Кошак

      — Нет! Ни за что! Даже и не просите! — славный парень Гарри Поттер был просто взбешен. Глаза его искрились гневом, раздражением и обреченным пониманием, что согласиться всё же придется.       — Гарри, мальчик мой, — приторно ласково упрашивала его новый директор школы магии Минерва Макгонагалл. — Ты должен понять, что для Малфоя-младшего это возможность быть относительно защищенным от агрессии и насмешек, что его наверняка будут преследовать. Он — единственный слизеринец, вернувшийся в школу после войны. Согласись, после всего, что было, нужно обладать мужеством, чтобы всё-таки продолжить обучение, — директор выжидающе посмотрела на Гарри. — Он остался совсем один. Ни семьи, ни друзей, ни привычного уклада. У него есть только Хогвартс и куча недоброжелателей! Его надо немного поддержать, и всё. Я не прошу стать ему другом…       На этих словах Гарри закатил глаза.       — Да это и не вышло бы, директор! Он меня ненавидит! Всегда ненавидел! С первого курса. Вот увидите, он сам не согласится.       — Он уже согласился, Гарри! У него нет другого выхода. И, если честно, у тебя тоже, — она сделала паузу и уже более решительно продолжила: — В общем, вопрос считаю решенным. Сегодня вас заселяют в общую комнату. Третья дверь. Ваши вещи отправлены, и, думаю, мистер Малфой тоже уже там.       Минерва Макгонагалл подошла ближе к своему самому дорогому студенту и, легко положив руку на его плечо, примирительным тоном сказала:       — Гарри, Драко очень одинок и напуган. Он этого никогда не признает, но ему нужна помощь и чуть-чуть дружеского участия. Мальчик мой, давай поддержим юного Малфоя. В конце концов, Альбус Дамблдор верил в то, что Драко хороший, и, думаю, одобрил бы такой план, как считаешь?       — Я считаю, директор, что это запрещенный прием, — улыбаясь, ответил ей Гарри. И, выдохнув, протянул: — Ла-а-адно... Пригляжу за этим засранцем!       — Гарри! — возмутилась директор.       — Извините, директор. Пригляжу за юным мистером Малфоем. Так лучше?       — Спасибо, Гарри. Всё будет хорошо. Я уверена. * * *       Сказать, что Драко Малфой был подавлен, значило ничего не сказать о его состоянии. Он был разбит. Всё, что когда-то держало его спину прямо, а голову гордо поднятой, ушло безвозвратно. Он был совсем один. Отец в тюрьме, мать выслали во Францию без права возвращения на родину. Друзья... а были ли они?! Драко чувствовал себя развалиной, такой же серой, заброшенной, как его родовое поместье теперь.       Черты лица из-за худобы заострились, волосы потускнели, взгляд был будто размыт. Он сутулился, словно пытаясь спрятаться от посторонних взглядов. Если говорил, то резко и немногословно. Каждый раз, когда кто-либо подходил к нему на близкое расстояние, Малфой инстинктивно сжимался, словно ожидая удара. И хотя еще ни разу ничего подобного не случалось, он знал, что это лишь вопрос времени, когда все вокруг поймут, как он уязвим и напуган, что он абсолютно один, и нет никого, кому он мог бы довериться или хотя бы прийти за утешением. Он подмечал все эти шепотки и косые взгляды презрения, а иногда и откровенной ненависти.        «А что ты хотел? — говорил сам себе Драко. — Ты думал, все тебя поймут, простят, примут и будут возиться с маленьким брошенным Пожирателем?! Ха! Получай, что заслужил. Ты для всех мусор!»       Всё, что осталось у Драко — это прежняя жажда знаний, рвение к наукам, его одаренность в зельях, да и в магии вообще. Теперь он надеялся только на себя, на свой ум и твердость характера. Он думал, что если продолжит своё образование, достигнет успеха в учёбе, у него появится шанс! Шанс начать все сначала. Построить свою самостоятельную жизнь с нуля. Ни на кого не оглядываясь! И, возможно, когда-нибудь вновь почувствовать себя... беззаботным, веселым, счастливым, не пустым...       