Antipodes

      Клод смотрит, как танцует Алоис, как крутится паук, сплетая воедино все-все-все нити. Клод поправляет очки. Он вглядывается снова. Алоис красивый. Чуть растрёпанный по-утреннему мило.       Красоту — в уродство.       На коже господина — его Величества, простите — ни единой царапинки. Любая ссадина заживает как на собаке. Алоис плачет, когда видит собственную кровь. Алоис смеётся, когда пробует на вкус чужую. Алоис — противоречие на противоречии. Алоис — самый подходящий из всех.       Чистоту — в грязь.       «Ты такой загадочный, Клод. Не хочешь меня поцеловать?» Клод качает головой бесшумно. Как заведённый механизм: туда-сюда. Дворецкий не должен соблазнять хозяина, а демон не должен привязываться к душе. Похоже, Клод нарушает оба запрета разом. У Алоиса мелодичный голос. Его стоны отражаются от стен, минуя окна. И звучат так страстно. Сладостно. Клод забывает об этой ночи и клянётся, что никогда не позволит ей повторится. Алоис помнит и молит о продолжении, которого никогда не будет. Он сам это знает, но снова повторяет: «У меня в комнате матрас помягче, чем в конурке слуг».       Верность — в предательство.       Душа Сиэля Фантомхайва имеет ни с чем не сравнимый аромат. Алоис видит, замечает сразу, как всё меняется и встаёт с ног на голову. Он не так глуп, как кажется, а Сиэль — не так порочен. У его души цвет белых орхидей, а Клод в принципе цветы ненавидит ещё с самого начала своей жизни, но тут будто что-то в нём ломается. Не должно. Нельзя. Контракт цепями на руках. Алоис ошейником из объятий на шее. Обнимает и прижимается. «Ты же меня не оставишь?» Молчание. «Не оставляй меня, пожалуйста». Губы кривятся в усмешке. «Это в условия контракта не входило, Ваше Величество».       Друзей — во врагов.       Жизнь развела когда-то Себастьяна Михаэлиса, который тогда совсем другое имя считал своим, и Клода Фаустуса по двум разным сторонам баррикад очень давно. От попыток вспомнить появляются складочки на лбу и начинает болеть голова. Сложно. Невозможно. Может, «Себастьян» помнит, поэтому и смотрит так недоверчиво, поэтому и видит не союзника, а препятствие. Клод поправляет очки. Он не умеет бояться собратьев, но Себастьян прижимает его к стене и шепчет, касаясь мочки уха сухими губами: «Не приближайся к нему. Сиэль — мой». Делает ударение на последнем слове. Нашёлся собственник. «Вы слишком не вежливы для дворецкого, Себастьян Михаэлис». Улыбка ползёт по его лицу ужасным червём и тут же застывает. Он отстраняется и уходит. Клод поправляет помятый рукав. Идеально.       Любовь — в ненависть.       «Я ненавижу тебя, Клод! Ненавижу, ненавижу, ненавижу, ненавижу…» Ваза летит прямиком в лицо. Клод ловит её, когда остаётся миллиметр до собственного носа. Алоис импульсивен. Алоис глуп. Нет же. «Ты любишь этого Сиэля? Ты хочешь заменить меня им, да?» Минута. Две. Тяжёлое человеческое дыхание заполняет своим звуком всё вокруг. «Ты никогда меня не любил». Алоис понимает — это хорошо. «Что вам принести на ужин, Ваше Величество?» Так легко перевести тему разговора. Так легко соврать. Так легко подойти, опуститься и притронуться губами ко лбу. Так легко. «Голову Сиэля Фантомхайва». Алоис смеётся сквозь слёзы. От него одни проблемы. Клод вздыхает, подходит к этому ребёнку и накидывает плед, стянутый секундой ранее с кресла, что перед камином, на худые плечи, обтянутые бархатом. «В замке холодно. Простудитесь». Алоис улыбается.       Тайное — в явное.       «Ты всё знал, ты всё-всё-всё знал с самого начала… А мне не сказал». Алоис кричит так протяжно. Лучше, чем стонет. Клоду нравится больше. Маленькие кулачки врезаются в грудную клетку. У Алоиса недостаточно сил, чтобы причинить боль демону, но он в другом хорош. Упрекать и заставлять сомневаться — мастер, каких поискать. У него душа сгнившая. Клод уворачивается от удара. Кривится. Уходит. А сзади крики, слёзы и ругательства. «Я приказываю тебе!» Господин так глуп, думает Клод и ускоряет шаг.       Белое — в алое.       Так много крови. Алоис боится собственной крови. «Поцелуй меня в последний раз. Пожалуйста». Пищит, как мышь. Совсем не по-королевски. Совсем не так, как полагается хозяину демона. Жизнь медленно вытекает из него, но это кажется таким абсурдом: Алоис же и есть сама жизнь. Клод смотрит. Клод вглядывается. Это не та душа, но это его душа, которая обещана по договору. У Алоиса тонкая шея с кожей без единого изъяна. Позвонки хрустят слишком громко для ночной тишины леса. Как мало нужно для того, чтобы убить человека. Алоис смотрит своим уже безжизненным взглядом в небо. У него красивые глаза. Он вообще красивый. Жаль, что даром. Жаль, что ему это не помогло.       Мгновение — в вечность.       «Хотя бы так ты полюбишь меня, Клод?» Сиэль-Алоис. Страшный, кажется, сон, но вот он, стоит прямо напротив и глядит куда-то туда, где должна быть душа. Клоду везёт, что он демон и ему её, эту душу, иметь не полагается. Усмехается. Поправляет очки. И отвечает насмешливо-холодно: «Нет, Алоис».