только внимательно слушал ее и кивал. Такая казалось бы непрошибаемость в простых вещах была для нее чем-то новым, но ее матушка как-то говорила, что мужчина не может быть умен во всем. Что где-то он будет страшным глупцом и кажется она нашла эту слабость у Рейстлина, который сейчас смотрел на нее внезапно замолчавшую вопросительно. – Мне нравишься ты, – выдыхает она после нескольких секунд молчания и наблюдает за тем, как спокойный и внимательный взгляд вдруг становится испуганным и недоверчивым. – Ты меня не привлекаешь, Госпожа, – вдруг произносит он фразу, подчиняясь собственному страху, идя на поводу у подозрительности, фразу за которую Ио в свое время могла бы и убить от обиды, – к тому же я никак не могу привлекать тебя. Посмотри меня меня, Иоланта. Но Ио уже не смотрела, она уязвлено поджав губы, опустила глаза в пол, все еще не отнимая руки от чужой, но в уголках ее глаз уже собиралась влага. Оказалось как-то болезненно принимать отказ, от того кого считала так похожим на себя саму, казалось, отказ от хорошего друга. – Я обидел тебя, – удивленно выдыхает Маджере, уже абсолютно теряясь и не понимая, как ему реагировать. Он никогда не отказывал девушкам, он не думал, что однажды такой момент вообще настанет, особенно что это будет такая прекрасная девушка, рядом с которой он чувствует себя прыщавым подростком. – Госпожа, ты очень привлекательная, просто... – Просто ты уже все решил за меня, – прерывает его чародейка и поднимает возмущенный взгляд, слабо толкая Рейстлина в грудь, словно бы пытаясь ударить, выразить всю досаду, на что маг просто перехватывает ее запястья и крепко сжимает. Они сидят друг напротив друга, тихо и за окном догорает закатное солнце, она не убирает руки, а мужчина нежно поглаживает пальцами хрупкие женские запястья, словно бы пытаясь без слов извиниться. – Никто до этого мне не говорил, что я ему нравлюсь, не преследуя выгоду, – объясняется тихо маг и усмехается, в порыве какой-то странной нежности поднимая сжатые в кулаки руки Иоланты и целуя каждую, отпуская постепенно. – Я понимаю, в этом мы тоже похожи, – фыркает как-то горько женщина и поджимает колени под свою грудь, смотря на шарики и толкая их носком ноги, словно бы продолжая играться большой девочкой, что насупилась сейчас на весь мир, – со мной редко кто дружил и говорил просто так, девочки завидовали и боялись, а парни просто хотели затащить в постель. У меня даже не было ни братьев, ни сестер. Некому было рассказать все или поделиться страхами или грустью. – Большая семья не спасает от одиночества, – тихо произносит Маджере, аккуратно обнимая плечи женщины, которая тут же прижалась к его груди рывком. Он чувствует, как та шумно вдыхает воздух в его объятиях, словно уговаривает себя не плакать, с этими мыслями он только крепче обнимает Иоланту, уже за спину, впервые обнимая так, словно бы пытался от всего спрятать и она пряталась. – Я никогда не был откровенен с Карамоном, сколько себя помню. Что уж говорить о Китиаре, – продолжает маг и горько усмехается, зарываясь в теплую копну волос носом. Иоланта пахла приятно и была такая же приятная на ощупь, теплая и мягкая, она словно вся была создана для любви и нежности. Словив себя на этой мысли Маджере только тихо усмехается, но продолжает говорить: – Вряд ли я был с кем-то более откровенным, чем с тобой, Госпожа. С тобой я забываю об одиночестве. Темная копна волос внезапно поднимается, лиловые глаза впиваются в него внимательным взглядом, проходит мгновение, прежде чем Рейстлин полностью осознает, что произошло. Его губы накрыли девичьи уста, она целовала его, прикрыв свои глаза и ресницы трепетно дрожали, пока она настойчиво прижималась губами к его. Сжав крепко фиолетовую ткань халата, Рейстлин ответил, абсолютно забывая о страхе. В какой-то момент он почувствовал, как падает и легкая боль в затылке отрезвила его, но тут же глаза повело алой поволокой, как только он увидел над собой полуголую Иоланту, улыбающееся ему с блестящими от недавних слез глазами, и когда она наклонилась к нему, чтобы снова поцеловать, то у мага уже ничего абсолютно не болело. Их шарики раскатились по всей комнате, око дракона укатилось куда-то под кровать, укоризненно сверкнув драконьим глазом, но Рейстлин уже ничего этого не замечал. Скользя руками по талии девушки, неумело, но отверженно отвечая на ее поцелуи, которые становились все менее и менее невинными. Пока наконец он не ощутил ее язык на своем, и из его рта не сорвался всполошенный стон, с которым он разорвал это безумие. – Иоланта, это того не стоит, – попытался возразить мужчина, отчаянно краснея и откровенно пялясь на ее обнаженную грудь, когда она только успела стянуть нижнюю сорочку, под халатом. – Рейстлин Маджере, заткнись, и послушай хоть раз кого-то в жизни кроме себя, – с наигранной злостью рычит женщина, усаживаясь на бедра мужчине, наклоняясь снова к его губам, ловя на себе удивленный и тот самый внимательный взгляд золотых глаз, – и целуй меня. Ошарашенный мужчина снова кивает, чувствуя как тело женщины над ним трепетно содрогается от поцелуев, которые он дарит ей раз за разом, распаляясь все больше сам. В комнате становилось все жарче, догорал закат, по небу уже плыла ехидная Лунитари, заглядывая в окно, где два мага даже не удосужились перебраться на кровать, даря друг другу свое одиночество, разделив его между двумя сердцами навсегда.