Когда-нибудь...       Ну а пока Драко Малфой разбирал вещи в своей, а точнее, общей — по распоряжению директора — с Гарри Поттером, комнате. И вся абсурдность и ироничность ситуации даже забавляли его. Драко понимал, что директор таким образом о нем заботилась, желала защитить. И, конечно же, с помощью вездесущего Героя. Кто еще должен охранять и стеречь бывшего Пожирателя, единственного оставшегося на свободе — благодаря все тому же Поттеру. Сначала спас его жизнь, потом обеспечил свободу, теперь будет в школе караулить.       — Конечно, вгоняй меня в долги, — бубнил Драко себе под нос, расставляя учебники на полке, не заметив, как в комнату вошел его новоиспеченный сосед.       Гарри не видел Драко примерно год. Последний раз — на суде, когда того оправдали, оставив на свободе, без ограничения в магии, но и без состояния и дома. Из зала суда младший лорд Малфой вышел уже совсем не лордом. Министерство забрало у семьи Драко все! Земли, деньги, счета, имение. Всё, что было. Гарри понятия не имел, где целый год жил Малфой и как он жил. Но, судя по тому, что он увидел, войдя в их общую комнату, его новому соседу точно пришлось несладко. Он был весь какой-то... тусклый.       За те пять минут, что Гарри тайком наблюдал за Драко, он заметил спутанность его движений, темные тени под глазами, острые скулы, общую худобу и какую-то неуклюжесть, будто Драко весь был сделан из локтей и коленок. Вместо былого лоска и надменности весь его вид теперь говорил о надломленности, нужде и покинутости. И доброе сердце Гарри предательски сжалось.        «Блин, Малфой, — подумал он. — Ну чёрт тебя дери, не хватало мне еще проникнуться жалостью к этой хитрой морде. Вот и впрямь засранец, нет от тебя покоя даже теперь!» — и уже вслух бодренько сообщил о своем присутствии:       — Утречко, Малфой!       — Поттер.       И все. Малфой даже не обернулся, продолжая расставлять книги.       — Ну и ладненько... — иронично пропел Гарри, взял рюкзак и вышел из комнаты.       Весь день он провел с друзьями. Они гуляли, болтали, делились впечатлениями. За суетой Гарри даже не заметил, что ни разу не встретил Драко в Большом зале — ни за завтраком, ни за обедом, ни за ужином. Гарри понял это только тогда, когда уже после отбоя, сытый и веселый, зашел в свою комнату и увидел сгорбленную над письменным столом спину своего соседа.       — Ты что, так и не выходил весь день? — вместо приветствия задал он вопрос.       — Я думаю, что не должен отчитываться перед тобой, Поттер.       — Да мне-то что! — хмыкнул Гарри. — Просто я подумал, что ты, наверное, хочешь есть, раз никуда не ходил.       — Какая трогательная забота, — съёрничал Драко. — Спасибо, я сыт.       — Ну, как знаешь. Просто ты такой тощий... Как кот помоечный, — не удержался Гарри от подкола. И тут же пожалел о своих словах, увидев, как Драко на его глазах сник и, кажется, еще больше сгорбился. От него так фонило горечью и отчаяньем, что Поттеру стало стыдно за свои слова, за свой сытый желудок и даже за свое хорошее настроение. — Извини, Малфой. Я не со зла, просто ты и впрямь очень худой, страшно на тебя глядеть.       Говоря все это, он подошел к столу, за которым сидел Драко, и выложил перед ним завернутые в бумагу сэндвичи, которые прихватил с ужина на случай, если захочет перекусить перед сном.       — Поешь, пожалуйста. Уверяю, они не отравлены, — улыбнулся он и пошел в сторону душевой, оставив Драко с распахнутыми от удивления глазами наедине с сэндвичами.       Когда Гарри вышел из душа, Драко, видимо, уже лег, так как его не было видно в комнате, а полог его кровати был задернут наглухо. Взглянув на стол, Гарри удовлетворенно заметил, что от сэндвичей остались только крошки и бумажка.       «И впрямь как котяра, — подумал он. — Наелся и спать пошел. Может, ему из этой бумажки сделать бантик на ниточке и поиграть. Кис-кис, Малфой, кис-кис, засранец!» — смеялся про себя Гарри. * * *       На следующий день начались занятия. И все сразу закрутилось, завертелось: учебники, задания, друзья, сокурсники. На первом же уроке прилетела записочка, в которой неизвестная девчонка подробно описала, какой он, Гарри, красивый и все такое... И это было здорово! Гарри наслаждался легкостью и радостью ничем не омрачённой студенческой жизни, где твоя самая большая проблема — это твой же неразборчивый почерк и… мрачный сосед по комнате.       Обернувшись, Гарри посмотрел на последнюю парту, за которой в гордом одиночестве сидел Малфой и усердно записывал лекцию.        «Ну, хотя бы поесть приходил», — подумал Гарри, вспомнив, что видел сегодня Драко, сидящего в стороне от всех в самом конце длинного стола. Вспомнил, как тот без энтузиазма ковырялся в своей тарелке и быстро вышел из зала, едва окончив трапезу. Еще раз обернувшись в конец класса, Гарри заметил, как, отложив перо, Драко накрыл ладошкой солнечный зайчик, бегающий по его парте.       «Ну точно кошара. Тощий кошара. И вредный», — опять усмехнулся про себя Гарри.       Вечером, когда он вернулся в их комнату, полог кровати Драко снова был наглухо задернут. Везде был идеальный порядок, и только одежда, аккуратно сложенная на стуле, говорила о том, что Малфой был в комнате. Задержав взгляд на этой стопке одежды, Гарри вдруг заметил, какая та потертая.       Да, чистая, да, ни складочки, но потертая. Так бывает, когда одну и ту же вещь все время носят, а вечером снова и снова чистят, потому что смены нет. И опять что-то тоскливо кольнуло в сердце Гарри. Он как наяву представил Малфоя на балу четвертого курса. В идеальном костюме, белоснежной рубашке. Вспомнил, как мягко падал свет на его невероятные волосы — все девчонки вокруг так и млели. Перед его глазами пролетели образы Драко в изумрудной мантии, Драко в безупречной черной водолазке, Драко в лучшей квиддичной форме... и Драко в этой потертой школьной мантии.        «Черт! Все настроение мне испортил, кошара облезлый», — ложась в кровать, думал Поттер.       С утра Гарри проснулся и понял, что во сне, как ни странно, у него созрел план!       На первой же лекции он выпросил у Гермионы невыводимые чернила. А через час уже стоял с ними в руке и рюкзаком наперевес за углом коридора, ведущего от кабинета, где у Малфоя была в этот момент лекция, в Большой зал. Как только из класса стали появляться ученики, Гарри сосредоточенно стал ждать, когда выйдет и его сосед по комнате.       Драко покинул класс последним, что было большой удачей для Гарри и его плана. С непринужденным видом и даже что-то насвистывая для убедительности, он вышел из своего укрытия, глядя куда угодно, но не в направлении Драко, и двинулся тому навстречу. Через пару мгновений Гарри с элегантностью слона врезался в Малфоя, попутно проливая на его мантию невыводимые чернила. Хорошенечко так проливая!       — Твою мать, Поттер! Ты очумел? — прошипел Малфой, пытаясь стряхнуть с себя Гарри и нащупывая на себе пятно чернил. — Твою мать! — еще раз простонал он. — Ты же испортил мне мантию, придурок! Что я... — и тут он осекся на полуслове.       — Прости, прости, Малфой. Я задумался.       — Не знал, что ты умеешь! — продолжал шипеть Драко, уже вставая.       — Ну правда, Малфой. Я не нарочно, — не моргнув, соврал Гарри. — Я куплю тебе новую, только извини меня. Вот правда прямо сейчас схожу.       — Не хватало еще мне от тебя подарки принимать. Совсем рехнулся!       — Это не подарок. А возмещение ущерба. Разве не так надо поступать, а Малфой? Ты ведь знаток этикета и всей этой чепухи?.. — пошел ва-банк Гарри.       — Раз это чепуха, то тебе-то что до этого? Хотя ущерб и впрямь обычно возмещают, Поттер, но от тебя мне ничего не надо! — и, развернувшись, Малфой пошел в сторону их комнаты.        «Решил, что выведет пятно, — немного злорадно подумал Гарри. — Ха! Как же, жди!» — и, немного припрыгивая, он направился в сторону тайного прохода в Хогсмид, весьма довольный собой и своей проделкой.       В магазине он выбрал дорогую добротную мантию с зеленой подкладкой и белую легчайшую рубашку. Упаковал все в бумагу и на обратном пути зашел в кондитерскую, прихватив еще пару пирожных.       Вернулся Гарри, когда уже совсем стемнело и до отбоя оставалось полчаса. Зайдя в комнату, он первым делом глянул на кровать Драко. Полог был открыт, а самого Драко нигде не было. Но шум в душевой тут же красноречиво дал понять, где тот находился. Гарри бережно положил сверток с новой одеждой на кровать Драко, решив немного почитать в кресле и слопать купленное пирожное. Спустя не меньше часа — Поттер даже уже стал задремывать — дверь душевой открылась, и оттуда вышел Драко в клетчатой пижаме, держа в руке намоченную мантию.        «Вывести не удалось, захотел попробовать отстирать, — мельком успел подумать Гарри. — Стирающий Малфой — это конец света!»       — Привет! — вслух сказал он.       Драко уже дошел до своей кровати и теперь разглядывал сверток, лежащий на ней.       — Поттер, это что? — сердито спросил он.       — Это я возмещаю ущерб, — широко улыбнулся Гарри.       — Я же сказал, что мне от тебя ничего не надо...       — Знаю, знаю, — подняв руки, как будто сдаваясь, сказал Гарри. — Но мне-то что делать с угрызениями совести? Малфой, не будь врединой, прими мои извинения, и проехали уже...       Драко, слушая, разворачивал сверток, и от Гарри не укрылось, как на секунду загорелись радостью его глаза при взгляде на белый батист рубашки. Как он быстро, но трепетно провел рукой по теплой ткани новенькой мантии, явно оценивая ее по достоинству.       — Исключено! — выдал он в итоге. — Я не приму это, Поттер!       — Да что ж ты такой упрямый-то? Ну и как хочешь! Тогда выброси, мне все равно всё это велико и мало! — раздраженно выдал Гарри.       — Так не бывает, Поттер. Или велико, или мало, — протянул Малфой.       — С тобой все бывает, — буркнул недовольно Гарри. — Просто ты тощий, но при этом дылда!       И тут произошло странное. Драко начал смеяться! Сначала пытался сдержаться, но не преуспел в этом, и смех становился все громче и заливистей. Он смеялся до слез и приговаривал: «Ой, не могу!»       Гарри не верил своим глазам. Никогда, никогда он не видел, как Драко Малфой смеется. Громко, заразительно, фыркая и даже икая.       — Ладно, — отсмеявшись, сказал тот. — Уговорил, дурила! — и, забравшись на свою кровать, задернул полог.       Гарри последовал его примеру и тоже лёг спать. В тишине комнаты он расслышал шебуршание упаковочной бумаги.        «С бумажкой, что ли, играет? Кошара!» — довольно подумал он и умиротворенно стал засыпать, так и не услышав, как в темноте ночи его сосед тихо шепнул:       — Спасибо.